Шепот доставила нас в полуразрушенный замок под названием Черепица. Он возвышался над всем Можжевельником, а Выгородка находилась непосредственно под ним. В течение всей следующей недели мы ни разу не общались с хозяевами. Язык, на котором они говорили, был совершенно не похож на наш. Затем мы имели счастье познакомиться с головорезом по имени Вол, худо-бедно болтавшим на языке Драгоценных городов.

Вол был кем-то вроде «смотрящего» от местной религии, которую я совершенно не понимал. На первый взгляд это похоже на культ мертвых. Но если приглядеться, можно заметить, что усопшим здесь не поклоняются, а скорее почитают их. И фанатично берегут, складывая в одном месте, для воскрешения, которое должно случиться через сотни или тысячи лет. На этом почитании выстроена жизнь всего Можжевельника, за исключением Котурна. У его обитателей есть гораздо более насущные проблемы, чем забота о покойниках.

Я сразу же невзлюбил Вола. Человек откровенно жестокий, он всегда был готов применить силу. Блюститель порядка, который все вопросы решает с помощью дубинки. Когда Госпожа захватит Можжевельник, он выживет. Ее военным губернаторам нужны такие мерзавцы.

Я ожидал, что захват этих земель произойдет сразу после прибытия Капитана. Пока он сюда добирается, мы выполним свою задачу – досконально изучим город. Как только поступит команда из Чар, дело будет сделано. И я не замечал ничего, что говорило бы о способности людей герцога воспрепятствовать нам.

Как только Перо и Шепот доставили сюда всех наших людей, включая переводчиков, Вол, герцог собственной персоной и Харгадон (главный могильный сторож, ведающий Катакомбами, куда складывали мертвецов) вывели нас на северную стену Черепицы, на самый лютый холод. Герцог вытянул руку:

– Видите крепость? Это из-за нее я послал за помощью.

Я посмотрел и содрогнулся. Было в этой крепости что-то такое, от чего мурашки побежали по телу.

– Мы ее называем Черным замком, – сказал он. – Этот замок стоит уже который век. – И тут герцог выдал такое, что мы все обалдели: – А началось все с черного камешка, который лежал рядом с мертвецом. Человек, нашедший камень, попытался его забрать – и умер. А камень принялся расти. С тех пор он так и растет. Наши предки как только не пытались разрушить камень – ничего не вышло. Всяк, кто дотрагивался до него, умирал. Ради сохранения своего рассудка люди решили просто не обращать на это диво внимания.

Прикрывая глаза от солнца, я разглядывал замок. Ничего необычного, за исключением того, что он совершенно черный и его вид вызывает жуткую оторопь.

– На протяжении веков он почти не рос, – продолжал герцог. – Но прошло всего несколько поколений с тех пор, как он перестал быть просто камнем. – Его лицо приняло измученное выражение. – Говорят, в нем кто-то живет.

Я улыбнулся. А чего он ожидал? Крепости существуют, чтобы кого-нибудь защищать, независимо от того, строят их или они растут сами.

Харгадон подтвердил рассказ правителя. На своем посту он уже очень давно, успел освоить напыщенный стиль поведения, надлежащий официальному лицу.

– В последние годы замок растет дьявольски быстро. Сторожевой департамент озабочен бродящими в Котурне слухами. Хотя они слишком дикие, чтобы быть правдой. Говорят, те, кто живет в замке, скупают мертвецов. Достоверны эти слухи или нет – о том в департаменте непрерывно ведутся жаркие споры. Однако нельзя не признать, что из Котурна теперь поступает мало трупов. Десять лет назад наши уличные патрули собирали больше. Времена нынче суровые, бездомных прибавилось, значит и умирать должно больше людей. Под открытым небом долго не протянешь…

Ну и лапочка этот Харгадон! Будто фабрикант жалуется на снижение прибыли.

– А еще говорят, – продолжал он, – что вскоре замку уже не потребуются трупы. Но можно ли доверять всем этим слухам – я судить не возьмусь.

Мне понравилось, что он честно поведал об истинном положении вещей.

– Население замка, – сказал он, – может достаточно вырасти в числе, чтобы добиться своей цели.

– Так ты подозреваешь, что кто-то из горожан продает замку трупы? – спросил Эльмо. – Тогда почему не сцапаешь преступников и не заставишь говорить?

Настало время инквизитору вступить в разговор.

– Потому что нам до них не добраться. – Судя по тону, Вол жалел, что ему не дают действовать, как он считает правильным. – Мы говорим о Котурне, а это другой мир. Если ты сам не оттуда, тебе не удастся ничего выяснить.

Шепот с Пером стояли немного в стороне, рассматривая Черный замок. Лица у них были мрачные.

Герцог желал кое-что получить, ничего за это не заплатив. Ему надоело постоянно тревожиться из-за Черного замка. Он заявил, что мы должны избавить его от тревог. И проделать это так, как он скажет. В частности, герцог потребовал, чтобы мы носу не казали из Черепицы. Его и Харгадона люди будут нашими глазами, ушами и руками. Иначе станет известно о нашем присутствии, и тогда могут возникнуть осложнения.

После разгрома при Чарах в Можжевельнике осело несколько беглых мятежников. О Госпоже здесь знали, но не принимали ее в расчет. Герцог опасался, что беженцы доставят ему неприятности, если заподозрят в сговоре с Госпожой.

Он в каком-то смысле был идеальным правителем. Все, чего хотел от своих подданных, – это чтобы его оставили в покое. За что платил той же монетой. Таким образом, некоторое время мы пребывали в стороне, пока Шепот не разонравилось качество поставляемой нам информации.

Ее фильтровали, и она становилась совершенно бесполезной. Шепот приперла герцога к стенке и заявила, что отныне ее люди тоже будут выходить в город.

Первые несколько минут он достойно защищался. Но она пригрозила, что покинет Можжевельник вместе со своей командой, бросив герцога на произвол судьбы. Чистый блеф. Тайна Черного замка до крайности заинтриговала Шепот и Перо. Вооруженная армия не сдвинула бы их с места.

Герцог сдался, и Шепот насела на могильных сторожей. Вол упорно не желал расставаться со своими привилегиями. Не знаю, как Взятая в конце концов его уломала. Сам он никогда не откровенничал об этом.

Его спутником по увеселительным прогулкам в город я стал главным образом потому, что быстро выучил язык. Внизу никто не обращал на меня внимания.

Зато обращали внимание на Вола. Он был сущим пугалом. Завидев его, люди переходили на другую сторону улицы. Похоже, у этого типа здесь сложилась плохая репутация.

Вскоре до нас дошли новости, чудесным образом объяснившие, почему герцог и могильные сторожа чинили нам препятствия.

– Слыхал? – спросил Эльмо. – Кто-то вломился в их драгоценные Катакомбы. Вол аж дымится, а его начальник мочится кипятком.

Я попытался сообразить, о чем речь, и не смог. Эльмо чересчур немногословен.

– Чуть подробнее, пожалуйста.

– Зимой беднякам разрешают залезать в Выгородку и собирать хворост. А сейчас туда забрался кто-то слишком жадный и взял не только дрова.

– Я все равно не до конца понимаю.

Эльмо обожает, когда его упрашивают.

– Ладно-ладно. Трое или четверо жуликов обнаружили лаз в Катакомбы и стащили все урны перехода, которые подвернулись под руку. Вынесли их наверх, опустошили и закопали. Еще они выволокли целую гору мумий. Я отродясь не слышал столько нытья и ругани. Ты бы лучше придержал свою затею побродить по этим пещерам.

Как-то я вскользь упомянул, что не прочь наведаться в Катакомбы. Очень уж странно выглядели обычаи этого края, хотелось разобраться с ними. И по возможности без сопровождения.

– Так, говоришь, власти нервничают?

– Не то слово. Вол рвет и мечет. Не позавидую тем парням, когда он их сцапает.

– Да? Надо бы заняться этим делом.

Вол был здесь, в Черепице. Он пытался скоординировать свои действия с работой беспомощной тайной стражи Герцога.

Эти ребята – просто клоуны. В городе они практически знаменитости. И ни у одного не хватает духа спуститься в Котурн, где происходят действительно интересные события.

В каждом большом городе есть свой Котурн. Меняются только названия. Это такая гнилая дыра, что блюстители порядка осмеливаются влезать туда исключительно группами. Законы здесь исполняются разве что случайно. А правосудие в основном осуществляется самозваными магистратами, чья власть держится на ими же завербованных головорезах. Поэтому суд здесь скор, суров и беспощаден. Договориться с ним можно только путем подкупа.

Я поймал Вола.

– Пока не выясним, что там с Катакомбами, я везде хожу с тобой, – заявил я.

Он нахмурился, обвисшие щеки побагровели.

– Приказ, – соврал я, изобразив смущение.

– Да ну? Ладно, пошли.

– А куда ты собрался?

– В Котурн. Такое дерьмо могло вылезти только оттуда. Я буду рад любой ниточке.

При всех его недостатках он был смельчаком, всегда готовым лезть к черту в пекло.

Мне хотелось посмотреть на Котурн, а Вол, с его зловещей репутацией, был самым лучшим гидом, какого можно себе представить в подобной ситуации. По слухам, он ходил туда часто и без всяких помех.

– Идем? – спросил я.

– Идем.

Он вывел меня наружу, на холод. Было у Вола несколько своеобразных привычек, – например, он никогда не ездил верхом. И как человек, привыкший ходить, он задал хороший темп.

– А что мы, собственно, будем искать? – спросил я, шагая рядом с ним под гору.

– Старые монеты. Той пещере, которую грабанули, несколько сотен лет. Если узнаем, что в последние дни кто-то сорил старыми деньгами, то выйдем на след прохвостов.

– Не знаю, как здесь, – хмуро заметил я, – но в других местах деньги копят из поколения в поколение. А потом находится одна паршивая овца, и все моментально вылетает в трубу. Несколько старых монет могут ничего не значить.

– Мы ищем целую гору денег, а не пару медяков. В пещере побывало трое или четверо. Если нам повезет, один из них окажется дураком.

Вол хорошо разбирался в такой человеческой черте, как глупость. Может, потому, что на него самого хватало простоты?

– Мы неплохо развлечемся, – пообещал он, вероятно полагая, что я тоже не прочь поиздеваться над людьми. Другого этот тип и представить себе не мог. – Тот, кто нам нужен, побежит, как только узнает, чем я интересуюсь.

– А мы догоним?

– Нет. Просто не дадим ему остановиться. Возможно, он нас куда-нибудь приведет. Я знаю кое-кого из тамошних главарей, они запросто могли устроить ограбление Катакомб. Если кто-нибудь из них действительно к этому причастен, я получу его яйца на блюде.

Вол распалился – ни дать ни взять борец за чистоту нравов. У него что, личные счеты с бандюгами из этой грязной дыры? Сей вопрос я произнес вслух.

– Да, я сам оттуда. Крутой пацан, которому посчастливилось выбиться в могильные сторожа. Моему папаше повезло меньше. Он заплатил громилам, чтобы защищали его от других банд, а те палец о палец не ударили. Тогда он заявил, что не собирается больше платить неизвестно за что. Ему перерезали горло. Я был среди сторожей, которые забирали труп. А бандиты болтались вокруг, смеялись и отпускали шуточки.

– Разобрался с ними потом? – спросил я, зная ответ.

– Ага. Они все тоже в Катакомбах. – Он бросил взгляд на Черный замок, полускрытый сползающим с дальних гор туманом. – Если бы я верил во все эти сплетни о замке, я бы, наверное… Нет, не стал бы.

Я тоже так подумал. Вол своего рода фанатик. Он бы никогда не нарушил законов профессии, которая позволила ему вырваться из Котурна, если бы только этого не потребовал служебный долг.

– Начнем с гавани, – сказал он. – И будем двигаться наверх. Таверна за таверной, бордель за борделем. Может, нападем на след.

Едва сдерживая гнев, он хлопнул кулаком о ладонь. А злости в нем накопилось много. Когда-нибудь Вол просто взорвется.

Начали мы резво. Я посетил столько таверн, зловонных кабаков и публичных домов, сколько не видел за последнюю дюжину лет. И в каждом из этих притонов при появлении Вола наступала мертвая тишина, которая сменялась обещаниями полной поддержки и сотрудничества.

Но, кроме обещаний, мы пока ничего не получили. Не обнаружили старых денег, за исключением нескольких монет, ходивших здесь уже слишком давно, чтобы принадлежать к той горе награбленного. Вол не сдавался.

– Что-нибудь всплывет, – пообещал он. – Времена нынче голодные. Немного терпения. – Он задумался. – Пожалуй, стоило бы прислать сюда кого-нибудь из ваших. Их тут не знают, и вид у них достаточно суровый. Должны справиться.

– Они справятся.

Представив себе команду из Эльмо, Гоблина, Ростовщика, Кегли и еще нескольких братьев, я улыбнулся. Сюда бы еще Ворона. Через полгода мы бы управляли всем Котурном.

Надо бы поговорить насчет этого с Шепот. Если мы хотим выяснить, что происходит, необходимо взять Котурн под контроль. Можно отправить на разведку Одноглазого. Этот маленький колдун – прирожденный бандит.

Впрочем, не самая удачная идея. С тех пор как мы пересекли Пыточное море, я не видел ни одной черномазой физиономии.

– Что-нибудь придумал? – спросил Вол, когда мы подходили к таверне с вывеской «Железная лилия». – А то у тебя уже башка дымится.

– Может, и придумал. Но это на тот случай, если все окажется сложнее, чем мы ожидали.

«Железная лилия» была похожа на все подобные заведения. Даже проигрывала им. Парень, который хозяйничал там, съежился от страха. Он ничего не слышал и не видел, но клятвенно пообещал немедленно позвать Вола, если кто-нибудь из его посетителей засветит хотя бы паршивый герш, отчеканенный до прихода к власти теперешнего герцога.

У меня вяли уши. Хотелось поскорее убраться. Я боялся, что сарай рухнет еще до того, как хозяин закончит вылизывать Волу задницу.

– У меня идея, – сказал Вол, когда мы вышли. – Местные ростовщики.

Через секунду я понял, откуда такая мысль. Этот парень в таверне жаловался на свои долги. Человек, попавший в лапы к ростовщику, готов на все, лишь бы выкрутиться.

– Это территория Карра, он из самых опасных. Давай заглянем.

Отчаянная голова. Вол так уверен в своей силе и авторитете, что рискует нырнуть в омут к чертям, которые не моргнув глазом любому перережут глотку. Я притворился, что и мне такое приключение нипочем, но на самом деле здорово струхнул. У этого подонка Карра целая армия громил, и у них чешутся кулаки.

Очень скоро мы поняли, почему они чешутся. Нашего героя пару дней назад кто-то сильно помял. Он лежал пластом, весь замотанный бинтами.

– Клиенты стали слишком резвыми, Карр? – ухмыльнулся Вол. – Или кто-то из твоих мальчиков решил продвинуться по службе?

Карр с каменным лицом смотрел на нас.

– Могу чем-то помочь, инквизитор?

– Вряд ли. Ты ведь, кровопийца, все равно соврешь, даже если спасти твою душу может только правда.

– На лесть я не падок. Чего надо, паразит?

Крепкий орешек этот Карр. Выбился из той же среды, что и Вол, но посвятил себя менее достойной профессии. Я решил, что между ними нет особой разницы. Один ростовщик, другой святоша…

– Я ищу кое-кого.

– Да неужели?

– У него куча старинных денег. Монеты времен Каджиана.

– А я его знаю?

– Предположим, он кому-то должен, – пожал плечами Вол.

– У денег родословной не бывает.

– Самая популярная поговорка в Котурне, – бросил мне Вол и опять повернулся к Карру. – У этих родословная есть. Скажем так, они знатнее других. Все очень серьезно, Карр. Это не для показухи и не для галочки. Мы обязательно докопаемся до правды. И всякий, кто покрывает подонка, вместе с ним и подохнет. Помни это, – сказал Вол.

На секунду его слова произвели впечатление. Уж точно Карр понял то, что ему пытались внушить. Затем на физиономию бандитского вожака вернулось каменное выражение.

– Не то дерево обнюхиваешь, ищейка.

– Я сказал – ты услышал.

– А что натворил этот тип?

– Кое-кого огорчил, кого огорчать нельзя.

Карр поднял брови. Он выглядел озадаченным. Похоже, и впрямь не представлял, о ком из его знакомых Вол мог быть такого высокого мнения.

– И кого же?

– Не твое дело. Твое дело – намотать на ус, что теперь нельзя хапать старые деньги, не интересуясь источником их поступления и не оповещая меня. Я понятно выражаюсь?

– Все сказал, инквизитор?

– Ну да.

– Коли так, не свалить бы вам, а?

Мы ушли. Я не знал правил игры и поэтому не мог определить победителя. Прикинул, что вышла боевая ничья.

– А он капнул бы нам, если бы с ним расплатились старыми деньгами? – спросил я, когда мы уже порядком отошли.

– Нет. По крайней мере, пока не сунул бы в аферу собственное рыло. Но он точно не видел этих монет.

Интересно, почему Вол так решил? Но спрашивать я не стал. Он лучше знает здешний люд.

– По-моему, ему что-то известно. У него пару раз глаза блеснули.

– Может, известно, а может, и нет. Пусть понервничает.

– Если бы ты ему объяснил…

– Еще чего! Ни одна душа не должна знать. Даже слухов допустить нельзя. Если жители решат, что мы не можем защитить их мертвую родню или их самих, когда они откинутся, здесь разверзнется ад. – Он рубанул рукой воздух.

Мы пошли дальше.

– И тогда Можжевельнику точно хана, – заговорил он снова через полквартала. – Вот почему мы обязаны переловить мародеров. Даже не для того, чтобы наказать, а для того, чтобы заткнуть им рот.

– Понятно.

Мы намеревались продолжить обход кабаков и заглянуть к процентщику по имени Гилберт, когда дойдем до его территории.

– Ого!

Вол остановился как вкопанный:

– Что такое?

Я потряс головой:

– Ничего. Я будто призрака увидел… У парня походка как у моего старого знакомого.

– Может, это он и есть?

– Нет. Очень давняя и мрачная история. Тот парень умер. Просто я только что о нем вспоминал, вот и померещилось.

– Мы успеем посетить еще полдюжины заведений, потом надо будет топать наверх. Неохота застрять тут на ночь.

Я недоуменно посмотрел на него.

– Ну, чего вытаращился? После захода солнца здесь небезопасно.

Вол хихикнул и одарил меня одной из своих редких улыбок, причем совершенно искренней. Ненадолго он мне даже понравился.