Загрузка...
Книга: После ссоры п-2
Назад: Глава 40
Дальше: Глава 42

Глава 41

Тесса

Хардин бледнеет. Потирает руками колени. Проводит рукой по волосам. Смотрит в потолок, а затем снова опускает взгляд. Глубоко внутри он, наверное, надеется, что это поможет избежать беседы.

Но наконец начинает:

– Еще в Англии у меня была дерьмовая компания друзей. Думаю, они были такими, как Джейс… Мы придумали такую штуку… типа игры. Выбирали девушек друг для друга и соревновались, кто первым трахнет свою.

Внутри у меня все обрывается.

– На следующей неделе победившему доставалась самая горячая штучка, ну, и еще деньги…

– И сколько недель это длилось? – с печалью спрашиваю я.

Я не хочу этого знать, но должна.

– Прошло всего пять недель, прежде чем та девушка…

– Натали, – говорю я, связывая факты воедино.

Хардин смотрит куда-то в окно.

– Да… последней была Натали.

– И что ты с ней сделал? – Я боюсь услышать его ответ.

– На третьей неделе… Джеймс решил, что Мартин нам врет, и решил, что нужно доказательство…

Доказательство. Это слово будет преследовать меня вечно. Вспоминаю о запачканной кровью простыне, и грудь разрывается от боли.

– Не такие доказательства… – Он понял, о чем я думаю. – Фотографии…

Я открываю рот от удивления.

– Фотографии?

– И видео… – признается он, закрывая лицо руками.

Видео?

– Ты записывал секс с кем-то на видео? Она знала об этом? – спрашиваю я. Но ответ мне известен даже прежде, чем он качает головой. – Как ты мог? Как ты мог так поступить с кем-то? – Я начинаю плакать.

Меня поражает внезапная мысль, что я совсем не знаю Хардина, и я с трудом сглатываю комок, застрявший в горле. Я неосознанно отодвигаюсь от него и вижу, как его глаза наполняются болью.

– Не знаю… мне просто было все равно. Это было развлечением… ну, не совсем развлечением, но меня это никак не беспокоило.

Его честность словно ножом вонзается в мое сердце, и впервые я жалею, что он решил не скрывать это от меня.

– И что случилось с Натали? – спрашиваю я резко и вытираю слезы.

– Когда Джеймс посмотрел видео с ней… Он захотел сам ее трахнуть. А когда она ему отказала, он всем показал это видео.

– О господи! Бедняга. – Мне так жаль, что они сделали с ней такое – что Хардин поступил с ней так.

– Видео распространилось так быстро, что ее родители узнали о случившемся в тот же день. Ее семья занимала серьезное положение в их религиозной общине… и эту новость они восприняли не лучшим образом. Натали выгнали из дома, но слухи распространились, и частный университет, куда она собиралась поступать, отказал ей в стипендии.

– Ты разрушил ей жизнь, – тихо говорю я.

Хардин разрушил жизнь этой девушки так же, как мог разрушить мою. Ждет ли меня подобная судьба? Или я уже стала как она?

Я смотрю на него.

– Ты говорил, что никогда раньше не был с девственницей.

– Она не была девственницей. До этого уже спала с одним парнем. Но именно из-за всего этого мама отправила меня сюда. Там все знали об этой истории. Меня нет на видео. То есть это я ее трахал, но меня не видно – заметны только тату на моей руке. – Он ударяет сжатым кулаком по ладони. – Вот этим я и известен в родном городе…

Голова кругом.

– Что она сказала, когда узнала, как ты поступил с ней?

– Сказала, что влюбилась в меня… и попросилась пожить, пока она не найдет себе другое место.

– Ты согласился?

Он качает головой.

– Почему?

– Потому что не хотел. Мне не было до нее никакого дела.

– Как ты можешь так равнодушно об этом говорить? Ты что, не понимаешь, что ты с ней сделал? Ты ее обманул. Ты занимался с ней сексом и записал это на видео. Ты показал это своим друзьям и практически всей школе, и она лишилась стипендии и семьи – из-за тебя! А потом ты не нашел в себе ни капли жалости, чтобы помочь ей, когда ей некуда было пойти? – кричу я и встаю. – Где она сейчас? Что с ней стало?

– Не знаю. Я этим не интересовался.

Самое ужасное – каким обыденным и равнодушным тоном он это говорит. Это отвратительно. Я вижу закономерность, вижу сходство между мной и Натали. Мне тоже некуда было пойти из-за Хардина. Мои отношения с матерью разрушились из-за Хардина. Я влюбилась в него, когда он вел со мной свою грязную игру.

Хардин тоже поднимается, но не подходит близко, сохраняя дистанцию между нами.

– О боже мой… – меня трясет. – Ты и меня снимал на видео, снимал?

– Нет! Господи, нет! Я бы никогда такого с тобой не сделал! Тесса, клянусь богом, я не делал этого.

Глубоко внутри я верю его словам – по крайней мере этим, – хотя не должна.

– Сколько еще их было? – спрашиваю я.

– В смысле, сколько еще?

– Скольких ты снял на видео?

– Только Натали… пока не приехал сюда.

– Ты опять это сделал! После всего, что случилось с беднягой Натали, ты снова записывал видео? – кричу я.

– Всего один раз… сестру Дэна, – отвечает он.

Сестру Дэна?

– Твоего друга Дэна? – Теперь все понятно. – Так вот что имел в виду Джейс, когда вы ругались!

Я совершенно забыла о ссоре Дэна и Хардина, но Джейс намекал, что отношения между ними были напряженными.

– Почему ты сделал это, ведь он был твоим другом? Ты кому-нибудь показывал видео?

– Нет, никому. Я удалил запись после того, как отправил Дэну один скриншот… Я правда не знаю, зачем я так поступил. Он вел себя как настоящий засранец: познакомил нас и тут же начал угрожать, чтобы я держался от нее подальше, и мне захотелось трахнуть ее, просто чтобы его позлить. Он все равно тот еще придурок, Тесса.

– Разве ты не понимаешь, как далеко это все зашло? Как далеко зашел ты? – ору на него я.

– Я понимаю! Я все это понимаю, Тесса!

– Я думала, что спор насчет меня был твоим самым ужасным поступком… но, бог мой, это все намного хуже.

История Натали не задевает меня так, как когда-то новость о споре Хардина и Зеда, хотя кажется более подлой и мерзкой и заставляет меня усомниться во всем, что я знала о Хардине – думала, что знала. Я понимала, что он не идеален, что он далек от совершенства, но не думала, что он может пасть так низко.

– Все это было до тебя, Тесса, это мое прошлое. Пусть прошлым оно и останется, – умоляет он. – Я стал другим человеком, лучшим человеком – благодаря тебе.

– Хардин, тебе даже нет дела до того, что стало с этими девушками! Ты ведь даже не чувствуешь себя виноватым, я права?

– Я признаю свою вину.

Я наклоняю голову и смотрю на него, прищурившись.

– Только потому, что теперь я об этом знаю. – Он не пытается оправдаться, поэтому я продолжаю: – Тебя не волновала их судьба, ничья судьба!

– Ты права! Меня это не волнует, мне похрен на всех, кроме тебя! – кричит он в ответ.

– Это уже слишком, Хардин! Даже для меня… Этот спор, эта квартира, все эти ссоры, обманы, наше перемирие, моя мать, твоя мать, Рождество – это слишком, черт возьми, много! Я вздохнуть не успеваю между всеми этими… неприятностями. Одному богу известно, что ты еще там натворил! – Я не сдерживаю слезы. – Получается, я совсем тебя не знаю?

– Знаешь, Тесса! Ты по-настоящему знаешь меня. Это был не я – вот он я. Вот какой я сейчас. Я люблю тебя! Я сделаю все ради тебя, ради того, чтобы ты увидела, кем я стал, – тем, кто любит тебя больше жизни, тем, кто танцует на свадьбах и наблюдает, как ты спишь, тем, кто не может начать свой день без твоего поцелуя, тем, кто скорее умрет, чем будет жить без тебя. Вот кто я, вот кем я стал. Прошу, не разрушай все это. Прошу тебя, детка!

Его зеленые глаза блестят; я тронута его словами, но этого недостаточно. Он подходит ко мне, и я отступаю назад. Я должна суметь все обдумать. Вытянув перед собой руку, я говорю:

– Мне нужно время. Все это не укладывается у меня в голове.

Он расслабляет плечи и, кажется, успокаивается.

– Ладно… ладно… обдумай.

– Только не рядом с тобой, – добавляю я.

– Нет…

– Да, Хардин. Я не могу мыслить разумно, когда я с тобой.

– Нет, Тесса, ты никуда не уйдешь, – решительно заявляет он.

– Не тебе решать, что мне делать, – отрезаю я.

Он вздыхает и запускает пальцы в волосы, с силой их дергая.

– Хорошо… хорошо… тогда давай я уйду. А ты оставайся здесь.

Я хочу возразить, но действительно не хочу отсюда уходить. Хватит с меня номеров в мотеле, тем более завтра Рождество.

– Я вернусь утром… если только тебе не понадобится больше времени, – говорит Хардин.

Он обувается, затем протягивает руку к крючку для ключей и понимает, что на его машине уехала Триш.

– Возьми мою, – предлагаю я.

Он кивает и подходит ближе ко мне.

– Не надо, – прошу я, вытягивая перед собой руки. – Кстати, ты все еще в пижаме.

Хардин, хмурясь, оглядывает себя, потом идет в спальню и через две минуты возвращается полностью одетым. Останавливается и, посмотрев мне в глаза, говорит:

– Прошу, не забывай, что я люблю тебя и что я изменился.

Уходит и оставляет меня одну в квартире.

Назад: Глава 40
Дальше: Глава 42

Загрузка...