Книга: Барды Костяной равнины
Назад: Глава шестнадцатая
Дальше: Глава восемнадцатая

Глава семнадцатая

Письмо Кеннела – сверкающее цветными чернилами и королевской печатью официальное уведомление о том, что поиски нового королевского барда надлежит без промедления объявить по всей стране, и в первый день лета всех музыкантов, из замков и из деревень, ждут на равнине Стирл для состязания меж собой – было доставлено в школу еще до конца дня. Дата состязания вогнала Зою в ступор. Как скоро… Казалось, до назначенного срока всего несколько вздохов – одна-единственная улыбка весенней луны, после которой та повернется лицом к лету. Но было ясно: те же самые чувства внушил бы ей любой день в ближайшую сотню лет, что свел бы ее в состязании с Кельдой.
– Я не справлюсь, – беззвучно шептала она, глядя на пергамент, пришпиленный к доске объявлений для всеобщего сведения. Воздух словно гудел в лад всеобщему возбуждению: ученики и учителя толпились вокруг, восклицали, оживленно смеялись, мысленно подтягивая струны и прикидывая собственные шансы. – Кеннел, в этом состязании мне не победить.
«Сделай это. Любой ценой», – прозвучал в ушах ответ, сопровождаемый горящим, яростным взглядом светлых старческих глаз.
– Зоя!
Зоя вздрогнула от неожиданности. Рядом остановился Фелан. Она не видела его с прошлого вечера, когда он так внезапно появился в той претенциозной маленькой гостинице одновременно с отцом, точно шквал ворвавшимся сквозь заднюю дверь. Затем Кельда – а может, Иона? – что-то сказал, и в следующий миг она обнаружила, что бежит по дорожке между цветочных бордюров, увлекаемая учениками, спешащими убраться прочь так быстро, будто их застали за кражей чайного серебра.
Фелан поманил ее из толпы за собой. Остановившись в тени дуба, она молча, озадаченно взглянула ему в глаза. Он выглядел усталым, лицо его странно потемнело. «Что-то с отцом», – тут же подумала Зоя. Однако разговор пошел совсем о другом.
– Отчего ты вчера пошла с Кельдой? – с недоумением спросил он.
Это Зоя и сама не слишком понимала, и потому, чуть помедлив, выбрала самый простой ответ.
– Кеннел сказал мне кое-что. И я хотела проверить, правда ли это.
– И как?
Зоя вновь чуть помедлила, вглядываясь в его лицо. Они знали друг друга так давно и так хорошо – казалось бы, нет на свете того, чего она не смогла бы прочесть в его глазах. Но сейчас Фелан выглядел встревоженным, обеспокоенным и странно рассеянным, точно мысли его свернули на какую-то окольную дорогу, о существовании которой Зоя и не подозревала. Выходит, им обоим есть что скрывать друг от друга?
– Не знаю, – к собственному удивлению ответила она. – Может быть. Пока не знаю. Это еще нужно выяснить. Фелан… Я не могу понять, что произошло там, в гостинице. Когда ты вошел, я услышала какое-то слово, и…
Фелан покачал головой.
– Это был звон струны арфы.
– Нет. Кто-то из них – то ли Кельда, то ли твой отец – сказал…
– Думаешь, это был отец? – недоверчиво спросил он. – У него не было арфы.
– Я не слышала никакой арфы.
– А я слышал. Вся сила была в арфе. Именно так… Ладно, – он на секунду отвел взгляд, словно вглядываясь в воспоминания. – Сейчас неважно, кто и что сделал. Важно другое. Ты делаешь все это ради Кеннела?
Зоя кивнула, но в следующий же миг усомнилась, что это действительно так.
– Он боится Кельды, – сказала она. – И я хочу выяснить отчего.
Неловкость частично сгладилась, и взгляд Фелана вновь сделался прежним – знакомым, понятным. Однако он все еще хмурился.
– Будь осторожна, – попросил он. – Я сам толком не пойму, что случилось, но, похоже, страхи Кеннела вовсе не напрасны. По крайней мере, отец в этом уверен.
– А ты? – быстро спросила Зоя. – Еще вчера ты был к Кельде совершенно равнодушен.
– Со вчерашнего вечера – больше нет. Этот звук буквально снес заднюю дверь с петель, а арфа была только у Кельды.
Зоя изумленно уставилась на Фелана. Тот криво улыбнулся.
– Волшебство, – признался он, и это слово показалось Зое водой, оросившей иссохшую, растрескавшуюся землю.
– Да, – с негромким смехом покачав головой, она вышла на свет и подняла лицо к солнцу. Яркий свет ослепил глаза, ветер зашелестел в волосах, точно в дубовой листве. – Да.
– Да ты околдована, – выдохнул Фелан, глядя на нее из тени.
– Нет, просто восхищена, – поправила его Зоя. – Все лучше, чем страх.
– Зоя…
– Не волнуйся. Обещаю быть осторожной. И ты тоже держись подальше от летающих дверей и говорящих струн.
С этим Зоя оставила Фелана. Большего она сейчас сказать не могла: через лужайку в их сторону шел Кельда, а ей отчего-то вовсе не хотелось, чтобы они с Феланом столкнулись нос к носу. К счастью, Фелан, искоса глянув на нее, с несвойственной ему энергией и целеустремленностью направился в противоположную сторону, к библиотеке. Зоя повернулась навстречу подходящему барду.
С каждым его широким шагом, с каждой волной складок черного шелка рубашки, трепещущей на ветру, с каждым отблеском солнца на медных заклепках, украшавших ремень его арфы, ток времени замедлялся, тянулся, точно каучук. Казалось, его путь через лужайку, над затейливыми узорами теней дубовых ветвей в траве, бесконечно далек, словно он вышел из давнего прошлого – даже выражения его лица было не разобрать. Но вот в свете солнца его черты сделались четче, и время тронулось вперед в обычном ритме. Не дойдя до Зои пары шагов, он с ходу заговорил – на сей раз, разнообразия ради, без улыбки.
– Это ведь был Фелан Кле? Я хотел извиниться перед ним.
– За что именно? – с искренним любопытством спросила Зоя.
– За то, что произошло вчера вечером. Похоже, я прогневал его отца – уж и не знаю чем. Быть может, один из моих предков оскорбил кого-то из его пращуров. Или он просто без всяких причин не может спокойно меня видеть. Фелан ничего не рассказывал?
– Разве что в самых общих чертах, – осторожно ответила Зоя. – Кстати, я тоже не смогла объяснить ему, что произошло. Вот мы сидим вокруг стола в совершенно обычной гостиной и говорим то ли о яйцах, то ли об облаках, то ли о цветной капусте, а в следующий миг дружно бежим через задний двор, будто хотим удрать, не уплатив по счету. Что там случилось?
– Всего лишь некоторая неосторожность, – с сожалением ответил он, – как со стороны Ионы Кле, так и с моей. Досадная случайность. Я позабочусь о том, чтобы этого не повторилось. На свете есть куда более уединенные места для встреч. Вы видели объявление Кеннела? Я был просто поражен.
– В самом деле?
– Еще бы! Ведь он же сказал нам, что хочет умереть посреди своей последней песни, выступая перед королем. Я и не думал в этом сомневаться. А вы?
Он умолк, ожидая ответа, и столь удивленно поднял бровь, что в сердце Зои тоже начал разгораться гнев.
– Конечно, нет, – сказала она, давя этот гнев в зародыше. – И что же? Вы собираетесь состязаться?
– Такого состязания я не пропустил бы, даже если бы оно привело к моей смерти, – самодовольно ответил он. – Более того – я собираюсь победить. – Тут он, наконец, блеснул своей обычной ослепительной улыбкой. – Но, прошу, пусть это не мешает вам состязаться со мной. Я так люблю ваш голос! А Фелан? Он собирается участвовать?
– Он сказал, что нет.
– Жаль. Постарайтесь переубедить его, хорошо? Чем лучше соперники, тем лучше сыграю я. Вызов придает мне сил. Возможно, вы это заметили.
«Да, что-то уж точно придает тебе сил», – мрачно подумала Зоя, и тут же увидела, как глаза егосузились и насмешливо блеснули, словно он прочел ее мысли.
– Мне пора, – сказала она, отступив на шаг назад. – Нужно приготовить отцу ужин.
– О, вы еще и готовите? Как ему повезло! Тогда встретимся завтра? В «Круге Дней»?
Он выжидающе умолк. Теперь в нем не было ни самодовольства, ни вызова; вот только от ответа Зои явно зависело нечто очень важное для него.
Зоя кивнула.
– Прекрасно, – негромко сказал он. – У меня будет время завтра, в конце дня, перед королевским ужином. Будет играть Кеннел – я должен прийти и выразить ему свое почтение. Я подыщу более подходящее место для встречи и дам всем знать.
Он отвернулся – как раз вовремя, чтобы приветствовать множество учеников, только что покинувших класс и спешивших поделиться с ним восторгом, вызванным объявлением Кеннела. Распираемая изнутри невысказанными вопросами, Зоя пошла своей дорогой – в башню, на кухню, где принялась разделывать курицу, стараясь не думать о них.
К ее немалому раздражению, гризхолдский бард то и дело возникал в ее мыслях весь этот день и весь следующий. Он просто источал противоречия – в этом, наверное, и крылся секрет его притягательности. Его язык говорил одно, взгляд – совсем другое, а улыбка опровергала все сказанное. Он родился в семье гризхолдского свинопаса и никогда не покидал Гризхолда. Если верить его словам. Однако же легко ориентировался в Кайрае без помощи карты. Волшебством он – опять же, если верить его словам – просто баловался, играя с языком «Круга Дней», будто ребенок с палочками. Но его музыка говорила совсем другое – казалось, она доносится сквозь время из давнего прошлого, древнего, как стоячие камни на вершине холма. Он лгал – лгал в каждой сыгранной ноте. Или в одной лишь музыке и не лгал.
В чем же правда? Это Зоя видела лишь урывками: безумные разрозненные мысли порхали на грани разума, как летучие мыши в потемках – едва различимые, тут же исчезающие, стоило только попытаться вникнуть в их смысл. Погруженная в раздумья, она почти не обращала внимания на Фелана. Он, будто нечто привычное, вроде предмета мебели, то возникал за столом, читая какой-то древний том из отцовских книг, то спускался по лестнице с целой охапкой томов. Он был так же задумчив и рассеян, как и она. Когда, очнувшись от раздумий, Зоя спросила, о чем думает он, он пробормотал в ответ что-то невнятное и поспешил убраться с дороги. «Похоже, он с головой ушел в свое исследование», – догадалась она. Что ж, для этого было самое время. О чем он писал? О Костяной равнине? Очевидно, наконец-то нашел, что о ней можно сказать такого, что говорилось до него не сотню раз, а всего лишь дюжину.
Узнав, что за место выбрал Кельда для нового собрания «Круга Дней», Зоя на миг онемела от изумления.
Прямо под крышей королевского замка. Или, по крайней мере, под замковым двором.
– Мне показала его одна из фрейлин королевы, – неискренне, с хитрецой сказал он. – Очень старый подземный ход, ведущий из внутренних покоев замка к берегу реки. Несомненно, за сотни лет ему нашлось множество применений – тайные свидания, шпионаж, бегство из осады… Скорее всего, это был туннель древней канализации; теперь он наглухо заперт от любопытствующих и злоумышленников. Думаю, там нас не отыщет даже Иона Кле.
– Какая… какая таинственность. Мы словно плетем заговор под самым носом у короля.
– Да, так и есть! – сама простота и каверзность, он улыбнулся ей той самой улыбкой кэльпи. – По крайней мере, там нам никто не помешает. Лорд Гризхолд потребовал: чтоб больше никаких необъяснимых инцидентов с дверными петлями и счетами от хозяев гостиниц. А что может случиться в этаком всеми забытом месте?
«В самом деле, что?» – гадала Зоя, пока беспечные, жизнерадостные ученики, точно заговорщики, собирались у железной решетки, перегородившей сводчатый каменный туннель, начинавшийся в тени широкого Королевского моста невдалеке от замка. Она могла бы поклясться, что решетка была заперта, но Кельда отворил ее легко и просто, будто дверь в детскую. Все быстро проскользнули внутрь и двинулись вперед по сухому, пахнувшему плесенью водоводу. Вскоре клонившееся к закату солнце скрылось позади, и Кельда извлек откуда-то – из рукава, а может, из кармана – огонь, вызвав волну восторженных вздохов, эхом отразившуюся от каменных стен и унесшуюся вдаль, навстречу волнам реки. Изумленная, Зоя почувствовала чьи-то нетерпеливые пальцы, сомкнувшиеся на запястье, и услышала голос Фрезера.
– Вы видели? Он зажег огонь прямо из воздуха – из тени…
– Видела.
– Я был прав! Я чувствовал, что в этих словах – волшебство, и он его знает! Зоя, он может научить ему нас!
– Да, – ответила Зоя.
В пустом потайном туннеле, что вел в самое сердце королевского замка, ей было очень не по себе. Яростная хватка Фрезера разжалась, но его пальцы, от возбуждения холодные как лед, то и дело касались руки Зои – очевидно, ее присутствие успокаивало его, придавало ему уверенности. Однако ей самой искать поддержки было не у кого. Каждый шаг по неровной земле вел все ближе и ближе к загадочному сердцу оборотня-кэльпи, и она прекрасно понимала, что идет по этому пути одна: в приглушенных голосах вокруг не было ни грана подозрений – лишь нетерпение да предвкушение чуда.
Для человека, никогда прежде не бывавшего в Кайрае, бард потрясающе уверенно ориентировался в лабиринте коридоров, раскинувшемся под замком. Он игнорировал одни ходы и сворачивал в другие, пока не достиг места, с виду ничем не отличавшегося от всех остальных, и не остановился.
Ни слова не говоря, он опустил огонек на землю и жестом пригласил всех сесть вокруг. Затем он снял с плеча футляр и вынул из него ту самую странную арфу, что была при нем в гостинице, очень старую на вид, не украшенную ни серебром, ни золотом, ни самоцветами – ничем, кроме царапин, словно бы наобум вырезанных ножом неведомого арфиста от великой скуки.
Подняв арфу над огнем, чтобы все могли разглядеть ее, Кельда заговорил.
– Мне показал эту арфу старый крестьянин, чьи пальцы так одеревенели, что он больше не мог играть на ней. Ему понравилась моя музыка и мой интерес к его арфе. Написанных на ней слов не мог прочесть ни он, ни его отец. Семейное предание гласило, что их могла знать его прабабка. Передавалось от отца к сыну и другое предание: будто бы эта арфа странствует по свету своим собственным путем, идет, куда хочет, и сама выбирает себе владельцев, – он улыбнулся. – Я почувствовал, что она выбрала меня, и взял ее себе. И выучился играть на ней. Очень хорошо выучился… – он легонько тронул струну, и огонь откликнулся: пламя ярко вспыхнуло, потянулось вверх, закружилось спиралью, повинуясь звуку, рожденному струной. – Вы могли слышать ее в тот, прошлый вечер. А если и нет, неважно. Обещаю: сегодня вы ее услышите. А вскоре ее услышит и весь Кайрай.
– «Круг Дней»! – выпалил Фрезер, не отрывая от арфы глаз. – Это же те слова, которым вы нас учили – вырезаны по всему дереву!
– Да, арфа заговорит этим языком, – просто ответил Кельда, – если знать, как попросить ее об этом.
Зоя почувствовала глубоко внутри дрожь, как будто арфа уже зазвучала, и кровь ее сердца откликнулась на звук ужасом, изумлением, страстным желанием. Она ненадолго смежила веки, пытаясь вспомнить, для чего последовала за этим арфистом под землю, в столь потаенное место, такое далекое от всего, что она знала, и настолько близкое к ни о чем не подозревающему королевскому двору над головами, что стоит Кельде взять неверную ноту – и сам король может свалиться сверху в их круг вместе с грудой камней.
Открыв глаза, она обнаружила, что смотрит прямо в темные глаза Кельды, тут же спрятавшиеся, скрывшиеся за отблесками пламени.
– Слушайте, – сказал он.
Первая нота была так чиста и сладкозвучна, что сердце Зои переполнилось изумлением. Она вновь смежила веки, вдыхая с воздухом следующие ноты, вбирая их до мозга костей, проникаясь ими до тех самых глубин, где начинаются слезы.
Назад: Глава шестнадцатая
Дальше: Глава восемнадцатая