В Фейетвилле, штат Северная Каролина, «Красный малыш» задымился и вынужден был уйти на покой.

«Мой бедненький красный автобус, – Али произнес нежную торжественную речь у обочины. – Ты был самым знаменитым автобусом в мире. По крайней мере, ты был единственным, кто когда-либо принимал участие в такой поездке».

Все еще отказываясь летать, Али преодолел остаток пути на автобусе транспортной компании Trailways и прибыл в Чикопи-Фолс пятьдесят часов спустя. Для некоторых скептически настроенных журналистов эта катастрофическая поездка была предзнаменованием. Фактически, в прошлый раз Али не победил Сонни Листона – Листон просто решил не продолжать бой. Было ощущение, что молодому боксеру повезло, словно Давиду, которому с помощью пращи и камня посчастливилось одолеть Голиафа. Аналитики в Лас-Вегасе снова ставили на Листона, как и до инцидента с грыжей Али.

В начале мая, за считаные недели до матча, власти Массачусетса отменили соревнование из-за опасений, что промоутеры Листона были связаны с мафией. Можно было бы цинично заметить, что в боксе все связаны с криминалом, но промоутеры не интересовались философскими измышлениями – им во что бы то ни стало нужно было найти новое место.

Уму непостижимо, но им удалось заключить сделку с промоутером и держателем ломбарда из Льюистона, штат Мэн, который предложил для боя арену «Святого Доминика» на пять тысяч мест. За последние сорок два года текстильный городок Льюистон с населением 41 000 человек стал самым маленьким городом, в котором проходил бой за титул чемпиона в тяжелом весе.

Все шло наперекосяк. Несмотря на небольшой размер площадки, половина билетов осталась непроданной. Цены, которые варьировались от двадцати пяти до ста долларов, были слишком высокими для большинства местных жителей. Число официальных зрителей в 2 434 человека было одним из самых низких в современной истории боев за титул чемпиона. Ходили слухи, что последователи Малкольма Икса попытаются убить Али в день боя. По другим слухам, ударный отряд «Нации ислама» планировал убить Сонни Листона, если тот не подстроит свое поражение. Во время боя в Майами мусульмане оставались почти незаметными, но в штате Мэн они были повсюду. Люди в темных костюмах и галстуках окружали Али везде, куда бы он ни шел, вглядываясь в толпу и пугая своим видом белых репортеров, которые привыкли к более веселой атмосфере.

Тем временем Листон, казалось, растерял всю свою форму. Насев на скотч и тренируясь вполсилы, бывший чемпион, которому было минимум тридцать два года, но скорее всего тридцать четыре, казался измотанным и утомленным.

– Листон перегорел, – сказал Али.

– Это читается в его глазах, – сказал один из спарринг-партнеров Листона. – В них не осталось былой ярости.

Это не ускользнуло и от его жены Джеральдины. «Он больше не был похож на Сонни», – сказала она. До своего первого поединка с Клеем Листон был спокоен и уверен в себе. На этот раз в день боя он нервничал и мучился от диареи.

Али, в свою очередь, тренировался, как заправский Король мира или, по крайней мере, Король чернокожего мира, и делал все возможное, чтобы не разочаровать своих подданных. Он чередовал быстрых спарринг-партнеров и слаггеров. Джимми Эллис проверял его рефлексы, а Джо «Дробовик» Шелтон колошматил Али в живот, пока тот держался за канаты, отбросив всякую боль, готовя себя к последним раундам против Листона.

В ночь боя к арене стянулись сотни полицейских со всей округи.

Они прочесывали здание в поисках бомб и обыскивали зрителей на наличие оружия. К безопасности относились так тщательно, что многие зрители все еще стояли снаружи, когда начался бой.

Единственным утешением для тех, кто был вынужден задержаться, могло быть то, что им не пришлось слушать государственный гимн в исполнении актера и певца Роберта Гуле.

Али вышел из отеля в девять, одетый в джинсы и толстовку. Морт Шарник из Sports Illustrated спросил чемпиона о прогнозе. На этот раз Али ответил без рифмы. «Я могу начать, не нанося ударов, – спокойно сказал он. – Я просто буду отступать назад, позволив Листону гоняться за мной, а потом БАМ! – я ударю его правой рукой, и все будет кончено». Неделей ранее он сказал репортеру, что ему никогда не нравилось действовать по плану. «У Анджело есть план боя, – сказал Али, – я следую ему по мере возможностей. Но нет ничего хуже, чем держать план в голове, выйдя на ринг. Я дерусь с детства и все делаю инстинктивно. Порой я удивляюсь, когда большущий кулак летит в мое лицо, а моя голова сама собой уходит с траектории удара. Удивительно, как я это сделал?»

Таков был план.

Бой начался в 10:40 вечера. Сонджи, взявшая себе фамилию Клей, от которой отказался ее муж, сидела с Кэшем и Одессой. Неподалеку от Клеев, на местах у ринга, сидели Фрэнк Синатра, комедийный актер Джеки Глисон и актриса Элизабет Тейлор. Это был первый и последний раз, когда Льюистон испытывал такой наплыв звезд. Толпа освистала появление Али и радостно приветствовала Листона, отлично проиллюстрировав мудрость, которая гласит, что враг моего врага – мой друг. Возможно, Али был самым ненавистным человеком в Америке в 1965 году.

Судья Джерси Джо Уолкотт, сам бывший чемпион в тяжелом весе, встретил бойцов в центре ринга и напомнил им о правилах. Пока не ударили в гонг, Али склонил голову и вознес молитву в направлении Мекки, а Листон тяжело прошагал в противоположный угол.

И вот начался бой. Али в белых шортах выглядел большим и сильным как никогда: его грудь и плечи были такими же внушительными, как у Листона, его торс подтянут и мускулист. Он не стал бежать, как он сказал Шарнику. Вместо этого он метнулся в центр ринга и зарядил два быстрых удара. Показав всему миру свой боевой настрой, он вернулся к тактике, которую все от него ожидали, – пятился, нарезал круги вокруг своего противника, в то время как Листон гонялся за ним и отвешивал удары, которые чаще всего не достигали цели. Каждый раз, когда Листон пытался прижать Али к углу, тот ускользал, как правило, влево и отплясывал еще один круг по рингу. В большей части своих боев Али использовал джебы во время движения, но в этот раз он сосредоточился на своих танцах, позволив сопернику преследовать его. Прошло девяносто секунд матча, а Али нанес только два джеба и оба мимо. Возможно, он оценивал Листона, а возможно, сохранял дистанцию ради своей безопасности.

В схватке с медлительным и немолодым Арчи Муром Али нанес восемьдесят шесть ударов в первом раунде. В прошлую свою встречу с Листоном он нанес сорок семь ударов за первый раунд. Теперь, в первые две минуты своего реванша с Листоном, Али выдал всего восемь ударов, лишь три из которых были успешными. Этот раунд выглядел как самый безобидный и несущественный за всю его профессиональную карьеру и, казалось, служил лишь для того, чтобы проверить выносливость Листона. Али вертелся вокруг Листона круг за кругом, ускользая от его ударов.

Когда до конца раунда оставалась минута, Листон прижал Али к канатам. Мухаммед стоял на цыпочках, покачивая плечами влево и вправо, перемещая свой вес, чтобы превратиться в движущуюся мишень. Листон сделал рывок и нанес левый удар. Али широко распахнул глаза и открыл рот. Он откинул подбородок и позволил удару мягко приземлиться чуть ниже правого плеча. Сонни занес правую руку, чтобы нанести еще один удар, но оказался слишком медленным. Али выдал резкий удар своей правой, который пришелся Листону в висок. Он наклонил свою голову, словно человек, который обронил свой кошелек. Его правое колено согнулось, а тело сложилось пополам.

Затем Али атаковал апперкотом, но тот угодил в пустоту, потому что Листон распластался на своей спине: руки над головой, ноги широко расставлены, словно тряпичная кукла. Листон был повержен, и это случилось так быстро, что многие зрители даже не успели понять, что произошло. Али возвышался над павшим бойцом и рычал, в то время как фотографы судорожно щелкали и перематывали пленку. Листон перекатился на правый бок, встал на одно колено, затем снова рухнул, как пьяница, который решил остаться на земле и выспаться.

Али в экстазе прыгал по рингу.

Примерно через восемнадцать секунд Листон наконец поднялся. Бой должен был закончиться, но Уолкотт забыл начать отсчет, потому что пытался утихомирить Али, который не желал уходить в нейтральный угол, как того требовали правила. Когда Уолкотт осознал свою ошибку, он поспешил в сторону ринга, чтобы посоветоваться с Натом Флейшером, издателем журнала «The Ring» и неофициальным членом боксерской комиссии, который заявил, что Листон пробыл в нокдауне десять секунд. В отсутствие Уолкотта Али и Листон снова начали драться. Али нанес еще четыре хука – левый, правый, левый, правый – до того, как Уолкотт вернулся и разнял бойцов, объявив, что все кончено: Али победил нокаутом.

Листон проковылял в свой угол. Тем временем Бундини первым добрался до Али и поднял его в воздух. Затем подоспел Рахман, который протянул руку своему брату и вытащил капу.

– Он просто лег на землю, – сказал Али Рахману.

– Нет, ты ударил его, – ответил Рахман.

– Мне кажется, он…

– Нет же, мужик, ты ударил его.

Удар был настолько быстрым, а его последствия настолько ошеломляющими, что, пожалуй, даже сам Али не до конца верил в произошедшее. Многим показалось, что Листон не торопился вставать с мата. Почти сразу же из зала поднялись крики «договорняк!» и еще долго не стихали. Джеральдина Листон не могла поверить, что скользящий удар мог сокрушить ее мужа. За всю свою карьеру Сонни никогда не был нокаутирован и до этого лишь однажды был сбит с ног. Джо Луис тоже сомневался в подлинности нокаута, сказав, что короткий правый удар Али по черепу Листона имел такой же эффект, как «слону дробина». Поскольку этот короткий удар был таким молниеносным и плохо просматривался за движущимся телом Листона, некоторые наблюдатели пришли к выводу, что никакого удара в помине не было и Листон умышленно проиграл бой. Журналисты нарекли удар Али «призрачным ударом».

Но удар все же был, и он достиг своей цели. Кадры в замедленной съемке практически не оставляли сомнений, что правая рука Али ударила достаточно сильно, чтобы повалить Листона на землю.

«Это был идеальный правый удар», – сказал Флойд Паттерсон, который сидел у самого ринга.

У боксера Джорджа Чувало, который сидел там же, были сомнения. «Я видел глаза Листона, – сказал он. – Это были глаза притворщика. Глаза ошеломленного человека закатились бы. Глаза Листона метались из стороны в сторону».

«Я не представлял, что он может бить так сильно», – сказал Листон.

После просмотра репортажа по телевизору Али начал называть этот удар «моим приемом из карате» или «знаменитым якорным ударом», который Джек Джонсон передал Степину Фетчиту, а тот – Али. Он услышал подозрения в «договорняке» и ответил на них: «Сонни слишком глупый и медленный, чтобы подыграть в бою. Я смел его всей мощью своих двухсот шести фунтов. Люди просто не хотят отдать мне должное».

Если удар был реальным, то единственный вопрос оставался в том, разыграл ли Листон падение, или решил не вставать, выполняя повеление мафии, или остался лежать в страхе перед угрозами «Нации ислама», или потому что был болен, или просто осознал, что не может победить и решил больше не пытаться. У ФБР были подозрения, но им не удалось найти никаких доказательств жульничества.

Тем не менее даже жену Листона терзали сомнения.

«Я думаю, что Сонни добровольно слил второй бой, – сказала Джеральдина телевизионному журналисту спустя тридцать пять лет. – Я не знаю, заплатили ли ему, чтобы он проиграл, я не видела денег. Я понятия не имею, что произошло. Но верю, что тут что-то нечисто. Я так ему и сказала».

Джеральдина поделилась с мужем своими подозрениями. Но Сонни отрицал, что намеренно проиграл бой.

«Он сказал: “Нет, ты ведь знаешь, что порой ты выиграешь, а порой проигрываешь. Понимаешь?” А я ему в ответ: “Да, но в первом же раунде?”»