Загрузка...
Книга: Москва рок-н-ролльная. Через песни – об истории страны. Рок-музыка в столице: пароли, явки, традиции, мода
Назад: Люберцы рок-н-ролльные
Дальше: Москва Армена Григоряна

Москва Сергея Маврина

Сергей Маврин, как говорится, Москву «знает ногами». Будучи тинейджером, он пешком прошёл всё Садовое кольцо, обошёл вдоль и поперёк все улицы и переулки в центре. Это связано с тем, что Сергей вместе с родителями переехал в Москву из Казани, когда ему было уже двенадцать лет, и очень долго привыкал к новому городу, к новой школе, к новым друзьям. Если бы этот переезд состоялся раньше, то адаптация в чужом городе прошла бы легче. Но двенадцать лет – самый переломный момент в жизни. Поэтому почти каждый день после школы, забросив домой портфель с учебниками и наскоро перекусив, Сергей доезжал на метро от своей «Красногвардейской» до «Площади Революции» и шёл гулять. Иногда Маврик заглядывал на Красную площадь, но чаще он сразу выходил на улицу Горького (ныне Тверская) и шёл вверх, заходя по дороге в книжные магазины. Их было три: «Педагогическая книга», если свернуть направо, в Камергерский переулок, а также «Москва» и «Дружба», которые стояли друг напротив друга на самой Тверской. «Я до сих пор помню их запах, – вспоминает Маврин. – Я очень любил сыграть в лотерею по 25 копеек и выиграть какую-нибудь книгу». Правда, за неё все равно приходилось доплачивать, но денег было не жалко, так как в лотерею обычно разыгрывались фантастика и зарубежные детективы, которые в открытую продажу тогда, в 1970-х годах, практически не поступали.

Именно отсюда, от книжного магазина «Москва», а точнее, от стоящей сразу за ним гостиницы «Центральная», и начинались все путешествия Маврика по тропкам и закоулкам центра. Здесь, в «Центральной», ещё за два года до переезда в Москву, они жили с отцом, когда тот приезжал в столицу в командировку. Рано утром отец уходил на работу в Генеральную прокуратуру, а Сергей шёл гулять вокруг гостиницы. Вот и тогда, когда семья Мавриных уже перебралась в Москву, Сергей часто начинал свою прогулку, обходя старые детские уголки. Сначала он искал те пути, которыми ходил в детстве, ведь тогда, разумеется, и солнце светило ярче, и орехов в пахлаве, продававшейся в палатке, приютившейся под боком у гостиницы, было больше. Ноги сами несли Сергея по Глинищевскому переулку вниз на Пушкинскую улицу мимо Генеральной прокуратуры СССР, где работал его отец – следователь по особо важным делам. Отец часто уезжал в служебные командировки, и Маврик, проходя мимо его работы, чувствовал себя рядом с отцом. А потом можно было подняться по Пушкинской улице вверх и, оглянувшись на кинотеатр «Россия», отправиться бродить по бульварам…

 

 

Группа Сергея Маврина выступает в Лужниках на празднике «Московского комсомольца» в июне 2000 г. Фото Владимира Марочкина

 

Разумеется, как и многих родителей 1970-х, мать Сергея очень волновало, что сын изо всех сил тянулся к року. «Я слушал всё, от панк-рока до „Самоцветов”, – вспоминает Маврик, – впитывал в себя информацию как губка, а потом уже пришло увлечение гитарой. Однажды я услышал песню „Самоцветов” „Мы – точки-тире телеграфные”, и именно она, как ни странно, повлияла на меня как на гитариста: там было очень яркое гитарное соло, оно-то меня и зацепило. А уж потом я услышал Led Zeppelin, Creedence Clearwater Revival и другие рок-группы».

Но маму волновало не само увлечение сына роком: ведь она сама подарила ему гитару, сама старалась привить ему вкус к хорошей музыке – нет, её беспокоил антураж, потому что в те годы и школа, и пресса изо всех сил объясняли родителям, что самое опасное в роке – это… длинные волосы, которые закрывали у мальчиков уши, ниспадая на плечи. По этому поводу мать неоднократно проводила с сыном душеспасительные беседы, а однажды на кульминационной точке разговора в мелкие клочки разорвала фотографию группы Slade, которая была гордостью коллекции Маврика и красовалась на самом видном месте в его комнате. Сергей переворошил всё мусорное ведро и, собрав все до единого фрагмента фотоснимка, склеил его и водрузил на прежнее место.

Маврик постоянно совершенствовал свою игру на гитаре и, учась в седьмом классе 916-й школы, что в Орехове-Борисове, собрал свою первую группу, которая называлась «Визит». Но ему ещё долго пришлось доказывать своё «право на рок». Родители не верили, что работа музыкантом сможет обеспечить хоть какую-то стабильность в жизни. И только когда Маврин в начале 1980-х отправился с группой «Чёрный Кофе» в Казахстан на свои первые гастроли, когда через полгода вернулся домой с заработанными деньгами, с чемоданом книг (редкие книги при советской власти почему-то продавались не в городах, а в отдалённых аулах) и подарками для родственников, родители поверили в возможность музыкального будущего для своего дитяти. Ну а когда началось его «арийское» настоящее, отец и мать почувствовали, как их переполняет гордость за сына, тем паче что огненный хаер Маврика был издалека заметен на каждом плакате, на любой обложке.

С появлением в жизни Маврика группы «Ария» привычным для него стал другой маршрут: от Орехова-Борисова до Хамовников, где была тогда «арийская» база. Впрочем, на самом деле этот маршрут начался в Люблине, где в 1986 году некоторое время репетировала группа Маврина «Металлаккорд».

«Мы хотели уже снова ехать в Казахстан на гастроли по хорошо изведанному маршруту, – рассказывает Маврик, – как прибежал наш директор и мой друг детства Лёша Ляхов:

– Я узнал, что из группы „Ария” половина состава куда-то уходит и требуется много музыкантов! Мы все туда пойдём! У них – „Маршаллы”! У них руководитель – Векштейн! Они работают в Москонцерте!

И вот мы пригласили арийцев к себе на репетицию. Приехали Векштейн, Валера Кипелов и Володя Холстинин. Играли мы для них, играли, но в результате они пригласили только меня. Я долго думал: идти или не идти? Но интерес к нашим металл-аккордовским делам у меня уже пропал, мне давно хотелось делать что-то новое, а тут как раз такое предложение и поступило. Но параллельно я ещё в группу „Альфа” прослушивался – оттуда тоже пришло приглашение. В „Арию”-то тогда все прослушивались, со всей Москвы музыканты приезжали. И пока я ждал результатов прослушивания, я устроился к Сарычеву в „Альфу”. На прослушивании я немного поиграл на гитаре, потом мы побеседовали, и Сарычев говорит:

– Хорошо! Две недели репетируем – и на гастроли! Программа есть – и вперёд!

А потом позвонил Володя Холстинин и сообщил:

– Мы решили, что ты будешь!

„Здорово! – думаю, – но что же делать с Сарычевым? Неудобно как-то получилось”. Впрочем, как-то я разобрался с той ситуацией. Вот таким образом в январе 1987 года началась моя восьмилетняя „арийская” карьера.

Это был совершенно другой уровень, нежели в „Чёрном Кофе” или в „Металлаккорде”. Холстинин с Кипеловым пригласили меня в концертный зал „Дружба” на прощальный „арийский” концерт, чтобы познакомить с репертуаром, посмотреть, с чем придётся столкнуться. Я сидел и смотрел концерт „Арии” разинув рот. Для меня они были как люди с другой планеты».

А потом началась напряжённая репетиционная работа. Практически каждый день Сергей Маврин спускался в метро и ехал до станции «Спортивная», рядом с которой находился ДК имени Свердлова, где и располагалась «арийская» база. «По тем временам это был рай в Москве! Там стояли „Маршаллы”, о которых остальные могли только мечтать, а иные даже не слышали о таких аппаратах! Я помню, что туда частенько приезжали музыканты „Круиза” Монин и Безуглый, чтобы посмотреть на эти „Маршаллы”! Но помимо „Маршаллов”, которыми была уставлена вся репетиционная база, там имелась ещё и студия. Садись и пиши…» Кстати, именно там был записан альбом «Герой асфальта», заглавной в котором стала песня молодого гитариста Сергея Маврина.

Символами этого музыкального рая на земле служили две розовощёкие буфетчицы, мать и дочь, у которых для музыкантов всегда были под прилавком припасены разные деликатесы. «Но мы тогда не заморачивались, относились к этому, как к должному, – говорит Маврик, – тем более что знали: параллельно готовится выстрелить группа „Мастер”, состоявшая из музыкантов, покинувших „Арию”, поэтому у нас стояла задача сделать группу лучше, чем она была до нашего в неё прихода».

По тому же маршруту, «Красногвардейская» – «Спортивная», Сергей Маврин ехал и на свой первый концерт в составе «Арии». Это была целая серия концертов, которая прошла в Лужниках, в Универсальном спортивном зале «Дружба». То, что будет аншлаг, чувствовалось уже в метро. Фаны начинали стрелять лишний билетик на перроне, а над головами реял нарисованный кем-то жалобный плакат «Куплю билеты на „Арию”!». Вот среди этой толпы фанов Сергей Маврин с гитарой за плечами шёл на свой первый суперсейшен.

Всё там для Маврика происходило как в кино. «Я запомнил те концерты ещё и потому, – вспоминает Сергей, – что в гримёрке после концерта меня обступили финские журналисты. В самом конце программы я сыграл соло, как велел Векштейн, потому меня, наверное, они и выделили из всей группы…»

В конце 1988 года, когда группа покинула Виктора Яковлевича Векштейна, маршрут «арийских» поездок изменился. Теперь Сергей ежедневно путешествовал из Орехова-Борисова на «Полежаевскую», где на улице Куусинена в помещении Всесоюзного общества слепых располагалась база их нового продюсера Фишкина. Там же репетировал «Автограф», там же Маврик познакомился с Артуром Беркутом. «Уйдя от Векштейна, – рассказывает Сергей, – мы попали под другую крышу, на другую базу. Аппарат был не хуже, лишь в некоторых нюансах он проигрывал. Там не было „Маршаллов”, а были „Фендеры”, потому что Ситковецкий, лидер „Автографа”, был фанатом „Фендеров”. Другая база – другая жизнь…»

Одним из проявлений славы, которая, не замедлив, пришла к Сергею Маврину, стали стены подъезда его дома в Орехове-Борисове, с первого по шестнадцатый этаж исписанные названиями «Ария» и Iron Maiden. Причём не только краской, но и губной помадой. До сих пор Маврин видел такое только дома у Валерия Кипелова, у которого он почти ежедневно бывал в гостях. Теперь графическое бремя известности довелось вкусить ему самому. «Но я тогда это воспринимал нормально, меня это абсолютно не шокировало. Подумаешь, исписали! Значит, живут где-то здесь люди, которые слушают нашу музыку!»

В составе «Арии» Сергей Маврин объехал практически весь Советский Союз, и сейчас, о каком бы городе ни зашла речь, он тут же готов рассказать историю, которая там произошла с его группой. «Но всё равно, даже если у нас бывали удачные гастроли, даже если нас селили в самых шикарных гостиницах, в Москву я всегда возвращался с особым чувством, – говорит Маврин. – Меня очень волновал последний час в поезде, когда уже подъезжаешь к Москве, когда уже собраны вещи и ты просто сидишь и смотришь из окна. И вот уже показались до боли знакомые и родные полустанки: Панки, Вешняки, Перово… А выходишь на вокзальную площадь – и всё вокруг будто вверх летит: такая здесь широта, свет (даже если погода плохая). Москва вся светом пронизана насквозь, оттого в ней переплетены и мощь, и радость!»

Назад: Люберцы рок-н-ролльные
Дальше: Москва Армена Григоряна

Загрузка...