Дворец конгрессов — гигантское здание, снаружи похожее на огромный склад или логистический центр. Усиливает впечатление то, что стоит он одиноко, окруженный только невысокими деревцами и кустарником.

«Мерседес» мэра останавливается прямо у входа. И Амантай Турекул в своих лакированных туфлях на тонкой кожаной подошве выходит из него на мягкое ковровое покрытие.

На пропуске стоят гвардейцы в белых фуражках и цветных мундирах, расшитых шнурами. Помогают им любезные и симпатичные девчонки в национальных костюмах. Похожи все на каких-то райских птиц.

Огромный зал занимают стоящие длинными рядами кресла с бархатной обивкой. Вдали виднеется президиум и трибуна, украшенная гербом республики. Сцена полностью затянута голубым полотном. На нем изображено желтое с лучами вокруг солнце. Ниже его — орел, распластавший крылья.

Народ в зале толпится разный. Вот еврей в лапсердаке и шапочке с пейсами по бокам бледного лица. Рядом красномордый казак в голубом мундире и с погонами. Женщина-казашка в высоком национальном головном уборе. Три молодых кавалера-орденоносца. С наградами новой страны на груди. Почтенный агай в войлочной островерхой шапке.

Всё, как в советское время. Только символика другая.

Его место не в зале, а в президиуме, где на возвышении уже сидят представители духовенства в разноцветных чалмах и черных клобуках. Деятели культуры — в потертых костюмах. И элита — в орденах и медалях.

Начали бодро. С гимна. Первым, конечно, выступает сам. Президент. Отец народа.

Назарбаев говорит о свободе. О том, что нелегко было получить независимость. А сохранить ее еще сложнее. Тем более что кроме независимости надо сохранять и согласие.

Слова его падают в притихший зал. И не понять, какие чувства они вызывают у сидящих в нем.

— За эти звездные годы мы возобновили нашу казахскую государственность. Мы восстановили потерянное. Расцвел наш язык, находившийся под угрозой исчезновения. Сегодня восемьдесят пять процентов молодых людей обучаются на государственном языке… Пока существует казахское государство — будет жить и казахский язык! И казахская культура. Тысячи казахских имен. Тысячи казахских кюев были возвращены нашему народу…

«Странное дело. А ведь спас эти кюи, записал эту музыку композитор-еврей», — подумал Амантай.

Речь президента постоянно прерывается аплодисментами, все постепенно набирающими силу криками.

«Все отрепетировано, как когда-то в СССР. Тогда специально обученная молодая поросль кричала в зале: “Ленин, партия, комсомол!” — или что-то в этом роде. А эти, сидящие в первых рядах, вскакивают и кричат: “Нур-сул-тан! Нур-сул-тан!”»

И ему, Амантаю Турекулу, все время кажется, что он не здесь, не в Казахстане, а где-то далеко. Может быть, в Северной Корее.

Наконец угасают в зале последние фразы президентской речи:

— Я безмерно благодарен своему народу за доверие, которое он оказал мне!

Бурные аплодисменты, переходящие в продолжительную овацию.

Ну, теперь, кажется, его очередь.

Он уже начинает подниматься с листком в руке, но ведущий народный артист, весь напомаженный и одетый во фрак, объявляет какую-то русскую Машу.

«Странно! Тут вроде русских особо не привечают! — думает он, снова присаживаясь на свое место. — А эту-то за что?»

Но через секунду, когда бойкая, красивая, с кудряшками девица вылетает на трибуну, украшенную гербом Казахстана, он понимает, почему ее позвали сюда. Для сюрприза.

Она произносит несколько слов на русском языке. А вот затем… На чистейшем казахском, так что весь зал заходится от восторга, она произносит речь, восхваляющую казахский народ и несравненного Нурсултана Абишевича. А затем заявляет, что она:

— …счастлива породниться с казахским народом. Скоро я стану невестой казахской земли! Выйду замуж за одного из вас!

Амантай видит, как привстают задние ряды, чтобы разглядеть это чудо. Потому что некоторые даже не верят, что так чисто на казахском может говорить русская девушка. Она заканчивает свой пассаж:

— Я выросла, играя на домбре. И сейчас спою вам.

И действительно поет.

Зал ревет от восторга.

Трудно ему придется выступать после такого сюрприза.

Видно, этот гаденыш из администрации специально так сделал, чтобы его речь, речь известного оратора, поблекла, потерялась после выступления этой русской дурочки, которая так налила масла в уши.

Но вот объявляют его. Ну что ж, посмотрим, получится ли у него в этот раз.

И Амантай, словно его подбрасывает пружинка, находящаяся внутри, выходит на трибуну. Оглядывает зал.

И так вкрадчиво, напевно начинает говорить. Что ж, он учел все нюансы, все запреты. Но речь эта его. Именно его. Она прекрасна, потому что он вложил в нее всю свою душу, весь свой талант оратора.

— Есть великое чувство, — начинает он, — которое связывает народ со своей землей. Это любовь. Есть великая сила, которая может сдвинуть горы. Это мечта. Наша мечта о независимости сбылась. Да, независимость завоевывается непросто. Мы никогда не забудем исторический путь формирования нашего народа. То, чего мы добились, позволено не каждому. Сколько было препятствий на этом пути. Великий голод. Великий Джут. Но наш народ смог выжить… Становление независимости — дело не одного дня. Мы шли к ней веками. И наши предки мечтали об этом…

Речь его, а он этого и хотел, то неслась, как мощный селевой поток, то журчала трелью соловья.

Прекрасно владея родным языком, он, Амантай Турекул, давал сейчас всем урок.

Украшенная метафорами и сравнениями, его речь свободно лилась в зал, где сидел, в сущности, весь цвет его народа.

Как зачарованные, слушали они его прекрасные пассажи на родном языке.

Ах, как бы он хотел возглавить его! Сколько у него еще есть сил, сколько новых, смелых идей, которые требуют своего воплощения.

А вместо этого он вынужден, как и все окружающие, петь убаюкивающие песни престарелому президенту. И он поет:

— Управлять государством — это большое искусство. Оно требует выдержки, благоразумия, мудрости. Всеми этими качествами обладает наш великий и мудрый елбасы. Наш президент. Это под его руководством мы идем от победы к победе. И одна из наших побед — это Астана. В ней соединились Азия и Европа. Она стала цветущим садом на Великом шелковом пути…

В общем, зажег он как следует. Зал долго стоя аплодировал его речи, в которой органично сплелись восточная напевность и красота слога с западной стремительностью и ошеломительными сравнениями.

После заседания был правительственный банкет для избранных. Все его поздравляли. Но почему-то особой радости он не испытал.

Так что, отбыв положенный срок, он поехал в гостиницу на вечеринку, которую устраивал его давний приятель — глава Союза журналистов Казахстана Серик Матаев.

Собралось человек десять. В основном те, кто был у истоков создания республики. А теперь, в отличие от него, почему-то выпал из обоймы. Так сказать, бывшие.

Советник президента — такой добродушный улыбчивый дядечка с усами. «Вечный кандидат в президенты» — то есть технический кандидат, которого ставят к Назарбаеву в спарринг-партнеры. Председатель Союза журналистов — веселый и толковый, умный. Он же бывший пресс-секретарь. Владелец этой гостиницы — молодой, красавчик писаный, светский лев без определенных занятий. Парень из Московского госуниверситета. Бывший собкор центральной газеты по Казахстану, теперь медиамагнат из Центральной России. Издатель оппозиционной газеты в Казахстане. И еще некий Николай Васильевич — русский. А также вечный главный оппозиционер страны, которого обе стороны подозревают в продажности. Скульптор. Художник. Писатель.

И чего его потянуло к ним? Он и сам не знает. Видно, устал от нынешних. Тем более что он, может быть, единственный, кто уцелел, устоял под ветрами капризного и изменчивого настроения елбасы.

Все они друг друга знают давно. Из одного круга. Одной судьбы. Поднятые на поверхность тектоническими сдвигами кусочки породы. По кругу говорили тосты. Сыпались шутки.

Издатель главной оппозиционной газеты Ермурат Бани то и дело пил за Америку. Краснелер зажал Ертысбаева в углу и упорно, как это умеют делать только пьяные, что-то выжимал из него.

Хохот и ржачня. Председатель Союза журналистов вдруг завопил:

— Советник, включите телефон! Сейчас будет гимн!

Тот включил. Заиграл казахстанский гимн.

Все встали, положили ладонь правой руки на сердце и запели.

В общем, оторвались по полной. С шутками-прибаутками. Особенно доставалось советнику президента. Все удивлялись, как он ухитряется быть на плаву. То был в оппозиции. Потом стал министром печати и информации…

Выступил и гость из России. Сказал так торжественно, что все слушали стоя.

— Я видел сегодня, — говорил московский гость, — все знаки казахской государственности и понял, что казахский народ вырос ментально до собственной государственности. То, что так и не смогли сделать те же уйгуры в Синьцзяне Китая, дунгане, чеченцы в России. И прочие курды… Как бы мы ни говорили, а Назарбаев, президент ваш, — молодец! Все-таки сумел сохранить единство страны. А это уже большое дело!

Все выпили. Разом. И советник начал подначивать его, Амантая. Мол, ты сказал сегодня такую прекрасную речь. И только на десятой минуте этой цветистой красивой речи вспомнил президента? А хитер ты, брат. Хитер!

На что он ответил ему:

— Знаешь! Он поедает наше время! То время, за которое мы могли бы сделать столько нужного для республики.

Потом он выпал из общего разговора. Стал беседовать с бывшим сотрудником администрации президента Бауржаном. О вере. Об исламе. Оказалось, что его старый знакомый давно уже исповедует суфизм. И в Алма-Ате есть группа людей, интеллигентных и интересных, которые работают над собой в этом мистическом направлении…

Пока они так беседовали, скульптор принялся поносить недавно сбежавшего из страны «Ушастика» — банкира Мухтара Аблязова:

— Украл, сволочь, пол-Казахстана! И удрал! — пьяно вопил тот.

Разговор притих. Но Бауржан разрядил обстановку, тихо заметив:

— Сказал имам Газали, да смилуется над ним Аллах: «Когда ты видишь человека, который подозревает плохое в людях, изыскивая в них недостатки, знай, что он сам в душе плохой и это дает о себе знать скверна его души. Он так делает потому, что смотрит на людей через призму своего внутреннего состояния. Верующий же любит искать для людей оправдание. А двуличный, наоборот, чувствует удовлетворение от грехов других. Сердце верующего благожелательно настроено в отношении всех».

Так сказал Бауржан.

Разошлись они далеко за полночь.

Вернувшись к себе, Амантай включил телевизор. Шли новости. Диктор, покончив с юбилеем, сообщил, что на западе Казахстана начались беспорядки. Полиция применила оружие:

— Десять человек убиты. Семьдесят пять ранены.