Загрузка...
Книга: После ссоры п-2
Назад: Глава 35
Дальше: Глава 37

Глава 36

Тесса

Меня будит вибрация телефона на столике; Хардин спит, положив голову мне на живот. Осторожно – как можно осторожнее – беру в руки этот надоедливый предмет. На экране высвечивается имя моей матери. Я недовольно мычу, но все же отвечаю.

– Тереза? – раздается ее голос.

– Да.

– Где ты и во сколько приедешь? – спрашивает она.

– Я не поеду, – сообщаю я.

– Сегодня же сочельник, Тесса. Я понимаю, как тебя расстроила эта новость насчет твоего отца, но ты должна провести праздник со мной, а не сидя в одиночестве в каком-нибудь отеле.

Я все же чувствую себя немного виноватой из-за того, что не провожу праздники с матерью. Она не самая приятная женщина, но, кроме меня, у нее никого нет. Тем не менее говорю:

– Я не поеду сейчас в такую даль, мама. Идет снег, и я не хочу вести машину в такую погоду.

Хардин поднимает голову. Я не успеваю намекнуть ему, чтобы он помолчал.

– В чем дело? – спрашивает он, и я слышу, как удивленно выдыхает моя мать.

– Тереза Янг! О чем ты только думаешь? – кричит она.

– Мама, я никуда сейчас не поеду.

– Это ведь он, правда? Я узнаю его голос!

Ужасное начало дня. Я отодвигаюсь от Хардина и свешиваю ноги с кровати, прикрывая свое обнаженное тело одеялом.

– Я нажимаю отбой, мама.

– Даже не смей броса…

Но я все-таки бросаю трубку. И ставлю телефон на бесшумный режим. Я понимала, что она рано или поздно узнает об этом, просто надеялась, что это будет позже.

– Ну, теперь она знает, что мы снова… мы. Она услышала твой голос и взбесилась, – говорю я и показываю телефон с двумя пропущенными за последнюю минуту вызовами.

Он сворачивается вокруг меня.

– Ты ведь предполагала, что она все узнает, – оно к лучшему, что это случилось именно так.

– Не уверена. Я могла бы сказать ей сама, а она услышала твой голос на фоне разговора.

Он пожимает плечами.

– Какая разница. Она бы в любом случае взбесилась.

– И все же. – Меня немного злит его реакция. Я знаю, что ему нет до нее никакого дела, но она все-таки моя мать, и я не хочу, чтобы она вот так обо всем узнавала. – Ты мог бы быть повежливее.

Он кивает и говорит:

– Прости.

Я ожидала, что он нагрубит в ответ, так что его извинение оказалось приятным сюрпризом.

Хардин улыбается и тянет меня к себе.

– Сделать тебе завтрак, Дейзи?

– Дейзи? – удивленно переспрашиваю я.

– Сейчас рано, и я не вполне готов приводить цитаты из художественной литературы, но ты сейчас такая сердитая, вот я и назвал тебя Дейзи.

– Дейзи Бьюкенен не была сердитой. И я тоже не сердитая. – Я надменно хмыкаю, но не могу не улыбнуться.

Он смеется.

– Еще какая сердитая. И откуда ты знаешь, о какой именно Дейзи я говорю?

– Их не так уж много, и я достаточно хорошо тебя знаю.

– Правда?

– Да, и твоя попытка оскорбить меня полностью провалилась, – подшучиваю я над ним.

– Да-да… миссис Беннет, – выдает он в ответ.

– Предполагаю, раз ты сказал «миссис», то речь идет не об Элизабет, а о ее матери, а значит, ты хочешь назвать меня сварливой. Опять же, учитывая твое утреннее занудство, можно все же подумать, что ты намекаешь на мое очарование? С тобой не угадаешь. – Я улыбаюсь.

– Ладно, ладно… Боже! – Он тоже смеется в ответ. – Одна неудачная шутка – и мужчина проклят навеки.

Былое раздражение исчезает. Продолжая шутливую перебранку, мы вылезаем из кровати. Хардин говорит, что раз мы никуда не поедем, то можно ходить в пижамах. Правда, для меня это непривычно. Будь мы у моей матери, мне бы полагалось спускаться к обеду в лучшем платье.

– Можешь взять вон ту футболку. – Он показывает на майку, которая валяется на полу.

Улыбнувшись, я поднимаю ее и надеваю под спортивные брюки. Не припомню, чтобы мы с Ноем когда-нибудь видели друг друга в домашней одежде. В последнее время я почти не пользуюсь косметикой, но всегда хорошо одеваюсь. Интересно, что бы подумал Ной, явись я к нему в таком виде. Забавно, я была уверена, что чувствую себя рядом с ним уютно и веду себя естественно, потому что мы так давно знакомы, но в действительности он совсем не знает меня. Он не знает меня настоящую – такой я не стесняюсь показать себя рядом с Хардином.

– Готова? – спрашивает он.

Я киваю и завязываю волосы в небрежный пучок. Затем выключаю телефон, кладу его на комод и иду за Хардином в гостиную. Квартира наполняется запахом вкуснейшего кофе: Триш стоит у плиты и переворачивает блинчики.

Она с улыбкой поворачивается к нам.

– С Рождеством!

– Еще не Рождество, – возражает Хардин, и я бросаю на него сердитый взгляд.

Он закатывает глаза, а потом улыбается маме. Я наливаю себе чашку кофе и благодарю Триш за то, что она приготовила завтрак. Мы с Хардином садимся за стол, и она рассказывает о том, как бабушка учила ее готовить именно такие блинчики. Хардин внимательно слушает и даже иногда улыбается.

Когда мы принимаемся за восхитительные блинчики с малиной, Триш спрашивает:

– Откроем подарки сегодня? Ты ведь, наверное, завтра будешь у мамы?

Я не знаю, как ей ответить, и пытаюсь подобрать нужные слова.

– Я… вообще-то, я… я сказала…

– Завтра она идет к моему отцу. Она пообещала Лэндону прийти, а раз она его единственный друг, то отказать ему никак не может, – перебивает Хардин.

Я благодарна ему за пояснения, но говорить, что у Лэндона есть всего один друг, – некрасиво… Хотя, может, это действительно так. Ведь у меня тоже нет друзей, кроме него.

– А… хорошо. Детка, не стесняйся говорить со мной на эту тему. Я ничего не имею против того, что ты проводишь время у Кена дома, – успокаивает Триш, хотя я не уверена, к кому из нас она обращается.

Хардин качает головой.

– Я не иду. Тесса передаст им, что нас не будет.

Триш замирает, откусывая блинчик.

– «Нас»? Они пригласили меня? – Ее голос полон удивления.

– Да… они хотели, чтобы вы оба пришли, – говорю я.

– Почему? – спрашивает она.

– Я не знаю… – запинаюсь я.

Я правда не знаю. Карен так добра, и я понимаю, что она действительно хочет наладить отношения между бывшим мужем и сыном – другого объяснения у меня нет.

– Я уже сказал, что мы не пойдем. Не беспокойся об этом, мам.

Триш задумчиво пережевывает блинчик.

– Нет, может, нам все-таки следует пойти, – наконец выдает она, чем изумляет и меня, и Хардина.

– С чего тебе вдруг хочется идти туда? – нахмурившись, спрашивает Хардин.

– Не знаю… последний раз я видела твоего отца почти десять лет назад. Думаю, я обязана увидеть, как он изменил свою жизнь. И к тому же я уверена, что ты не захочешь расставаться с Тессой в Рождество.

– Я могу остаться здесь, – предлагаю я.

Не хочу отказывать Лэндону, но и Триш не должна чувствовать, будто ее заставляют пойти туда.

– Нет-нет, все в порядке. Мы должны пойти все вместе.

– Ты уверена? – Судя по голосу, Хардин явно взволнован.

– Да… будет не так уж плохо. – Она улыбается. – Кроме того, раз Кэти научила Тессу готовить такое печенье, представь, какой вкусный у них будет обед.

– Карен, мам, ее зовут Карен.

– Эй, она все-таки новая жена моего бывшего мужа, с которой я проведу Рождество. Могу называть ее как захочу. – Она смеется, заражая своим смехом и меня.

– Я скажу Лэндону, что мы все придем, – говорю я и иду в спальню, чтобы взять телефон.

Никогда не думала, что проведу Рождество с Хардином и его семьей – причем с обоими родителями. В последние месяцы все происходящее оказывается неожиданным.

Включаю телефон и вижу, что три голосовых сообщения – наверняка от матери. Я не обращаю на них внимания и звоню Лэндону.

– Привет, Тесса, с сочельником тебя! – радостно отзывается он. Я ясно представляю его счастливую улыбку.

– И тебя с сочельником, Лэндон.

– Спасибо! Прежде всего, надеюсь, ты не собираешься кинуть нас?

– Нет, конечно, нет. Даже наоборот. Я звоню, чтобы уточнить: приглашение для Хардина и Триш все еще в силе?

– Правда? Они хотят прийти?

– Да…

– Значит, вы с Хардином…

– Да… знаю, я просто идиотка…

– Я этого не говорил.

– Знаю, но ты так думаешь.

– Нет. Я так не думаю. Можем поговорить об этом завтра, но ты никакая не идиотка, Тесса.

– Спасибо, – искренне благодарю я его.

Он единственный, чье мнение на этот счет не окажется негативным.

– Я передам маме, что они придут. Она будет рада, – говорит он, и мы прощаемся.

Я иду в гостиную, где Хардин и Триш уже сидят, держа на коленках свои подарки. На диване стоят еще две коробки – видимо, для меня.

– Я первая! – заявляет Триш и снимает с коробки оберточную бумагу со снежинками.

Она достает спортивный костюм, который я купила, и широко улыбается.

– Я их обожаю! Откуда ты только узнала? – говорит она, показывая на серый костюм, в который одета.

– Я не очень умею выбирать подарки, – признаюсь я.

Она хихикает в ответ.

– Не глупи, это очень мило, – уверяет она меня и начинает открывать второй подарок.

Посмотрев, что лежит внутри, Триш крепко обнимает Хардина и достает подвеску с гравировкой «Маме» – как он и говорил. Еще он купил ей плотный шарф, который, по-видимому, ей тоже понравился.

Я очень жалею, что ничего не купила Хардину. Все это время я знала, что мы снова будем вместе, и думаю, он тоже это понимал. Он не говорил, приготовил ли он мне подарок, но на обеих коробках написано «От Триш», и я чувствую огромное облегчение.

Настает очередь Хардина. Увидев купленную мамой одежду, он старается выдавить как можно более правдоподобную улыбку. Среди вещей вижу красную рубашку с длинным рукавом; я пытаюсь представить Хардина в одежде других цветов, кроме белого и черного, но у меня не получается.

– Теперь ты, – говорит он мне.

Я взволнованно улыбаюсь и развязываю блестящий бант, завязанный на первой коробке. Выбирать женскую одежду у Триш выходит намного лучше: доказательство этого – бледно-желтое платье. Короткое, в стиле бэби-долл – мне нравится.

– Спасибо, оно очень красивое.

Я благодарю ее и обнимаю. Я правда очень рада, что она подумала о подарке для меня. Мы только что познакомились, но она так добра ко мне, что мне кажется, будто мы знаем друг друга уже давно.

Вторая коробка намного меньше, но упакована так тщательно, что открыть ее довольно трудно. Когда я наконец продираюсь сквозь слои бумаги, внутри я вижу браслет – браслет с подвесками, такой необычный, что я ничего подобного раньше не видела. Триш так же умело выбирает подарки, как и ее сын. Я достаю его и провожу пальцами по веревочному плетению, рассматриваю подвески. Их всего три, и каждая размером чуть больше ногтя. Две подвески сделаны из металла, а третья, белая… может, из фарфора? Белая подвеска имеет форму знака бесконечности в виде двух сердец. Как татуировка на запястье Хардина. Я тут же перевожу взгляд на него, потом на его тату. Он ерзает, и я снова смотрю на браслет. Вторая подвеска – в виде музыкальной ноты, а третья, побольше, имеет форму книги. Я рассматриваю книжечку-подвеску и замечаю, что сзади на ней что-то написано.

«Из чего бы ни были сделаны наши души, это души очень близких людей».

Я поднимаю взгляд на Хардина, стараясь сдержать слезы. Это подарок не от его мамы.

А от него.

Назад: Глава 35
Дальше: Глава 37

Загрузка...