К моменту, когда Али должен был стать королем бокса и бесспорным чемпионом в спортивном бизнесе, он был настолько презираем, что даже не мог организовать бой в Соединенных Штатах. Один за другим чиновники показывали свой патриотизм, запрещая Али драться в своих городах. Даже Луисвилл повернулся к нему спиной.

Бой с Чувало, хотя и был достаточно увлекательным, не принес спортсмену богатства. Все места были распроданы, но выручка с прямой трансляции была скудной: отчасти потому, что бой был организован в сжатые сроки, а отчасти из-за того, что фанаты не ждали от Чувало чуда. Али понимал, что его карьера может закончиться в любой момент, если его заберут в армию. Тем временем в кармане у него было хоть шаром покати. Единственными сбережениями Али были пятьдесят тысяч долларов, вложенные в трастовый фонд, который навязала ему спонсорская группа Луисвилла.

В этой непростой ситуации Али делал то, что у него получалось лучше всего. Он дрался. В последующие двенадцать месяцев он защитил свой титул чемпиона шесть раз. Со времен расцвета Джо Луиса в 1941 году еще никогда чемпион не сражался так часто.

«Я боец, а годы бойца в этом бизнесе сочтены, – сказал он. – Поэтому я действую, остаюсь начеку, глаза на цели. Поскольку я могу выйти на ринг и вернуться невредимым, я могу продолжать, выступая в два раза чаще, чем другие чемпионы, потому что трачу меньше сил». Или как выразился Герберт Мухаммад: «“Стэндард ойл” продает нефть тоннами и не разменивается по мелочам».

Пусть даже его противники не были поголовно высокоранговыми бойцами, хвастовство Али имело под собой все основания. Однако никто не подозревал, что боксер был на пике своих возможностей в последний раз.

21 мая 1966 года, перед толпой из 46 000 зрителей на футбольном стадионе «Арсенал» в Англии, Али снова сразился с Генри Купером. Али начал неспешно, вальсируя по рингу и нанося незначительные удары тут и там, словно человек, который отмахивался от назойливой мухи. Наконец в четвертом раунде он перешел в атаку и с этого момента бил Купера везде, где ему хотелось. В шестом правый удар Али порвал кожу над левым глазом Купера – потребовалось шестнадцать швов, чтобы закрыть этот разрез, – и рефери вмешался, чтобы остановить бой, развязка которого не стала ни для кого сюрпризом.

Когда Али вернулся в Англию менее чем через три месяца, ему понадобилось всего три раунда, чтобы нокаутировать Брайана Лондона. В этом бою он на деле доказал, что может выйти на ринг и вернуться невредимым. Лишь семь ударов Лондона достигли цели.

На свой следующий бой во Франкфурте, Германия, против Карла Мильденбергера Али направлялся без сопровождения своего брата, который недавно женился. Его место заняли родители. Через три часа после взлета из Чикаго чемпион спал, когда Одесса, единственная женщина в группе, разбудила сына поцелуем в лоб.

– Мой малыш в порядке? – проворковала она.

– Да, мама, я в порядке, – ответил он мягко. – Готов поспорить, ты нервничаешь, да, мам? Мы летим на высоте десяти километров.

– Нет, малыш, – ответила она. – Пока я рядом с тобой, я спокойна.

Милденбергер был выносливым и опытным бойцом, на счету которого было сорок девять побед, два поражения и три ничьи. Он был из числа бойцов-левшей, которые доставляли Али неприятности с его ранних дней в любительском боксе.

Али столкнулся с ожидаемыми трудностями. Он не мог использовать джеб так часто, как ему хотелось. Милденбергер легко уклонялся от его хуков. Только один удар Али из трех достигал цели, что было намного хуже его обычных показателей. С каждым раундом толпа из более чем пятидесяти тысяч человек на франкфуртском «Вальдштадионе» все громче аплодировала Милденбергеру, который был аутсайдером с шансами на победу один к десяти. Это был первый чемпионат в тяжелом весе, проводившийся в Германии. И все же Милденбергер был скорее небольшой помехой, чем реальной опасностью, напоминая развивающуюся страну, которая хочет казаться грозной сверхдержавой. В восьмом раунде Али решил, что с него хватит игр, и взял ход матча в свои руки. Правый удар Али заставил немца согнуться в коленях. Пока Милденбергер покачивался, Али отправил его на мат. Немец встал, но Али снова сбил его с ног в десятом раунде. К этому времени его противник представлял собой кровавое месиво. Наконец в двенадцатом еще один прямой правый Али сделал Милденбергера ошеломленным и беспомощным, и рефери остановил бой.

Бой Али с Милденбергером был последним, который прошел при участии луисвиллской спонсорской группы. 22 октября их партнерство подошло к концу, и члены группы получили сводку своих инвестиций. Общий доход компании составил 2,37 миллиона долларов, из которых 1,36 миллиона долларов, или около 58 процентов, причиталось Али. После вычета всех расходов чистая прибыль группы, которую предстояло разделить между тринадцатью членами, составила около 200 000 долларов. Али погасил свои займы перед группой, заплатил налоги, и у него еще оставалось 75 000 долларов в целевом фонде. Хотя боксер не заботился о своих деньгах, да и особой отдачи от своих инвестиций члены луисвиллской группы не увидели, бизнесмены все же были довольны. Они запустили карьеру молодого боксера, сопровождали его на пути к титулу чемпиона и помогли ему заработать большое состояние. С 1964-го по 1966 год Али заработал более 1,2 миллиона долларов. Самым высокооплачиваемым бейсболистом в те годы был Вилли Мейс, который получал всего около 100 000 долларов в год. Даже с учетом инфляции Али почти наверняка был самым высокооплачиваемым спортсменом в американской истории, с огромным отрывом опережая свои коллег. К сожалению, он быстро прожигал свое состояние. Трастовый фонд оставался единственным источником его сбережений. Один раз в 1966 году на его личном банковском счету оставалось лишь 109 долларов.

Гордон Дэвидсон сказал, что основной целью группы спонсоров из Луисвилла было помочь Али стать чемпионом. Они не только умело управляли его карьерой и деньгами, но и не бросили его, когда он присоединился к «Нации ислама». Али оценил это. Во время показательного боя в Луисвилле, когда его контракт подходил к концу, он попросил членов группы выйти на ринг, чтобы публично поблагодарить их. Учитывая все обстоятельства, сказал Дэвидсон, члены группы с огромной гордостью вспоминают время, проведенное с Али. По его словам, они помогли начать одну из величайших карьер в истории спорта, и «показали молодым мужчинам, что они могут достичь вершины в спорте, не продавая свои души».

Перед своим следующим боем Али, достигнув возраста двадцати четырех лет, говорил о выходе на пенсию. Его спина ныла. Его руки болели. Он сказал, что Кливленд «Котяра» Уильямс будет его следующим противником и, вероятно, одним из последних. На этот раз Али нашел площадку в Соединенных Штатах, где ему позволили провести бой. Действо будет разворачиваться в новейшем американском храме спорта, хьюстонском «Астродоме», первом в стране крытом стадионе, который затем прозвали «восьмым чудом света». Выручка поступит не только от продажи билетов, но и от прямой трансляции почти в пятидесяти странах. Матч будут показывать в прямом эфире в Мексике и Канаде. Али заявил, что хочет сразиться с Уильямсом, затем с Эрни Терреллом, а после уйти в отставку «с круглой суммой на банковском счету».

Али называл Уильямса своим «самым опасным противником», и на этот раз он мог говорить правду. Градус опасности несколько снижал тот факт, что двумя годами ранее Уильямс был ранен в живот пулей 9-миллиметрового калибра из пистолета полицейского, и потребовалось четыре операции, чтобы спасти его жизнь. Это событие навсегда изменило боксера.

Более 35 000 зрителей наполнили арену «Астродома», чтобы посмотреть на бой, который впоследствии окажется неравным. В первом раунде Али играючи зарабатывал очки, быстро перемещаясь по рингу, нанося джебы, хуки и комбинации из четырех ударов. Во втором раунде медлительный здоровяк Уильямс стал даже более легкой мишенью для Али. Кулаки Али сверкали, били и закручивались бесчисленными новыми способами, каждый раз со свистом приземляясь на подбородке Уильямса. Далекие от бокса зрители могли подумать, что Али чувствует себя хорошо на ринге, как артист в момент душевного выступления, но для спортсмена это было далеко не так. Бокс изматывает нервы. Он требует полного внимания, полного напряжения. Али говорил об этом много раз: бокс был его работой, а не средством выражения. Если бы он на мгновение остановился, дав волю чувствам и позволив своей концентрации немного угаснуть, Али тотчас распластался бы на ринге, подкошенный одним ударом. Он мог оценить свое великолепие позже, пересматривая свои бои на пленке, но на ринге ему было не до этого: здесь он был сама энергия, импровизация и ярость. Воин, а не артист.

Комбинацией из левого и правого ударов Али отправил Уильямса на мат. Затем он повторил это. Когда Уильямс встал во второй раз, из его носа и рта текла кровь. Али беспощадно настиг противника и снова повалил на пол. На этот раз Уильямса спас гонг. В большинстве боев судья объявляет нокаут, если боец падает три раза за раунд, но это был чемпионат, поэтому от этого правила отказались. Когда Уильямс неуверенно поднялся со своего табурета, чтобы начать очередной раунд, Али обрушил на лицо своего противника целый град ударов. Ринг обагрили новые капли крови. Уильямс пал. В последний раз раненый боец поднялся на ноги, преисполненный «мужества и отчаяния», как отметили в Sports Illustrated, но Али без остановки шпиговал его ударами, пока судья не прекратил бой.

Спортивные журналисты и бывшие боксеры продолжали критиковать оригинальный стиль Али и подвергать сомнению его выносливость. «Проблема Клея в том, что он думает, будто знает все, – писал Джо Луис в журнале The Ring. – Он никого не слушает… Имея пространство для маневра, Клей действительно кажется опасным чемпионом. Но он решительно не знает, как драться, когда тебя прижали к канату… туда бы я его и прижал, окажись мы с ним на ринге». Тем не менее Али выигрывал, и выигрывал убедительно. Даже бывалые ветераны бокса признали, что выступление чемпиона против Уильямса было экстраординарным – редко когда боец мог нанести так много урона, отделавшись царапинами. Никто не знал, всерьез ли Али говорил об уходе из спорта. Если он действительно собирался бросить бокс, это был идеальный момент для этого. Он был одним из самых привлекательных и высокооплачиваемых спортсменов планеты. Спорт, который калечил и оболванивал даже самых лучших своих представителей, оставил Али почти невредимым. К тому же он только что выступил перед одной из крупнейших аудиторий в истории спорта. Завяжи Али с боксом в тот момент, и этого было бы достаточно, чтобы он вошел в историю как один из величайших боксеров всех времен.

Но через три месяца он снова вышел на ринг. Бой снова проходил в чудесном «Астродоме», на этот раз против Эрни Террелла. Перед матчем между Али и Терреллом не было вражды. Наоборот, казалось, что Али испытывал симпатию к Эрни, который вырос в Миссисипи. Как и Али, Террелл фантазировал о карьере певца и делал записи с музыкальной группой, которую он назвал «Эрни Террелл и тяжеловесы». Они оба сражались в категории полутяжелого веса на турнире «Золотые перчатки», и оба жили в чикагском Саут-Сайде, хотя в последнее время Али проводил в Хьюстоне так много времени, что начал называть Техас своим домом.

28 декабря 1966 года боксеры прибыли в Нью-Йорк для продвижения своего матча. Террелл, высокий, худой и тихий мужчина, говорил журналистам, что много лет ждал шанса встретиться с Али, которого он продолжал называть Кассиусом Клеем. Террелл сказал, что они одолели многих одинаковых соперников, включая Кливленда Уильямса, Джорджа Чувало и Дага Джонса. В то время как многие фанаты спорта и спортивные комиссии продолжали признавать Али чемпионом в тяжелом весе, Всемирная боксерская ассоциация лишила Али титула в знак недовольства его политическими взглядами. Согласно ВБА, титул принадлежал Терреллу. Но Террелл знал, что ему нужно одолеть Али, чтобы стать полноправным чемпионом.

Боксеры сидели в небольшой комнате и разговаривали с Говардом Коселлом, ведущим с канала WABC-TV. Они дразнили друг друга, выпячивали грудь и хвастались, как это часто делали бойцы, которые стремились разрекламировать свой бой. Али пожаловался: «Почему ты говоришь “Кассиус Клей”, когда Говард Коселл и все остальные называют меня Мухаммедом Али? – Он продолжил: – Меня зовут Мухаммед Али, и тебе придется объявить об этом прямо в центре ринга после боя, если ты не сделаешь этого сейчас… Ты просто ведешь себя, как старый дядя Том, еще один Флойд Паттерсон. Я накажу тебя!»

При упоминании «старого дяди Тома» Террелл повернулся к Али, наклонился и сказал: «Не называй меня дядей Томом».

«Ты он и есть, – сказал Али. – Отвали от меня, дядя Том!»

Мужчины начали пихаться. Али отвесил Терреллу пощечину.

«Продолжай снимать», – велел Коселл оператору.

Без сомнения, Али хотел разозлить Террелла и сделать рекламу их бою, но здесь нашлось место и настоящей обиде. Люди постоянно меняли свои имена – иногда чтобы скрыть свою религию, иногда чтобы подчеркнуть ее. Мало кто настаивал, чтобы актера Тони Кертиса называли Бернардом Шварцем, Мэрилин Монро – Нормой Джин Бейкер или Мать Терезу – Агнес Гондже Бояджиу. Тем не менее все крупные американские газеты продолжали называть Мухаммеда Али Кассиусом Клеем. Им вторили Сонни Листон, Флойд Паттерсон и большинство поклонников, которые подходили к нему за автографами. В заголовке статьи New York Times, в которой сообщалось о стычке между двумя боксерами, стояло имя Мухаммеда Али, в то время как в самом материале его продолжали называть Кассиусом Клеем. В декабре 1966 года Коселл был одним из немногих журналистов, который называл его Али.

Террелл не был дядей Томом и не выступал против веры Али. Как и Флойд Паттерсон, он никогда не говорил, что религия Али уступает христианству. Одному репортеру Террелл так и сказал: «Я ничего не имею против него или его религии». Она заметил, что догадывается о планах Али вывести его из себя, и в ответ он сам попробует действовать Мухаммеду на нервы. «Он хочет, чтобы я волновался о том, что обо мне подумают люди, хочет меня запутать, – сказал Террелл. – Но отвлекаться опасно. Я просто буду сильнее концентрироваться».

Перед боем Али поклялся наказать Террелла за неуважение к своей вере и своему новому имени. «Я буду мучить его, – сказал он. – Я унижу его, как Паттерсона, и накажу его. Простой нокаут это слишком просто для него».

Али наказал его, но не сразу. Бойцы равномерно обменивались ударами в первых двух раундах, прежде чем Али начал эффективно атаковать противника своими джебами. Как и после боя с Паттерсоном, репортеры обвинили Али в том, что он тянул время, заставляя Террелла страдать в течение длительного боя, когда мог закончить с ним раньше. Но мало что говорило в пользу этой версии. В седьмом раунде кулак Али заставил Террелла крутануться на месте и упасть на канаты. Затем Мухаммед разрядил яростную очередь ударов, вкладывая в удары весь вес своего тела, явно рассчитывая на нокаут. Ноги Террелла качались, и оба глаза кровоточили, но претендент взял себя в руки и отбился, сильно ударив Али по голове в последнюю минуту раунда. Это происходило снова и снова. Стоило Али взять бой в свои руки, как Террелл отбивался, даже когда его левый глаз распух и заплыл.

«Как меня зовут?» – дразнил Али в восьмом раунде, приправив свой риторический вопрос свистящей комбинацией правого и левого удара. «Как меня зовут?» – процедил он через капу. Террелл закрыл глаза, когда в него полетела следующая комбинация.

Когда звонок возвестил об окончании раунда, Али не последовал в свой угол. Вместо этого он направился к Терреллу. Его глаза расширились. Сухожилия на шее натянулись. Руки упали по швам. Он наклонился. На этот раз он рявкнул, и его фраза не звучала как вопрос: «Как меня зовут!»

Бой продолжался еще семь раундов, но не потому, что Али желал этого: он пытался, но все никак не мог прикончить Террелла. В двенадцатом раунде Али твердо стоял на ногах и наносил могучие удары, Террелл принимал их и давал сдачи. За матч Али нанес 737 ударов, и почти все попали в голову противнику. Но длинный джеб Террелла держал Али на расстоянии бо́льшую часть времени. Чемпион выглядел измотанным, не имея возможности нанести достаточно сильный удар, чтобы вырубить Террелла. Он прекратил свои насмешки.

Когда бой закончился, судьи единогласно присудили победу Али. Ведущий Говард Коселл забрался на ринг и спросил Али, мог ли он отправить Террелла в нокаут, если бы пожелал этого?

«Нет, не думаю, что я мог бы, – сказал Али. – После восьмого раунда я насел на него, но почувствовал, что устаю».

Это не имело значения для белых репортеров, которые искали малейшего повода, чтобы раскритиковать Али. Они заявили, что чемпиону не хватало достоинства, а сам матч окрестили «отвратительной демонстрацией выверенной жестокости», словно они надеялись на что-то другое, придя на боксерский матч. Милтон Гросс сказал, что почти скучал по тем дням, когда мафия контролировала спорт. Артур Дейли назвал Али «злым и жестоким человеком», а Джимми Кэннон – кто бы мог подумать – назвал расправу Али над Терреллом «своего рода линчеванием».

Али красиво боксировал, словно ястреб, изменяя свою скорость и направление, отвешивая джебы и нанося хуки по ребрам, отскакивая в сторону и оценивая ситуацию, чтобы затем нанести еще больше джебов, подступая то ближе, то дальше без определенного ритма и структуры. Он произвел революцию, как Чарли Паркер с его естественным стилем и виртуозностью, которые никто никогда не сможет воссоздать. Он превратил насилие в искусство, как никакой другой боксер до или после.

Но это не значит, что насилие, присущее боксу, обошло его стороной. Даже в этом относительно легком бою Али получил около восьмидесяти ударов в голову и шестьдесят в корпус от настырного противника ростом шесть футов шесть дюймов [≈ 1,9 м] и весом 212,5 фунтов [≈ 96 кг]. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что Али был мучителем или негодяем не больше, чем его соперники на ринге.