Глава 26
— Гидеон, Гидеон, — звал Торин, и его взволнованный голос выдернул воина из сна, тотчас же погрузив в безбрежную реку боли.
Воин горел изнутри. Ему казалось, будто кто-то разрывает его на части, кости ломаются, а их осколки плавают в сосудах вместе с кровью, раздирая все, что встречается на пути.
— Гидеон, ты меня слышишь? Ты должен проснуться.
«Почему я… — с трудом стал вспоминать он. — Да, я же сказал Скарлет правду. И оно того стоило». Подумав это, он едва не улыбнулся. Его прекрасная Скарлет здесь и в курсе, что он ее любит. «Наконец-то», — пронеслось в его голове. Воин вспомнил, что она знает: он не спал с ее матерью. И она назвала себя Скарлет. Не Скарлет Паттинсон или Скарлет Рейнольдс, а просто Скарлет. Его Скарлет.
«Ей придется полюбить меня», — решил он. Гидеон подумал, что, как только к нему вернутся силы, он, как и собирался, сразу станет соблазнять ее и докажет, что они созданы друг для друга.
Даже Ложь заурчал, одобряя этот план.
«Не должны найти ее», — потребовал демон.
— Гидеон, — снова раздался голос Торина.
Несмотря на то что его разум и тело снова готовы были погрузиться в небытие, Гидеон с трудом разлепил глаза. Свет луны померк, и свое право властвовать на небе начинало отвоевывать солнце. Воин подумал, что его женщина скоро заснет, и тогда он сможет обнимать ее, просто вдыхать запах.
— Скарлет ранена, — нарушил ход его мыслей Торин. — Кейн несет ее в твою комнату. Они будут меньше чем через минуту. Он уже несколько раз споткнулся и подвернул лодыжку. Эта божественная стерва что-то сделала с его сознанием, и он выпустил ее из камеры. Она уже выходит из крепости, и остановить ее некому.
Гидеон услышал только первое предложение. «Скарлет ранена, — пронеслось в его голове. — Нет, черт возьми». Он вытянулся в струнку, тяжело дыша, обливаясь потом и судорожно обводя взглядом комнату. «Насколько серьезны раны? Где она?»
Дверь его комнаты распахнулась, и внутрь, прихрамывая, вошел Кейн, державший на руках неподвижное тело Скарлет. По ее шее текла кровь, уже успевшая испачкать плечи, футболку и волосы. Гидеон застонал. «Нет, только не это», — пронеслось в его голове.
Воин вскочил с кровати, и его ноги едва не подломились. Как только ноги коснулись пола, Кейн осторожно положил Скарлет на матрас. Гидеон сумел присесть и, с трудом фокусируя взгляд, посмотрел на свою женщину, чтобы понять, насколько серьезна нанесенная ей рана.
В ее шее были три глубоких пореза. Одна из звездочек прорезала сонную артерию, другая — трахею, а третья вошла в основание шеи. Первые две раны были смертельны даже для бессмертных, а третья могла продлить ее агонию. Гидеон едва удержался, чтобы не завыть.
— Что… — начал он.
— Не знаю, — ответил Кейн, заставляя друга замолчать. — Она…
— Богиня покопалась в его памяти, — объяснил Торин, перебив Кейна. — Пока он поднимал Скарлет, она просунула руку через решетку и схватила его за лодыжку. Она сказала ему, что Скарлет в камере и для того, чтобы добраться до нее, нужно открыть дверь. Он так и поступил. Мнемозина также сказала ему, что в камере нет больше никого, кроме Скарлет, поэтому он не обратил внимания на нее саму, и она смогла спокойно выбраться из подземелья. Я все записал. И, кстати, поздравляю. — Болезнь хлопнул в ладоши, и каким-то загадочным образом в самом этом звуке послышался сарказм. — Вы отлично потрудились, когда обыскивали стерву на предмет оружия.
Гидеон подумал, что ему следовало убить ее, когда была такая возможность. Он не сделал этого, и теперь Скарлет, его Скарлет… Теперь из-за слез он вообще перестал что-либо видеть. Он положил дрожащую ладонь на грудь раненой. Ее сердце едва слышно стучало, но ритм постоянно сбивался, а между отдельными ударами проходило слишком много времени.
Из ран текла кровь, и воинам было понятно: если они в скором времени не затянутся, Скарлет может умереть от кровопотери. Торин был далеко не самой подходящей кандидатурой на роль врача. Гидеон ни за что не позволил бы другу заразить свою женщину болезнью, носителем которой тот являлся, пускай когда-то он и мечтал о том, что это позволит ему сохранить ее только для себя. Конечно, Торин мог надеть перчатки, способные предотвратить непосредственный контакт, но это было рискованно, а Гидеон не хотел допустить даже минимальную возможность заражения. Скарлет была слаба, и болезнь вполне могла убить ее, если раны не сделают этого раньше.
От Кейна тоже было мало толку, ведь ему едва удавалось сохранять собственную жизнь. На него постоянно падала штукатурка, а пол, на котором он стоял, в любую минуту мог провалиться. Гидеон ни за что не согласился бы на то, чтобы Кейн занимался лечением Скарлет.
Оставался только он сам, каким бы слабым ни был. Воин понимал, что времени на то, чтобы отвезти ее в больницу, у него нет.
— Мне не нужна походная аптечка, — сказал Гидеон, вспомнив, что уже тысячу раз штопал как самого себя, так и своих друзей.
— Но ты не можешь… — начал Кейн.
— Не сейчас же! — крикнул Гидеон, и в его голосе звучали нетерпение и беспокойство.
Кейн кивнул и отправился за аптечкой.
Гидеон слышал, как Ложь стонет и постоянно повторяет: «Сладкие сны, сладкие сны, сладкие сны». Осознав, что демон зовет Ночные Кошмары, он едва сдержал в себе желание зарычать.
— С тобой все будет в порядке, Скарлет, — сказал он. Воин не ощутил ни нового приступа боли, ни вновь накатившей слабости. Его разум и демон посчитали эти слова ложью. — С тобой все будет хорошо, — повторил он, и слезы потекли по его лицу.
Трясущимися руками Гидеон стер кровь с лица и волос Скарлет. На это нехитрое действие мышцы его плеч отозвались болью, на которую он, однако, не обратил ни малейшего внимания. Боль ничего не значила по сравнению с происходящим.
— Ты не в состоянии сделать это, — мрачно предупредил Торин.
«Как будто у меня есть выбор, — подумал Гидеон. — Если я ничего не сделаю, она погибнет. А я не собираюсь стоять и смотреть, как она умирает. Скарлет справится независимо от того, во что каждый из нас верит».
В комнату вбежал Кейн. Его щеки были перемазаны чем-то белым. «Должно быть, по пути на него опять упал кусок штукатурки, — решил Гидеон. — Я не сомневался, что это произойдет».
— Вот, — произнес Кейн и поставил на кровать сумку из черной кожи. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Гидеон, руки которого стали дрожать еще сильнее, чем прежде, открыл сумку и достал оттуда нитку, иглу и маленькие ножницы, а затем приступил к работе. Первую рану он зашил с большим трудом. Его взор постоянно застилал туман, пальцы едва удерживали иглу, но все же он справился. Затем он приступил ко второму порезу, а после него — к третьему. Кровотечение прекратилось.
Скарлет, однако, уже успела потерять много крови, а в распоряжении Гидеона не было устройства для переливания, которое было ей жизненно необходимо. «И я его сделаю, — решил воин. — Только, видимо, придется прибегнуть к старым методам».
У всех бессмертных была кровь одной группы, и они могли не беспокоиться отторжения, иногда случающегося у людей. Но Скарлет была наполовину человеком, а Гидеон никогда еще не переливал свою кровь таким, как она. Этой процедуре прежде подвергались только он сам и другие Владыки. В конце концов он решил, что это его не остановит. Воин выхватил из сумки шприц, вставил иглу в сгиб своего локтя и выкачал из себя столько крови, сколько уместилось в цилиндр. Затем он вонзил иглу шприца в руку Скарлет и стал медленно вливать в нее живительную жидкость.
«Если потом пожалуется на то, что я не сменил иглу, отшлепаю ее, — решил Гидеон. — Но сначала обниму. И займусь с ней любовью. А потом еще раз обниму. Мы бессмертные, к тому же уже были вместе в постели. Так что все будет хорошо».
Воин повторял эти действия снова и снова. Теперь он уже не мог сказать, сколько раз брал у себя кровь и перели вал ее Скарлет. Остановил его Кейн, схватив за запястье и заявив:
— Хватит. Иначе ты сам полностью лишишься крови.
Гидеон знал, что друг прав. Он чувствовал такую слабость, которой прежде никогда не испытывал. В то же время он готов был отдать Скарлет всю свою кровь до последней капли, если понадобится.
— Больше ты ничего не можешь сделать, — произнес Кейн так же мрачно, как и Торин до этого. — Остается только ждать. И молиться.
«Сладкие сны, сладкие сны, сладкие сны», — постоянно повторял демон Лжи.
«Черта с два я ничего не смогу сделать, — зло подумал Гидеон. — Кое-что все-таки могу. Например, призвать Кроноса».
Тени окутали Скарлет, утянули ее во тьму, полную визгливых воплей, и стали удерживать там. Они сидели взаперти внутри ее тела, поэтому она была единственным существом, способным их прокормить. А питались они страхами, большим количеством сильных страхов, которые собирались получить от Скарлет.
В ее сознании ужасные картины проносились одна за другой, и участником почти всех чудовищных событий был Гидеон. Вот он занимается любовью с другой женщиной и получает от этого огромное удовольствие. А теперь Гален отрубает ему голову. Вот он отправляется на поиски Мнемозины, решив отомстить за смерть Скарлет, и погибает в неравной схватке.
Скарлет пыталась вмешаться в каждую сцену и изменить ход событий, но все становилось только хуже. Гидеон либо смеялся над ней, либо пытался убить. При этом ее горло нестерпимо болело. Ей было трудно дышать, а конечности казались тяжелыми и холодными. Она знала: все, что подкидывает ей воображение, невозможно, ведь Гидеон никогда с ней так не поступит, и из-за этого к целому букету сильнейших чувств добавлялась вина. И Скарлет…
…Скарлет удивленно заморгала. В ее крови зажегся теплый огонь, растекшийся по всему телу и оставлявший за собой крохотные очаги энергии, которые увеличивались и соединялись, пока не охватили тело женщины целиком. Тьма и крики наконец отступили, и Скарлет погрузилась в здоровый и крепкий сон.
Проснувшись, она поняла, что не знает, сколько времени проспала.
— Тварь! — раздалось из конца длинного темного тоннеля. — Ты меня не слышишь? Ты меня не видишь?
«Гидеон, — подумала Скарлет. — Он где-то неподалеку». Она открыла глаза, которые нестерпимо жгло, и ощутила приступ радостного возбуждения, с трудом разглядев его лицо, склонившееся над ней. Туман, возникший перед ее глазами и не дававший ей рассмотреть Гидеона, был вызван тем, что тени покинули ее тело и теперь плясали вокруг него.
Радостное возбуждение тотчас же сменилось разочарованием и злостью. Скарлет показалось, будто это еще один обман и Гидеон — всего лишь галлюцинация, созданная демоном Ночных Кошмаров для того, чтобы ее помучить.
— Тварь, не говори со мной. Пожалуйста…
«Это не может быть правдой», — пронеслось в голове Скарлет.
— Уходи, — проскрипела она, все еще ощущая острую боль в горле, и попыталась отстраниться. — Оставь меня в покое.
— Всегда. — Сильные пальцы коснулись щеки женщины (ей показалось, будто кто-то в разгар суровой зимы накрыл ее теплым одеялом) и заставили повернуть голову и посмотреть на улыбающегося Гидеона. — С тобой не будет все в порядке. Я так не боялся… Не обратился к Крону, не умолял его помочь тебе, не напоминал ему, что он мне должен за то, что проигнорировал меня относительно Аэрона. Он не сказал мне, что не приводил тебя сюда, и не дал тебе свою кровь.
Гидеон говорил невнятно, но, даже зная, что это очередной кошмар, Скарлет жадно слушала и рассматривала его сквозь тьму. Она видела его растрепанные синие волосы, яркие глаза, бровь с пирсингом, мускулистое тело. Ее сердце забилось быстрее, а сами удары стали более сильными и ровными.
— Мне не жаль, что ты была ранена, — продолжал представший ей дух. — Мне не жаль, что я не позаботился о твоей тетушке, когда у меня была такая возможность.
Скарлет нахмурилась и мысленно спросила себя: «Почему этот ненастоящий Гидеон извиняется передо мной?» Слыша его слова, она испытывала удовольствие, а не ужас. К тому же у него совершенно не было причин для того, чтобы извиняться, ведь он не сделал ничего плохого. Но все это не походило на плод фантазии ее демона, никогда не питавшего особой любви к радости, что могло значить лишь одно: Гидеон действительно рядом, именно он разговаривает с ней и прикасается к ней.
Скарлет какое-то время удивленно смотрела на воина, а потом произнесла:
— Я проснулась и жива. Не понимаю…
— Я не дал тебе свою кровь и кровь Крона. — Его руки с огрубелой кожей потянулись к ее вискам, и он провел по ним пальцами. — Ты не выживешь, так ведь? Так?
«Он дал мне свою кровь? — удивилась Скарлет. — Должно быть, именно благодаря этому я почувствовала прилив сил, ощутила покой. А то, что ради меня он обратился к Кроносу, тому, кто приказал Мнемозине напасть на меня…» Она не знала, почему Кронос согласился помочь ей. Ей было известно лишь одно: Гидеон — лучший из всех живущих на свете. «Этот воин действительно любит меня, — с удивлением подумала она. — Говоря правду, он испытывает боль, но при этом каким-то образом он сумел дать мне то, в чем я действительно нуждаюсь».
«Не смей таять под его взглядом, — приказал Скарлет внутренний голос. — Если ты останешься с ним, он пострадает».
«Я уже растаяла», — возразила она, ощутив, что ледяная оболочка вокруг ее сердца исчезла.
— Да, я выживу, — сказала она Гидеону, а про себя добавила: «И наконец убью Мнемозину». — Благодаря тебе мне уже гораздо лучше. — «Особенно сейчас, когда он рядом со мной», — пронеслось в ее сознании.
— Это плохо, очень плохо… Мой демон хотел…
Крики, которые вместе с тенями еще сильнее заплясали вокруг него, заглушили его слова. Демон Ночных Кошмаров не заметил, что их целью стал Гидеон, или не захотел обратить на это внимание. Скарлет предположила, что голод, испытываемый демоном, стал нестерпимым.
В следующее мгновение все тело воина покрыло множество маленьких паучков, которые тотчас же начали по нему ползать.
— Они настоящие, они настоящие, они настоящие, — стал повторять он, не в силах скрыть свою тревогу.
Скарлет поняла: Гидеон пытается напомнить себе, что это всего лишь иллюзия.
— Так что там с твоим демоном? — спросила она, пытаясь отвлечь его. Она обвила его руками и ощутила исходящий от него жар и то, насколько он напряжен. — Расскажи мне. Пожалуйста.
— Не хотел… наброситься на твоего, — выдавил из себя Гидеон.
Он был очень напряжен и с трудом сдерживал желание перебить мелких надоедливых насекомых, но в то же время понимал: сделав это, он докажет, что верит в их существование, и проиграет сражение с собственным сознанием.
— Тогда позволь ему наброситься на него, — сказала Скарлет, решив, что конфликт с Ложью отвлечет ее демона от Гидеона.
— Конечно. Это совсем не опасно.
— Сделай это, и я разрешу тебе себя поцеловать.
«Если он все еще будет хотеть этого после всего, что я…» — подумала она, но воин перебил ход ее мыслей:
— Как?
«Значит, он все еще хочет меня поцеловать», — с облегчением заключила Скарлет.
— Как я буду тебя целовать? — переспросила она. — Прижмусь своими губами к твоим, скользну языком тебе в рот и стану наслаждаться твоим потрясающим вкусом.
Уголки его рта дрогнули.
— Ты не знаешь, что я имею в виду.
«Хорошо, — подумала Скарлет. — Он отвлекся и хочет знать, как сделать так, чтобы его демон набросился на моего».
— Честно говоря, не знаю, — сказала она. — Думала, ты в курсе. Лучшее, что я могу предложить, это… ослабить контроль. Когда я перестаю контролировать себя, демон покидает мое тело, как, например, сейчас, но сохраняет при этом связь со мной.
Гидеон провел языком по зубам.
— Ложь не покидал меня вчера или сегодня. Его не охватил гнев, и он не выскочил из моего тела. Так что, возможно, ты ошибаешься. Я не могу помочь ему в этом. Но если он приласкает тебя…
«Сделает мне больно», — перевела про себя Скарлет, а вслух произнесла:
— Он не станет. — «Наверное», — пронеслось в ее голове. — Стоит попробовать.
— «Пожалуйста, попытайся, попытайся, попытайся», — стал умолять демон.
— Пожалуйста.
Гидеон кивнул, закрыл глаза и сосредоточился, мышцы его лица напряглись. Прошло несколько секунд, но ничего не менялось. Он был воином и стремился контролировать ситуацию. Скарлет решила напомнить ему о том, что его ждет в случае успеха, и стала покрывать его щеки легкими поцелуями.
— Не… Не… Не получается, — произнес он, увидев, как с поверхности его кожи стал подниматься темный туман.
Влюбленным показалось, что прошла целая вечность, прежде чем этот туман полностью покинул тело Гидеона и принял форму высокого существа, покрытого чешуей, из головы и плеч которого торчали рога. Потом стало заметно, что рогами покрыто все тело демона.
Демон Ночных Кошмаров наконец успокоился, крики затихли, и воцарилась оглушающая тишина. Затем демон Скарлет издал стон и тоже стал обретать форму, в конце концов превратившись в еще более высокое, покрытое чешуей создание с клыками до подбородка и мускулатурой, которой позавидовал бы любой из Владык.
Демоны бросились друг к другу, а когда встретились, обвили друг друга покрытыми наростами руками. Их губы нашли друг друга, после чего два покрытых чешуей создания упали на пол и стали извиваться. Демон Ночных Кошмаров прижал свое огромное естество к более мелкому демону Лжи, призывно раздвинувшему ноги.
— Мой демон — женщина? — произнес пораженный увиденным Гидеон.
«Он только что сказал правду, но не страдает, — заметила Скарлет. — Интересно, он уже понял это?»
— А ты не знал? — спросила она. — Я всегда была в курсе того, что мой демон — мужчина.
— Из нас двоих ты определенно самая умная.
Скарлет и Гидеон посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.
Выражение лица воина смягчилось, он слегка ущипнул Скарлет за подбородок и произнес:
— Обожаю твой смех.
Взор Скарлет затуманился, и она предпочла вернуться к разговору о демонах, опасаясь, что иначе расплачется, как младенец, прямо на глазах у Гидеона.
— Кажется, они любят друг друга, — заметила она.
— Уверен, они друг друга любят. — Гидеон пришел в себя, нахмурился и сказал: — Я говорю правду. И не чувствую никакой боли.
— Это тебе… нравится? Я имею в виду тот факт, что ты можешь говорить правду.
— Конечно нравится.
«Слава богам», — подумала Скарлет, понимая, что возненавидела бы себя, если бы ей пришлось умолять его об этом, а потом осознать, что он сожалеет о содеянном.
Гидеон улыбнулся и бросил на нее восхищенный взгляд.
— Я столько хочу тебе сказать. Я так боялся, что потеряю тебя прежде, чем мне представится возможность сделать это. Я люблю тебя. Ты такая красивая, — выпалил он.
Скарлет было странно слышать от него правду, и поначалу она ловила себя на том, что пытается расшифровать значение его слов.
— Я восхищаюсь твоими силой и смелостью и хочу провести рядом с тобой всю свою жизнь, — продолжил воин. — Хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, и на этот раз по-настоящему. И чтобы у нас были дети.
— Такие, как Стил? — не сумела сдержаться и прошептала Скарлет.
— Такие, как наш любимый Стил, — сказал Гидеон, и они со Скарлет обменялись нежными взглядами. Но через мгновение улыбка сошла с его лица, и ее место заняла тревога. — Как ты относишься ко мне, Скарлет? Я должен это знать.
Женщина поняла, что не в силах хоть в чем-то ему отказать.
— Я не должна говорить тебе об этом… Просто… Ты — моя болевая точка. Тебя можно использовать против меня, что уже неоднократно делали, и из-за этого ты не раз оказывался в опасности.
— Я — твоя болевая точка? — спросил Гидеон и снова улыбнулся.
Скарлет кивнула и почувствовала, как участился ее пульс. Ей показалось, будто она ходит по тонкому льду, причем в обуви с шипованной подошвой.
— Да, — согласилась она. — И все время, пока мы вместе, тебе будет грозить опасность. А значит, желая быть с тобой, я веду себя как эгоистичная стерва, но все же…
— Ты ничего не можешь с собой поделать, — продолжил за нее Гидеон.
Скарлет снова кивнула:
— Я хочу, чтобы ты знал, что мне нравишься, что я…
Гидеон приложил палец к ее губам, заставляя замолчать.
— Сейчас важно лишь то, — произнес он, — что мы хотим друг друга. Давай разберемся во всем позже. А теперь, моя милая, я собираюсь соблазнить тебя. Давно хотел сделать это…
