Ирэн оставила горничную в кухне и отправилась в свою спальню, чтобы забрать белье, щетку для волос и единственное платье, которое выглядело если не модным, то, по крайней мере, чистым. Первым, что она сделает, когда окажется в Морган-холле, это пошлет за портным.

У нее не было чемодана, но в шкафу матери лежала когда-то оставленная Себастьеном дорожная сумка. Ирэн позвала мать, но ответа не последовало, и она вошла в комнату Урсулы за сумкой. Когда все вещи были сложены, она оказалась заполненной не более чем наполовину. Ирэн огляделась, но в доме не было ничего, что ей захотелось бы взять с собой.

Кроме кристалла. И гримуара.

Они были ее наследством, не так ли? Она была последней из рода Оршьер, наследницей их силы. Она может оказаться последней, кто занимается колдовством и обладает магией камня.

– Подожди здесь, я скоро вернусь, – сказала она горничной и, схватив корзину, выбежала из дома.

Она поспешила к наклонной двери в погреб, подняла ее, не обращая внимания на скрип петель, и спустилась по каменным ступенькам.

Камень по-прежнему покоился на трехногом табурете, скрытый в складках льняного полотна. Ирэн взяла его вместе с тканью и положила в корзину. Она уже наклонилась, чтобы вытащить из-под табурета гримуар, как вдруг услышала голос матери:

– Ирэн! Ирэн? Где ты?

Поспешно, чтобы мать не пошла наперекор принятому ею решению касательно судьбы камня, Ирэн поднялась по ступенькам и опустила дверь в погреб. С корзиной в руке она встретилась с Урсулой у ворот сада.

– Ты вернулась, – заговорила Урсула по-французски. – Заклинание оказалось неудачным?

– Нет, маман, – на том же языке ответила Ирэн. – Оно сработало.

Искра надежды, которая зажглась было в глазах Урсулы, погасла. Со смирением в голосе она попросила:

– Тогда расскажи мне все.

– Лорд Ллевелин сделал мне предложение. Я искала тебя, чтобы попрощаться.

Урсула покачала головой:

– И ты собираешься принять его?

– Я уже приняла.

– Ты ничего не знаешь о нем, дочка. Разве ты не могла попросить немного времени, чтобы подумать?

– Я не знаю, есть ли у меня время.

Урсула кивнула, но ее рот сжался – от неодобрения или печали, этого Ирэн определить не могла.

– Ты права, Ирэн. Это долго не продлится.

– Поживем – увидим. Но если нет, я уже буду леди Ллевелин. Или леди Ирэн.

– Ты отказываешься от своего французского имени?

– Ты и Себастьен – единственные, кто его использует.

– А теперь не будет никто.

Ирэн, хотя и была сосредоточена на том, что произошло в этот день и что еще должно было произойти, заметила грусть в глазах матери.

– Неужели ты не можешь порадоваться за меня, маман? – спросила она.

– Если бы я думала, что ты будешь счастлива, я тоже была бы счастлива. Но мне кажется, что твое сердце рано или поздно будет разбито. А мне невыносимо думать об этом.

– Остаться здесь и жить как прежде – вот что разобьет мне сердце.

– Ну что ж, дочка, тогда мы должны попрощаться.

– Передай Себастьену слова прощания от меня.

Урсула пожала плечами:

– Передам, если увижу.

– Мне пора, маман. Меня ждет горничная. И мой… мой жених.

– Bonne chance, ma fille.

– Merci. Au revoir.

– Adieu, – едва слышно отозвалась Урсула.

Подойдя к двери дома, девушка оглянулась и увидела, что Урсула направилась к пастбищу, где пасся Арамис. Она найдет в нем утешение.

Ирэн взяла дорожную сумку и вместе с горничной отправилась в Грандж. Тем временем солнце миновало линию зенита и начало клониться к западу. В момент, когда они начали спускаться по дороге, появился лис. Он следовал за ними, мелькая рыжими с черным полосами среди темной зелени леса. Женщины спешили, желая добраться до наступления темноты. Лис бежал за ними, пока они не достигли Гранджа и не повернули на подъездную дорогу.