В 1847–1848 гг. на Россию снова накатилась очередная волна холерной эпидемии. В 1848 г. Н. И. Пирогов организовывает в госпитальной хирургической клинике отделение для больных азиатской холерой и приступает к систематическому клиническому и патолого-анатомическому исследованию этого смертельно опасного заболевания, результатом которого явилась его монография и атлас «Патологическая анатомия азиатской холеры». Этот труд Пирогова, названный великим патологом Рудольфом Вирховым одним из ценнейших и благодарнейших (eine der schatzbarsten und dankenswerthesten), получил самую лестную оценку отечественных и зарубежных врачей. Он был оценен и Российской академией наук, которая удостоила Николая Ивановича Пирогова полной Демидовской премией. Это была его третья Демидовская премия.

Нельзя не отметить, что работа, посвященная патологической анатомии заразного заболевания, была выполнена не патологоанатомом, а хирургом. Это лишний раз подчеркивает уникальность личности Пирогова как ученого, имевшего широчайший круг научных интересов, и как человека, работавшего всегда с большим творческим подъемом и на пределе своих возможностей. Его смело можно сравнить с титанами эпохи Возрождения, которые могли с одинаковым успехом творить в различных областях человеческой деятельности.

В период работы Пирогова над этим трудом холера являлась одним из господствующих заболеваний, и он изучал эту болезнь в течение ряда лет в Дерпте, Москве, Петербурге и на Кавказе. Никогда не забудутся его слова, приведенные в отчете о поездке на Кавказ в 1847 г.: «Мы ехали навстречу холере…» Они и сейчас вызывают волнение.

До 20-х годов XIX века холера была мало известна европейцам, хотя существовала на Индостанском полуострове с незапамятных времен. Ее широкое распространение за пределами векового эндемического очага связано с колониальной экспансией Англии на Средний Восток. Войны и последующее развитие международных торговых связей принесли холеру в европейские страны. В Россию болезнь стала проникать на рубеже 20–30-х гг. XIX века. Она заносилась через Бухару и Хиву в Оренбург, а также из Турции во время боевых действий на Кавказе.

Однако тогда холера еще как бы «облизывала» южные края России. Настоящая эпидемия обрушилась на Россию в 1830–1831 гг. В эти годы она пришла с Запада, во время русско-польской войны. Эта эпидемия известна «холерным бунтом» в Петербурге, в подавлении которого принял личное участие император Николай I, а также знаменитой «Болдинской осенью» Пушкина, когда поэт из-за холерного карантина оставался в нижегородском селе и не мог выехать в Петербург. Тогда Пирогов, работая в Дерпте, уже имел дело с холерными больными, вскрывал холерные трупы и получал свои первые наблюдения.

Пренебрегая угрозой заражения этим остроинфекционным заболеванием, Николай Иванович – как истинный ученый – страстно желает познать сущность патологии холерного процесса, чтобы предложить, насколько возможно, правильно организованное лечение смертельно опасной болезни. Работая в буквальном смысле на износ, Пирогов в течение 6 недель 1848 г. сделал до 800 вскрытий умерших от холеры. В 1849 г. состоялся выпуск французского издания монографии и атласа «Патологическая анатомия азиатской холеры», а в следующем, 1850 г. выходит их русское издание.

Пирогов был чрезвычайно наблюдательным врачом. Точность его клинических наблюдений у постели больного нашла свое отражение в описании им патолого-анатомических изменений, найденных при анатомировании умерших. Они были не только подробными, но отличались красочностью. Например, пораженные холерным процессом ворсинки слизистой оболочки кишки он сравнивал с «отцветшими головками одуванчиков».

Описание Пироговым внешнего вида желудка, тонкого и толстого кишечника, брюшины, бесспорно, является классическим. Он рассматривал кишечный канал как главное место холерного процесса, где имеется «особенное сродство между слизистой тканью кишок и загадочным иксом болезнетворного начала холеры». Однако состояние науки того периода, в котором производились исследования Пирогова, не позволили еще составить обоснованное «предположение о сущности этого начала и о том, каким путем оно вводится в организм: заражает ли первоначально кровь или поражает нервную систему».

Между тем Пирогов четко представлял, что в развитии холеры имеется определенная «холерная миазма», т. е. определенное начало, которое возбуждает это заболевание и оказывает поражающее воздействие не только на желудочно-кишечный тракт, но и на нервную систему больных. Полагая существование «холерной миазмы», он считал, что «если болезнетворная причина может оказывать свое действие на капиллярную сосудистую стенку, то она в то же время может и должна действовать и на периферическую и центральную нервную систему». Здесь мы видим прогрессивные представления Пирогова, характерные для передовых представителей русской медицины, учитывающих значение нервной системы в развитии патологического процесса.

Скрупулезно изучая патологическую анатомию холеры, Пирогов убедился, что в патогенезе течения ее алгидного периода, когда развивается предельное обезвоживание больного, лежит повышенная проницаемость кишечной стенки, приводящая к катастрофической потере больными жидкости. «Итак, – пишет Пирогов, – я считаю, в большей части случаев эпидемической холеры самым существенным и характеристическим [является] поражение слизистой оболочки кишечного канала, обнаруживающееся стазом крови в сосудистых стенках этого органа, процессом увеличенного просачивания, измененной иннервацией слизистой ткани и различными анатомико-патологическими ее изменениями».

Такой взгляд Пирогова на холерный процесс основан не только на анатомо-патологических исследованиях, но и на особенностях клинического развития болезни, наблюдаемых при жизни больных, а также на опыте применения лекарственных препаратов в ее начале. Этот подход позволил Пирогову рекомендовать при лечении больных в начальном периоде заболевания холерой известные в то время средства, направленные на уничтожение стаза в кишечном канале, что нередко приводило к благополучному исходу этой болезни. Именно поэтому Пирогов писал, что он не считал бы свой труд благородным, «если бы он не способствовал самому главному – терапии заболевания».

Описываемая эпидемия холеры сопровождалась большими жертвами. Одной из них стал и старший брат Николая Ивановича – Петр Иванович Пирогов, который умер в декабре 1849 г.