Загрузка...
Книга: Игра в большинстве
Назад: Глава 9
Дальше: Глава 11

Глава 10

Дети Фионы прибыли в Малибу в один и тот же день, через два дня после нее. Сама она приехала заранее – удостовериться, что к их приезду все готово, – купила продукты и журналы, расставила повсюду свежие цветы и убедилась, что все находится в рабочем состоянии. Они снимали один и тот же дом в течение семи лет, поэтому все было им знакомо и они чувствовали себя здесь почти как дома. Три недели, проведенные в Малибу, всегда были для них настоящими каникулами независимо от того, что они делали потом. А для Фионы это было лучшей частью года, единственным отпуском, который она себе позволяла, за исключением недели на Рождество, когда отправлялась с детьми кататься на лыжах. Она не могла себе представить, как можно проводить отпуск без детей. Планы ее сестры всегда были гораздо более гламурными, но Фиону устраивала ее жизнь.

Марк прилетел из Нью-Йорка к обеду, и Фиона была счастлива видеть его. Он не был дома с весенних каникул в марте и выглядел худым и бледным, как настоящий городской житель, но казался счастливым и здоровым. Весь в мыслях о предстоящей поездке в Кению, он поделился с Фионой своими планами, когда они обедали во внутреннем дворике и поджидали Элис. Она приехала через два часа после него с чемоданом, набитым купальниками и шортами, а все остальное, что могло понадобиться, планировала позаимствовать у матери. Она отбирала у Фионы половину гардероба за исключением одежды, которую та носила на работе. Элис ненавидела эти вещи и всегда говорила, что на работу следует одеваться более «прикольно», что вызывало смех у Фионы. Она не думала, что «прикольно» – это правильный выбор для генерального директора, и не могла представить себя на совете директоров в мини-юбке, да к тому же в споре с Уильямсом. Хотя это, конечно, подтвердило бы его мнение о ней.

Фиона до сих пор не получила отчет от детективной компании по поводу утечки информации. Найти источник оказалось гораздо сложнее, чем они предполагали. Но в ближайшее время ей обещали дать ответ. А Фиона решила не думать об этом, пока находится в Малибу. Это время она посвящала своим детям, и оно было для нее священным. Ее радовало, что взрослые дети все еще хотят проводить время с ней.

– Итак, что вы думаете по поводу ужина? – спросила Фиона, когда они лежали во внутреннем дворике в конце дня.

Перед этим все трое плавали в океане и долго гуляли по пляжу, а Марк катался на доске для серфинга, которую брал напрокат каждый год. Высокий привлекательный темноволосый юноша был очень похож на отца, только красивее. Единственное, что он унаследовал от Фионы, – это зеленые глаза. А вот Элис зато копия своей матери.

– Хотите куда-нибудь пойти или приготовим ужин дома?

– Давайте организуем барбекю, – предложил Марк и вызвался приготовить цыплят и овощи, что остальных вполне устроило.

Элис предложила сделать салат. Обычно они ели простую, здоровую пищу и не особо привередничали. Главное, что они все вместе. Фионе больше всего в их каникулах нравилось, что утром ее будили голоса детей и она проводила потом с ними весь день. Это было наивысшим удовольствием для нее, а расставание в конце каникул причиняло настоящую боль. Но сейчас – впереди еще много времени, она не думала об этом – и вечером, после ужина, они смотрели кино на огромном экране. В доме имелся кинотеатр с огромными удобными кожаными креслами, в отдельном здании был еще крытый бассейн, они пользовались им очень редко, предпочитая плавать в океане и гулять по пляжу.

Дни текли неторопливо, вечера проходили спокойно, а через неделю Фионе неожиданно позвонил на мобильный телефон Лоуган Смит. Она очень удивилась, услышав, кто это, и ей было интересно узнать, где он раздобыл ее номер. Сама она ему номер не давала, а в прошлый раз он звонил ей на работу. То, что он звонит во время ее отпуска, было сродни вторжению в личную жизнь.

– Что-нибудь случилось? – спросила Фиона, испугавшись, что он получил какую-то скандальную информацию о ПНТ – возможно, об утечке, – прежде чем она сама узнала.

Она забеспокоилась сразу же, едва услышав его имя, хотя голос и не узнала.

– Нет, – ответил он. – Я предупреждал вас, что вскоре снова позвоню. Просто хотел узнать, не смогу ли убедить вас дать мне интервью, о котором мы говорили в прошлый раз.

– И поэтому звоните?

Она казалась встревоженной и не очень довольной, хотя в прошлый раз была с ним весьма любезна. Но сейчас не тот случай: она не на работе.

– Да. А в чем дело? Я не вовремя?

– Я провожу каникулы с детьми и сейчас не работаю. И, как уже говорила, не хочу давать никаких интервью. Ни сейчас, ни потом. И не говорю о делах, когда отдыхаю.

В отпуске Фиона хотела быть не генеральным директором, а только матерью.

– Мне очень жаль. Правда жаль. Я бы тоже не хотел на отдыхе говорить о делах. – Внезапно он подумал, что она могла быть в каком-нибудь экзотическом месте, например на Таити, в Европе или в Новой Зеландии – да где угодно. – Надеюсь по крайней мере, что мы с вами находимся в одном часовом поясе и я не разбудил вас.

– Нет, все в порядке, – коротко сказала Фиона, но, вспомнив, поинтересовалась: – Откуда у вас номер моего телефона?

– Мне его дали в вашем офисе.

Он говорил извиняющимся тоном. Она заставила его чувствовать себя так, будто он совершил преступление, позвонив ей, когда она находится на отдыхе с детьми.

– Моя ассистентка сейчас в отпуске. Наверное, вам дала его девушка, временно ее замещающая. Извините, не хотела показаться невежливой, но я привыкла уделять все свое внимание детям, когда провожу время с ними. В офисе знают, что мне можно звонить только в том случае, если произошло что-то крайне важное. – Ее голос слегка смягчился. – Я вернусь на работу через две недели, тогда и поговорим, но интервью не будет.

Фиона говорила весьма решительно, и это разбило все его надежды написать о ней статью. Он надеялся, она передумает, когда он снова позвонит, но этого не случилось, что она ясно дала ему понять. В известном смысле его восхищало, что ее совсем не привлекала перспектива оказаться в центре внимания. К тому же она, очевидно, очень серьезно относилась к семейным ценностям и казалась очень славной, совсем не такой, какой можно было ожидать увидеть женщину ее положения. Это подтвердило его теорию о разнице между мужчинами и женщинами, занятыми на тех же должностях, что и она. Большинство мужчин не выразили бы недовольства, если бы им позвонили во время отдыха с детьми. Фиона же относилась очень серьезно к обеим своим ипостасям – матери и генерального директора.

– Послушайте, может быть, позволите пригласить вас на обед, когда вернетесь, чтобы я мог извиниться за назойливость и доказать, что вовсе не так груб, как вы могли подумать?

– Я не думаю, что вы грубый, просто очень напористый, – честно сказала она со смехом. – Вы стремитесь заполучить историю, но от меня ее не получите. Я не занимаюсь рекламой нашей компании. Я генеральный директор и управляю бизнесом, этого достаточно.

– Это и делает вас такой интересной, Фиона. Все мужчины в вашем положении, с которыми я встречался, падки на прессу и надоели мне до смерти. Каждый из них готов на многое – лишь бы написали. А вы не хотите дать даже пятиминутное интервью, мне, лауреату Пулитцеровской премии. Я очень хороший журналист, – сказал он почти умоляющим тоном, и Фиона снова рассмеялась.

– Я знаю: читала ваши статьи, – и сестра говорит, что ей очень понравилась серия о Манделе, просто я не хочу засвечиваться в прессе. Я не кинозвезда. Я управляю компанией, и никого не касается, как делаю это. И до тех пор пока мои акционеры довольны, это все, что меня интересует. Рядовым налогоплательщикам не обязательно знать обо мне. Я люблю анонимность и предпочитаю вести тихий образ жизни с моими детьми, так что вы обратились не по адресу. И как источник информации я тоже не гожусь, потому что не выдаю секретов, так что со мной вы просчитались.

Она выразила свою точку зрения предельно ясно.

– Все понял. Мне жаль. Действительно жаль. – Похоже, он был обескуражен и смущен. – И все-таки я позвоню, чтобы пригласить на обед, хотя, возможно, вы скажете, что не обедаете и у вас нет на это времени.

– Так оно и есть.

– Желаю вам славно провести каникулы, – искренне пожелал он и прервал связь.

Фиона тут же позвонила в офис и сделала внушение временной секретарше. Девушка извинилась и пообещала впредь не давать никому номер ее мобильного телефона.

После этого Фиона забыла о нем и сконцентрировала все внимание на детях. Они от души наслаждались отдыхом в Малибу, и Элис была в восторге, когда приехал Джон и провел с ними четыре дня. Фиона с радостью обнаружила, что он на самом деле ей понравился. Он умный, добрый, воспитанный, замечательно относится к Элис, а с Марком они сблизились как братья и даже ходили вместе на рыбалку. Джон казался очень взрослым, хотя и был на два года моложе Марка, и прекрасно вписался в их семью. Фиона никогда не видела дочь такой счастливой. Ей представился случай обсудить это с ней, когда мужчины пошли кататься на серфинге.

– Похоже, у вас серьезные отношения, – заметила Фиона.

Она не возражала, но они еще очень молоды, и ей не хотелось, чтобы дочь торопилась с замужеством. Элис сказала, что они пока об этом не думают, но с готовностью подтвердила, что влюблены друг в друга. Фиона разрешила им спать в одной комнате. Он действительно славный юноша с правильными жизненными ценностями и глубоко уважает своих родителей, что Фионе очень понравилось.

– Мы просто получаем удовольствие от общения, – непринужденно сказала Элис. – Я не хочу выходить замуж еще лет десять, если вообще захочу. И по-прежнему намерена поступить в бизнес-школу, а перед этим поработать несколько лет. Джонни тоже собирается поступать в Гарвард. Будет здорово, если мы оба поступим туда или в Стэнфорд. Но это еще не скоро. Мы не строим никаких планов на будущее, просто наслаждаемся жизнью.

– Так и должно быть, дорогая. – Фиона обняла дочь. Было так приятно проводить вместе целый день. – Мне он действительно понравился.

– Он хочет, чтобы ты познакомилась с его родителями. Может быть, мы как-нибудь поужинаем все вместе в сентябре? На лето они уезжают на озеро Тахо – во всяком случае мама, – а отец работает и приезжает на выходные. Похоже, у него такой же напряженный график, как у тебя. – Фиона не удивилась, услышав это. – Его мама окончила юридический институт, но никогда не работала. Она домохозяйка, что мне лично кажется ужасным, – сказала Элис, неспособная понять то поколение женщин, которые получали образование, потом выходили замуж и никогда не работали. – Она помогает его отцу занимать клиентов. И заботится о детях. И все это звучит очень скучно, – заключила Элис, и Фиона рассмеялась.

– Это как раз то, чем занимаются жены высокопоставленных служащих, по крайней мере занимались раньше. Может быть, она пойдет работать, когда младшая сестра Джона поступит в колледж.

– Она работает волонтером в приюте для бездомных.

Элис это казалось благородным занятием, но сама она предпочитала такую жизнь, которую вела ее мать, то есть хотела заниматься собственной карьерой по окончании бизнес-школы. На своем примере мать показала ей, что можно иметь детей и одновременно работать и даже добиваться выдающихся успехов. И Джон говорил, что тоже предпочел бы такой образ жизни. Она обсуждала с ним развод своих родителей и рассказывала, как относился ее отец к карьере матери. Ей не хотелось бы оказаться в подобной ситуации. Элис, будучи современной молодой женщиной, тоже хотела бы иметь такую же блистательную карьеру, как у ее матери. И Джон, современный молодой человек, рассчитывал на то, что его жена будет работать и он сможет гордиться ею. Конечно, если их отношения продлятся довольно долго. И втайне они оба надеялись, что так оно и будет, но пока еще слишком рано строить такие планы.

Фионе нравилось и то, что Элис рассказывала о своем друге, и то, что она видела собственными глазами в течение четырех дней. Она с нетерпением станет ждать встречи с Вестонами осенью, чтобы познакомиться поближе. У них с Маршаллом много общего, а вот женщины вроде Лиз Вестон никогда особенно ее не привлекали. Она вела образ жизни, который Фиона возненавидела бы, но ей очень нравился их сын, что говорило во многом в их пользу. Частью этого уравнения были оба родителя, а не какой-либо один из них.

В последний вечер перед отъездом Джона они отправились в итальянский ресторанчик в Малибу. Все четверо прекрасно проводили время, много разговаривали и смеялись. Джон чувствовал себя частью их семьи, и за обедом Фиона пожаловалась, что будет скучать без него. Джон ответил, что ему тоже очень не хочется уезжать. Они договорились, что Элис приедет погостить к ним на Тахо, после Малибу. А Джон пригласил Марка приехать к ним на выходные, перед тем как он отправится в Кению, и Марк с нетерпением ждал этого момента.

Джон поддразнивал Элис по поводу ее жалких попыток рыбачить и отвращения, с которым она снимала рыбу с крючка, когда в ресторан вошли две женщины и заняли столик по соседству. С ними были две маленькие девочки, и Фиона сразу же заметила, что они близнецы. Элис взглянула на них и улыбнулась, а Фиона сказала, что они очаровательны и похожи на свою мать, ослепительную женщину с копной мягких светлых волос. А женщина с ними, должно быть, ее подруга. Элис улыбнулась близнецам, и те застенчиво улыбнулись в ответ. Блондинка окинула взглядом их компанию, от души веселившуюся. Фиона заметила, что у нее очень печальные глаза. Она была очень грустна: что-то явно причиняло ей боль, – но неизменно ласково обращалась с детьми. Джон оглянулся и тоже улыбнулся девчушкам, потом снова принялся дразнить Элис, пока та не потеряла терпение и не пригрозила, что швырнет в него еду, если не остановится.

– Джон Вестон! Прекрати это немедленно, или я не поеду с тобой на озеро Тахо!

Он перегнулся через столик, поцеловал ее и сказал, что просто пошутил. Но Фиона заметила, стоило Элис произнести его имя, как молодая блондинка резко повернула голову и напряженно посмотрела на Джона, словно старалась запомнить. Она была словно загипнотизирована им. Никто за их столом этого не заметил. Молодежь продолжала подшучивать друг над другом и обсуждать рыбалку, но Фиона видела глаза этой женщины, и что-то в ней было такое, отчего у нее болезненно сжалось сердце. Весь последующий час женщина смотрела только на Джона и больше ни на кого другого, изучая каждое его движение, каждый жест, словно пытаясь найти кого-то, кого потеряла. Фиона заметила, как она прошептала что-то на ухо подруге, которая также пристально принялась разглядывать Джона. Обе женщины не сводили с него глаз, а когда их компания собралась уходить, смотрели ему вслед, пока он не вышел из ресторана. Сам Джон этого не заметил, и Фиона ничего ему не сказала. А когда они ушли, Эшли опустошенно взглянула на Бонни. Единокровный брат ее дочерей сидел в нескольких сантиметрах от них и понятия не имел, кто они такие.

Она узнала сына Маршалла сразу же, едва услышала его имя. Джон выглядел в точности как его отец и так же радовался жизни. Он несколько раз улыбнулся ее дочерям, которые завороженно смотрели на веселившихся людей за соседним столиком. Эшли почувствовала, как сердце снова болезненно сжалось из-за осознания того, что ей и ее дочерям нет места в мире Маршалла. Никто о них не знал и, возможно, никогда не узнает. У Кассии и Кендалл было два единокровных брата и сестра, о которых они ничего не знали. Они существуют в другом мире, спрятанные отцом, и тем не менее их пути по чистой случайности сегодня пересеклись.

Эшли была в слезах, когда осмелилась позвонить Маршаллу этим вечером и рассказать обо всем. Он возвращался домой с озера Тахо, где проводил выходные с Лиз, Линдсей и их друзьями. Эшли рассказала, какой Джон красивый юноша, как похож на него, и Маршалл был шокирован и испуган. Казалось, его сын полностью завладел ее мыслями.

– Ты ничего ему не говорила?

– Нет, не говорила. Я не могла, – печально сказала Эшли, и Маршалл испытал облегчение. – Но девочки – его сестры, а он понятия не имеет об их существовании. Это неправильно, – добавила она убитым голосом.

Но он ничего не мог с этим поделать, и она знала это. Он был просто рад, что она не утратила хладнокровия, ничего не сказала Джону и не представилась.

– Когда-нибудь они все встретятся, – пообещал ей Маршалл, но Эшли долго не отвечала.

Его двойная жизнь начала подтачивать ее веру в него, особенно это усилилось после скандала с обвинениями в сексуальных домогательствах. С тех пор как она узнала, что он обманывал ее, все изменилось. Даже если это была всего одна ночь, во что она уже не верила. Он лгал Лиз восемь лет, и, возможно, теперь поступает так же и с ней.

– Для меня это тоже нелегко, – напомнил он, словно пытаясь вызвать ее сочувствие, но не дождался.

У него была возможность все изменить, но до сих пор он предпочитал этого не делать. Он продолжал лгать Лиз, а ее с детьми держал в тайном убежище. И вот только что они были совсем рядом с его сыном, но разошлись, как корабли в ночном море, будто она и ее дочери ничего не значили. Когда они закончили разговор, Эшли долго плакала, понимая, что, вполне возможно, все останется как есть. Она начала терять надежду, что ситуация когда-нибудь изменится.

Назад: Глава 9
Дальше: Глава 11

Загрузка...