Весной 1970 года Али начал работать над своей автобиографией, разумеется, обещая, что она «превзойдет все, что когда-либо было написано».

Издательство Random House выплатило Али аванс в размере более 200 000 долларов, поручив проект одному из своих самых талантливых редакторов, Тони Моррисону. Ричард Дарем, бывший редактор «Слова Мухаммада» и писатель, который давно увлекался марксизмом, согласился написать книгу на основе серии подробных интервью с Али.

«Публика не очень много знает обо мне», – сказал Али в ходе пресс-конференции, на которой объявил о своей сделке с издательством. Поначалу это замечание прозвучало забавно, учитывая, что Али был, пожалуй, одним из самых публичных людей на планете и без остановки рассказывал свою историю с тех самых пор, как впервые прославился на Олимпийских играх десятилетием ранее. Но насколько хорошо публика действительно знала Али? Насколько хорошо Али знал самого себя в двадцать восемь лет? Кем он был? Кем он надеялся стать? Эти вопросы не просто неотступно преследовали его, как и любого другого человека – теперь эти вопросы требовали ответов в письменной форме.

Был ли он Мухаммедом Али или Кассиусом Марселлусом Клеем-младшим? Сложный вопрос. Он родился под именем Клея, а затем сменил его на Али, но за те шесть лет, что он называл себя Мухаммедом Али, он так и не удосужился официально изменить свое имя. Бумажная работа была слишком хлопотливой. Теперь Элайджа Мухаммад забрал его имя, объявив, что для «Нации ислама» Кассиус Клей снова был Кассиусом Клеем. Между тем Али продолжал называть себя Али.

Был ли он чемпионом мира в тяжелом весе? Он завоевал этот титул, одержав убедительную победу над Сонни Листоном, но боксерское сообщество лишило его короны, сказав, что мусульманин-уклонист не достоин титула. Однако чемпион продолжил называть себя чемпионом.

Был ли он боксером? Протестующим против войны? Лидером движения чернокожих? Смиренным последователем Элайджи Мухаммада? Кем он был? Чего он хотел? Как и многие, он хотел денег, внимания, секса, приключений и власти. Он хотел быть особенным в глазах людей по всему миру, особенно среди чернокожих. «Кто чемпион? – спрашивал он у слушателей, куда бы он ни отправлялся. – Кто чемпион?» Он продолжал повторять вопрос, пока хор голосов не отвечал ему нараспев: «Али! Али! Али!»

Постоянно находиться в центре внимания – задача не из легких. Это вынуждало Али бросаться в бесконечные противоречия. Жажда внимания превратила его в бойца, который говорил, что ему плевать на бой; в писателя, который не писал; в проповедника без паствы; в радикала, который хотел стать известным шоуменом; экстравагантного транжиру, который говорил, что деньги для него ничего не значат; в приверженца строгой диеты, который жадно пил безалкогольные напитки и продавал жирные гамбургеры своим фанатам; в набожного и требовательного мужа, который открыто изменял своей жене, и в антивоенного протестующего, который избегал организованных демонстраций, даже когда решение президента Никсона вторгнуться в Камбоджу спровоцировало крупнейшую студенческую забастовку в истории страны. В начале 1970-х желание Али быть для публики всем вышеперечисленным заставило его пойти на безумную авантюру в стремлении определить свое место в жизни в глазах общественности и на страницах своей биографии.

К счастью для Али, политический и социальный ландшафт вокруг него постоянно менялся, и сам боксер был подвержен действию сил, которые были вне зоны его контроля. Когда он, будучи Кассиусом Клеем, выиграл чемпионат в супертяжелом весе, он был просто многообещающим боксером с маниакальной энергией и длинным языком. Присоединившись к «Нации ислама», он стал видным членом самого радикального черного движения в Америке. Когда он отказался от службы и получил запрет заниматься боксом, его положение в американском обществе снова поменялось. Тысячи молодых людей призывного возраста последовали его примеру и уклонялись от военной службы, хотя большинство из них при этом не рисковали оказаться за решеткой. Одни бежали в Канаду, другие поступали в магистратуру, а третьи воспользовались своим влиянием, чтобы уклониться от армии. При этом многим молодым американцам не хватало влияния и денег, чтобы избежать призыва. У них не было команды юристов для подачи апелляций в суд, как у Али. Эти молодые люди столкнулись с неприятным выбором: бежать, сесть в тюрьму или поступить на военную службу. Али не был рядовым демонстрантом, но в разгар антивоенных демонстраций многие протестующие, особенно белые, посчитали поведение боксера смелым и благородным. После демонстраций на Олимпийских играх 1968 года и многих других акций протеста чернокожих спортсменов образ чернокожего спортсмена, который открыто говорил, что у него на уме, больше не шокировал публику. Самые яркие чернокожие лидеры, такие как Джулиан Бонд и Ральф Абернати, которые когда-то презирали Али, теперь встали на его сторону. Поскольку черные активисты становились более радикальными, «Нация ислама» теперь не казалась такой пугающей. Когда боксерские ассоциации запретили Али выходить на ринг, а правительство аннулировало его паспорт, то даже некоторые белые спортивные журналисты из лагеря критиков боксера начали сомневаться, не подвергся ли он такому жесткому обращению из-за цвета кожи и своих религиозных и политических убеждений? Создавалось впечатление, что это не Али двигался навстречу господствующим тенденциями, а тенденции двигались навстречу Али.

Много лет спустя писатель Стенли Крауч сравнил Али с медведем. По словам Крауча, когда Али только стал мусульманином и называл белых людей дьяволами, он был настоящим медведем, смертельно опасным и необузданным. Но с ростом популярности боксер начал вести себя как цирковой медведь, который сверкает зубами и оголяет когти только на потеху публике.

Весной 1970 года Белинда и Мухаммед переехали в Филадельфию, во многом для того, чтобы Али было удобнее заниматься шоу-бизнесом в Нью-Йорке. В августе Белинда родила двойню, Джамилю и Рашиду.

В первые месяцы 1970 года в его жизни не было строгого порядка. Он больше не поднимался спозаранку для тренировок, в его расписании стало меньше встреч. С тех пор, как Элайджа Мухаммад исключил его из «Нации ислама», Али прекратил посещать мусульманские съезды или молитвенные собрания, хотя и продолжил молиться дома несколько раз на дню.

Некоторые из друзей Али задавались вопросом, не выйдет ли он из «Нации ислама» вместо того, чтобы ждать милости от Элайджи Мухаммада. «Нация ислама» становилась слабее. Хьюи Ньютон и его «Партия черных пантер» привлекали молодых чернокожих мужчин больше, чем Элайджа Мухаммад, которому в 1970 году исполнилось семьдесят три года. Вдобавок лидер «Нации» начал терять ключевых членов своего окружения. Организацию преследовали коррупционные скандалы. Карл Эванс в своей биографии Элайджи Мухаммада сказал, что исключение Али, возможно, было лучшим подарком Посланника для боксера. Как только «Нация ислама» начала трещать по швам, Али перестал ассоциироваться с организацией – еще один пример небывалой удачи, которая бок о бок сопровождала боксера по жизни.

В начале 1970-х годов активист движения за гражданские права Джесси Джексон проводил время с Али и был поражен беззаботным отношением боксера к правилам «Нации ислама». Джексон вспомнил один случай, когда они с Али навестили мать Джексона. Она испекла хрустящий хлеб, названный так из-за жареной свиной шкурки, которая придавала хлебу хруст, и Али жадно принялся его уплетать. Посреди трапезы Али спросил, что было в хлебе, но Джексона было не одурачить: «Он знал, из чего делался этот хлеб!» Продолжил ли боксер лакомиться им даже после того, как ему сообщили, что хлеб содержит ингредиент, запрещенный для мусульман? «Он слопал целый поднос», – добавил Джексон, смеясь.

За многие часы, проведенные с Али после его изгнания из «Нации ислама», Джексон никогда не слышал, чтобы боксер выражал беспокойство по поводу своей религиозной организации. Вместе с тем он никогда не видел Али с молитвенным ковриком. Почему Али оставался верен Элайдже Мухаммаду, даже когда влияние Посланника ослабло?

У Джексона было предположение: «Мне кажется, он не мог забыть того, что случилось с Малкольмом».

Али не был активным членом «Нации ислама», он не был действующим боксером, он был приговоренным уклонистом, но даже это оставалось под вопросом, пока его адвокаты продолжали работать над апелляцией. Было почти невозможно с уверенностью что-либо утверждать о Мухаммеде. Тем не менее даже в личных беседах с друзьями он никогда не выражал сомнений в своем решении отказаться от военной службы.

Титул чемпиона в тяжелом весе принадлежал Джо Фрейзеру. Удар Фрейзера крошил черепа, несмотря на то, что он был меньше Али, обладая ростом в 182 см. Одолев бывшего спарринг-партнера Али, Джимми Эллисона, Фрейзер мог похвастаться рекордом в двадцать пять побед без единого поражения. Чтобы доказать, что он по-прежнему величайший, Али рано или поздно пришлось бы сразиться с Фрейзером. Ходили разговоры о поединке Али против Фрейзера в Мексике, затем в Канаде, но Али не мог получить паспорт. «Я официально ушел из бокса, – сказал Али после того, как бой в Канаде с Фрейзером был отклонен. – Я занят своей автобиографией, и по ней планируется снять фильм. У него еще нет названия, но мне нравится такой вариант: “Если бы у меня был паспорт, я бы стал миллиардером”».

Он добавил: «Теперь я борец за свободу».