Книга: Долина смертных теней
Назад: Глава 12 Душа-без-Тени
Дальше: Глава 14 Сделка у финиша

Глава 13
Рейс в один конец

Командиром этого отряда оказался моложавый офицер, говоривший на ломаном русском с сильным акцентом.
– Кто такие есть? – крикнул он, прячась за машиной.
Макс чувствовал себя неуютно под прицелами десятков стволов.
– Мы из Вологды, а вы-то сами кто?
– Что есть Вологда? – Офицер проигнорировал вопрос Макса.
Уже одним этим он вызвал в душе наемника неприязнь: типичное поведение человека, привыкшего говорить с позиции силы. Когда за тобой сотни стволов, вежливость не обязательна. Пустынник же только молча отслеживал движения головы командира в прицел, и в его глазах Макс даже не увидел, а скорее угадал бесконечную, слепую ненависть.
– Вологда – город на севере. Тысяча двести километров отсюда! – крикнул Слепнев.
– А, так вы из ледниковой земли? – догадался офицер. – Мы есть экспедиционный корпус армии Соединенных Штатов Европы! Я есть полковник Герхард Смит! Назовите свою цель пребывать здесь!
– Вот сука, – прошипел Игорь. – Это наша земля, русская, и мы еще должны отчитываться перед приблудным немцем?!
– Кажется, ты начал разделять мои к ним чувства, хоть и по другой причине, – ответил ему Пустынник.
Макс ничего не сказал. Игорь, ясен пень, крепко не прав. Нету больше русской земли. Нет больше хозяина этих краев. Тут у кого больше пушка – тот и прав. Ну или у кого когти длиннее. До чего же глупо цепляться за принадлежность к стране, прекратившей существование более восьмидесяти лет назад.
– Мы проводим тут разведку, ищем место для переселения! – крикнул Слепнев офицеру. – Кто бы мог подумать, что здесь есть еще люди, кроме нас!
Офицер быстро посовещался с кем-то, целиком спрятавшимся за машиной, и ответил:
– Тогда добро пожаловать! Ваше оружие вешать за спину – вам оно тут не нужно.
– Боится, – процедил презрительно Игорь.
– Чужак в чужой земле – еще бы ему не бояться, – хмыкнул Пустынник, вешая винтовку на плечо, и сделал приглашающий жест рукой. – Семен Борисович, ваш выход.
Макс с интересом посматривал по сторонам: многое оказалось ему в диковинку, в том числе машины, оружие и люди. Помимо офицера по-русски сносно изъяснялись более десяти человек, так что обмен вопросами и ответами между лидерами групп быстро перерос в полномасштабный разговор с участием десятков людей. Макс выцепил из толпы парня в черной куртке – тот оказался летчиком с очень знакомым лицом.
– Приятель, это случайно не ты вчера хотел приземлиться возле брошенного вертолета?
– Так вы нас видели? Были рядом? – встрепенулся тот.
– Ага. Мы нашли его незадолго до вашего прилета. А ты хорошо говоришь по-русски. Тебя как зовут-то?
– Зигмунд. Я родом из семьи русских беженцев, у меня в предках две русские бабушки и двое дедов-поляков – как мне не говорить по-русски? И друзья были тоже из русских семей. Послушай, там, на месте посадки, сколько было… трупов?
– Два.
– Летчики? – с тревогой спросил пилот.
Макс ответил утвердительно и заметил, как парень вздохнул с некоторым облегчением.
– Ты интересуешься судьбой третьего члена экипажа? – догадался наемник.
– Да, да! Что с ней? Ты знаешь?
– Нет. Я только знаю, что она не погибла там. Мы нашли документы, но никаких следов – ни тела, ни крови. Она?..
– Моя невеста…
– Мне жаль. Ты надеешься отыскать ее здесь?
Летчик невесело покачал головой:
– Честно говоря, нет. Искать надо было тогда, полтора месяца назад… Но полковник запретил провести поисковую операцию. Теперь мне хочется только отомстить – а больше жить незачем. Ты не понимаешь, каково это – потерять свою половину… часть себя.
– Да нет, понимаю… Я ведь тоже рискую потерять свою.
Вокруг новоприбывших собралось немало народу – всем хотелось посмотреть на жителей севера, так что полковнику пришлось разогнать большую часть толпы, в том числе и Зигмунда. Макс оглянулся на Слепнева, что-то горячо обсуждающего с полковником Смитом по-английски, и встретился взглядом с Пустынником.
– Это тот самый пилот, который просил посадки. О чем ты с ним говорил?
– Он спрашивал про женщину-техника в вертолете. Это его невеста. Жаль парня.
– Сам виноват, – хитро усмехнулся сталкер, – их сюда никто не звал.
– Ты совсем бессердечный? – хмуро поинтересовался Макс. – Себя на его месте представь.
Пустынник ничего не ответил, только заговорщицки подмигнул.
«Вроде люди как люди, – подумал наемник отстраненно, – с какого перепоя считать их врагами? Потому что Слепнев так сказал? Потому что они поцапались со странными дружками Пустынника? Там еще бабка надвое гадала, кто виноват. Правда ведь у каждого своя».
Он толкнул в бок Сергея:
– О чем это Семен Борисович с ним талдычит?
– Да черт его знает. У меня нет разговорной практики – я по-английски только читаю хорошо, а чтобы попрактиковаться в устной речи – так ведь не с кем, преподаватели не в счет, у них тоже нет языковой практики. Что-то насчет краснокожих и бомб толкуют. Я понимаю разве что пятое через десятое.
– Ясно, – кивнул Макс.
Значит, у Сергея нет практики… Откуда она тогда у Слепнева – тот еще вопрос.
Разговор прервался с появлением большого вертолета, зависшего над кольцом автомашин и медленно опустившегося возле цистерн.
– Вы устраивайтесь вон там, – указал полковник в сторону большого крытого грузовика, – в тени машины, и пока завтракайте. Вам нужно продовольствие?
– У нас есть, – ответил Игорь.
– Хорошо. Мне необходимо получить доклад разведчика и проследить за заправкой. Я скоро вернусь, чтобы беседа была продолжена.
Макс проводил его подозрительным взглядом. Знать бы, о чем он говорил со Слепневым! В этот момент к уху Ольги, стоящей рядом, наклонился Пустынник.
– Спроси, где у них отхожее место, – шепнул он, – и иди туда. У меня есть мысль.

 

– Еще один «превосходный» план? – с опаской поинтересовалась Рысь.
– Много лучше, – улыбнулся сталкер.
Ольга сбросила рюкзак на землю, прислонив его к колесу автомашины.
– Так, где тут у них туалет?
– Они только что тут расположились, – ответил Игорь, – и точно не успели его оборудовать.
– Ясно. Как всегда, любой угол наш ватерклозет, – скорчила недовольную физиономию девушка и достала из рюкзака пачку древних, мятых газет.
– Мне тоже нужно, – сказал Пустынник и двинулся в сторону ближайшей пятиэтажки.
– Куда вы идти? – окликнул их часовой у крайней машины.
Ольга с широкой улыбкой на лице показала ему бумагу:
– А вот как ты думаешь, куда мы идем?
Часовой засмеялся, перевел ответ наемника своему напарнику, и заржали уже оба.
– Чего вы смеетесь, они муж и жена, – весело крикнул Макс.
Наверняка он слышал слова Артура. Впрочем, ничего страшного, этот наемник в случае чего не будет проблемой.
Вдвоем с Пустынником Ольга свернула за ближайший угол, держа автомат наготове, однако улочка в обе стороны безжизненна, если не считать плюща, увивающего стены.
– Ну и что ты задумал на этот раз?
– Мы позаимствуем у них вертолет. Точнее, полковник Герхард Смит сам нам его даст. Ты врать умеешь?
Ольга посмотрела на партнера с плохо скрываемым скепсисом:
– И как ты намерен этого добиться? Врать-то умею, но вряд ли командир этого отряда расстанется со своим вертолетом, даже ради моего сладкого вранья. У него их всего два.
– Я все продумал. Слепнев сообщает полковнику, что предыдущая экспедиция из Пензы в эти края притащила с собой кучу бумаг и неизвестных медикаментов, которые они нашли в подземном убежище посреди степи. Полковник конечно же сразу смекнет, что это образцы «Чистильщика», и захочет наложить на них лапу…
– Постой! Так эти засранцы ищут тут…
– Именно. Они ищут то же, что и мы.
– Но откуда…
Пустынник снисходительно улыбнулся:
– Смит оказался таким идиотом, что сам сообщил об этом Слепневу, даже выпытывал, не знает ли он местонахождение лаборатории.
– Так ты понимаешь по-английски?! – удивилась еще больше Ольга.
– Да.
Она некоторое время молчала.
– Но ты ведь отдаешь себе отчет, что сказка слишком красива, чтобы полковник в нее поверил, – сказала наконец.
– Поверит, потому что не мы ему это скажем, а он сам докопается.
– Ну ладно. И что после того, как мы сядем в вертолет?
– Полетим к лаборатории, заберем «Чистильщика» и улетим домой, что ж еще? – ответил сталкер.
– А пилот? Думаешь, он будет плясать под твою дудку? Знаешь, ствол у виска не всегда работает.
– Верно, – согласился Артур, – но пряник намного лучше кнута. Пилот отвезет нас куда мы захотим… если это будет тот парень, который потерял невесту. Видишь ли, мне известно, что она жива, и, где находится, я тоже знаю. Я поинтересовался у Веффрна о судьбе женщины с того вертолета, и он сообщил, что группа, атаковавшая экипаж, действительно приволокла с собой женщину железноголовых. Ее поместили к остальным пленникам. Так вот, теперь я обрисую тебе весь план. Ты подойдешь к этому… Зигмунду. И спросишь, нет ли у его невесты особых примет. На вопрос, зачем это тебе, скажешь, что в Пензе есть странная женщина, которую несколько дней назад привезла группа, ездившая сюда за лекарствами. Ее подобрали, когда она уже была без сознания. Женщина эта очень тощая, у нее воспаление легких, и никто не знает, откуда она взялась. Зигунд опишет тебе свою невесту, или фото покажет, ты подумаешь и «узнаешь». И скажешь, что никто в Пензе не будет тратить на чужачку драгоценный пенициллин…
Ольга улыбнулась, почувствовав, впрочем, укол зависти. Что и говорить, план садистский и изощренный.
– Я поняла. Конечно же Зигмунд побежит к полковнику с просьбой разрешить слетать в Пензу. Не так ли?
– Точно, – кивнул сталкер, – это добрых четыреста километров отсюда, и спасти больную можно, только слетав на вертолете – три часа в одну сторону. Полковнику станет интересно, как она туда попала… и тогда он узнает от своего подчиненного о рейде, из которого привезли женщину, бумаги и медикаменты. Далее Смит спросит Слепнева, и тот расскажет, что да, было дело, нашли сталкеры пензенские какой-то подземный склад… Полковник захочет получить «Чистильщика» тотчас же. Силовой вариант отпадает – в его распоряжении один грузовой вертолет, да и воевать на севере он не сможет. Много солдат не перебросить, теплой одежды у них нет. А Семен Борисович скажет, что жители Пензы отдадут непонятные медикаменты за что-то более полезное. А еще попросит подбросить нас к Пензе, откуда рукой подать домой. Вот и все. Нам останется только захватить вертолет в воздухе.
– И перебить всех охранников? – Ольга испытующе посмотрела на Пустынника.
– Если придется. Но у Макса есть подствольник и граната. И у меня есть ручная граната. Мы заставим всех сложить оружие и высадим в степи, а затем полетим куда нам надо.
Девушка понимающе закивала:
– Все верно, но… Ты забыл разъяснить одну деталь.
– Какую?
– Как ты заставишь Зигмунда лететь в степь, если он будет думать, что его невеста в Пензе?
Пустынник лукаво прищурился:
– Когда мы высадим всех лишних, я скажу ему, где на самом деле она находится, и ему придется делать все, что я прикажу, чтобы встретиться с ней опять.
– Вот-вот, – скептически покачала головой Ольга. – Зигмунд, твоя ненаглядная Маргарет находится в плену у краснокожих, скажешь ты. И что сделает он, когда поймет, что встреча с любимой ему не светит?
– Да нет, как раз светит. Ты ведь знаешь, я никогда не лгу и всегда держу слово. После того как мы окажемся дома, он получит координаты местонахождения Маргарет.
– И там его тут же убьют, ага.
– Не убьют. Семья не убивает безоружных. Бог запретил, да это и не в их привычках. Зигмунд сдастся и окажется в том же поселке, где и его невеста. В конце концов, мне жаль парня, хоть он и мой враг. Но я не хотел бы оказаться на его месте.
Ольга зарделась и вздохнула. Определенно, Артур любит сложные планы и примитивную, бесхитростную лесть. Но если вдуматься, то при теперешнем раскладе только сложный план дает хоть какой-то шанс на успех, а эта лесть оказалась неожиданно приятной.
– Ладно, попробуем так и сделать. Когда мы введем в курс дела остальных?
– Остальных не будем. Только Слепнева и Макса. Я им растолкую, что от них требуется, а ты пока обработай Зигмунда.
Они пошли обратно, и Рысь поймала на себе откровенно голодные взгляды охранников. Мужчины в присутствии женщины еще способны вести себя более-менее прилично, но только если держать на расстоянии всех. Мысль о том, что среди них есть один счастливчик и этот счастливчик не он, воистину невыносима всем и каждому. Именно поэтому у Ольги ничего не было с Никитой, хоть он ей и нравился: поведение Стаса и Вадима могло бы стать непредсказуемым и неконтролируемым.
И вот теперь на нее пялятся караульные, мать их за ногу, по-черному завидуют Пустыннику, и ни в одну покрытую железным котелком башку не придет здравая мысль, что за три минуты отсутствия Ольга и Артур ничего бы не успели. Ну ладно. Угон вертолета будет неплохой местью этим засранцам.
И острый ум Рыси моментально продолжил этот план. По пути домой получить гранату в руки, возможно, просто вытащив из кармана Артура, и повторно захватить вертолет, высадив всех остальных, кроме пилота и, может, самого Пустынника, где-то в районе Университета. Далее просто отправиться на восток, в Метрополию. А еще нужно будет выпытать у Артура, где же все-таки поселение Семьи, и в самом конце сообщить это Зигмунду. А то и правда, жаль его. В итоге все довольны, все счастливы, кроме ублюдка Ставрицкого и старого пердуна Слепнева. Человечество получит «Чистильщика», наемники – свои гонорары за доставку ученых туда и обратно. Может быть, они даже будут выбивать свои патроны из Ставрицкого прикладами… что тоже неплохо. Зигмунд получит свою невесту, а она, Рысь, разбогатеет. Возможно, потеряет Артура… Но идеальных планов не бывает. Всегда нужно жертвовать чем-то. Или кем-то.
Она подошла к своему рюкзаку, достала фляжку и глотнула воды, затем оглянулась в поисках Зигмунда. Скорее всего, он у вертолета.
Летчик нашелся довольно быстро и как раз там, где подумала Ольга. Он сидел в кабине и что-то сверял по приборам. Девушка подошла к огромной винтокрылой машине совершенно беспрепятственно: штатовские парни явно не знают, что такое внутренняя охрана. Не привыкли, что среди них бывают чужаки.
– Зигмунд? – окликнула пилота Рысь.
– Это я. Вы чего-то хотели? – Он выбрался из кабины.
– Ну… – Рысь наигранно замялась, окинув восторженным взглядом вертолет. – Потрясающая машина! Я просто никогда не видела вертолет…
От этих слов парень выпятил грудь с гордостью, словно Ольга похвалила его, а не эту глыбу металла.
– Он твой?
– Нет, конечно же. Это вертолет Соединенных Штатов Европы, а я просто пилот.
– Ну, я имела в виду, это ты на нем летаешь?
– Обычно да. Я второй по мастерству пилот из четверых, и потому обычно на нем летаю я со своим командиром.
«Ты сказал это так, словно это ты командир, а не твой напарник», – с легким презрением подумала Рысь. Ну что за зазнайка!
– А почему он сейчас прилетел без тебя? А тебя я видела в маленьком вертолете.
– Я летаю на большом, когда неблагоприятные для полета условия или перегруз. Или особо ценные пассажиры. А на маленьком я летаю в разведку. Остальные двое пилотов только учатся под моим руководством и летают только со мной или с моим командиром. И только если условия для полета несложные. В любой сложный или в разведку летаем я и мой командир.
– Здорово! Эта штука выглядит впечатляюще… – Ольга подарила Зигмунду восторженный взгляд, и тот улыбнулся с изрядной долей самодовольства.
«Давай, размякни еще больше, перестань рационально и скептически мыслить, если ты вообще на это способен».
– Намного солиднее того, на котором летела твоя невеста, – коротко «добила» парня Рысь, решив, что пора.
Зигмунд прямо на глазах потускнел, даже его желтые пшеничные волосы словно потеряли блеск. Кажется, готов.
– Я… Простите, мне еще приборы сверить надо, – бесцветным голосом сказал летчик, глядя мимо девушки.
– Ах, извини, я не хотела тебя отрывать. – Ольга повернулась и сделала шаг прочь, затем, словно внезапно что-то вспомнив, вернулась обратно: – Да, кстати, я хотела спросить… твоя невеста как выглядела? У нее есть какие-то особые приметы?
Вопрос сбил Зигмунда с толку:
– А в чем дело?
– Ты ответь вначале сам, – осторожно сказала Ольга.
Со стороны это будет выглядеть, как будто она не хотела давать парню надежду впустую… это так деликатно с ее стороны. А когда человек видит в собеседнике такт и деликатность, то больше симпатизирует ему. И доверяет больше. В конце концов, она, Рысь, не только грабительница. А еще и психолог, пусть недоученный, но талантливый. И актриса в придачу.
– У нее родинка на щеке, вот тут. Маленькая.
Ольга молча отвела взгляд в сторону и нахмурилась, закусив губу. Люди так часто делают, когда задумываются.
– Да у меня вот и фото есть. – Парень полез в нагрудный карман и достал фотокарточку.
С нее смотрела та же молодая женщина, что и на документе.
– Ну, на этом фото она чуть больше похожа, чем на документе, – неуверенно протянула Рысь. – Тут волосы длинные и цвет такой же…
– Похожа на кого?!
Все, Зигмунд на крючке. Заглотнул так, что не соскочит.
– Как тебе сказать… Мы сами живем недалеко от Пензы, это город такой на севере. Километров четыреста отсюда. Так вот, когда мы отправлялись сюда, то ехали через Пензу и сделали там остановку. Я заходила к тамошнему врачу, и у него в лазарете лежала чужая женщина. Я всех в Пензе знаю, вот и спросила доктора, кто это. Ну, и он рассказал, что группа, которая нашла тут подземный склад всяких лекарств, на обратном пути подобрала эту женщину. Она была в очень неподходящей одежде для наших северных краев, и никто не знал, кто она.
– И что?!
– Да я подумала вот, у тебя пропала девушка, у нас нашлась девушка. Вдруг одна и та же?
– Так это она?!
Ольга виновато пожала плечами:
– Откуда ж мне знать-то? Ее только мельком видела, да и то, она совсем тощая, все время без сознания. Может, и она, вот только люди с воспалением легких сами на себя не похожи. Вот только волосы такие же, как тут на фото. И родинка эта…
– Oh my God! – воскликнул Зигмунд. – Так она жива!
– Ну, в общем, да, – неуверенно произнесла Рысь и потупилась.
Летчик наклонился и заглянул ей в глаза, скорее даже впился в нее взглядом:
– Говори же, ну?! – Он даже перешел на «ты» незаметно для себя.
– Да я же сказала тебе все, – недовольно ответила Ольга, – я не уверена точно, что это она, зачем зря тебя обнадеживать? Да к тому же она больна.
– Но ведь она же у вас в Пензе, в больнице, разве нет?! Она же выздоровеет?! Пневмония не смертельна и хорошо лечится!
– Ну да, – понуро кивнула девушка, – лечится. Если есть пенициллин.
У Зигмунда задрожали руки:
– А он у вас… есть?
Ольга кивнула, не глядя летчику в глаза:
– Есть… немного. – Затем, чуть помолчав, набрала в грудь воздуха, вскинула голову и взглянула на него колючим взглядом. – Но ты пойми, это вы тут живете! А мы там на севере выживаем! У нас всего не хватает: еды, топлива, лекарств! Мы вымираем медленно, и никто не станет тратить драгоценные антибиотики на чужачку, которая еще черт знает, выживет ли! А без антибиотиков… она была в неважном состоянии еще несколько дней назад. У них там очень хороший врач, но он не бог. Без нормальных лекарств разве что оттянет… Ох, черт! Прости, я…
Резко повернуться и пойти прочь быстрым шагом, как человек, сказавший лишнее и сожалеющий о сказанном, оставив Зигмунда стоять у вертолета – бледного и растерянного, – заключительный штрих в шедевральной паутине коварной, искрометной, талантливой лжи. В этот момент Ольга как никогда сожалела, что стала бандиткой. Какой талант актрисы и тонкого знатока человеческих душ остался зарытым в землю… А все из-за похотливого ублюдка Ставрицкого…
Рысь зло поджала губы. Ее прошлая трагедия никогда не залечится временем, и нет никакой возможности начать новую жизнь. По крайней мере, пока жив Ставрицкий. Только прикончив его собственной рукой, Ольга обретет свободу. От него, от своего прошлого, от себя самой, какая она есть сейчас. Всегда понимала это подсознательно, но теперь простая, как два патрона, истина окончательно превратилась из бессмысленной ненависти и злобы в четкую и конкретную цель. Убить Ставрицкого. Любой ценой. Может быть, даже не своей рукой, а рукой убийцы. И непременно доплатить киллеру за то, чтобы старый боров как следует помучился, перед тем как издохнуть. В конце концов, средств, чтобы заплатить за адские муки своего врага, у нее будет в избытке.
Она вернулась к своим как раз в тот момент, когда к группе подошел полковник Смит.
– Так вы живете в холодном месте? Там много мутантов-«химер»? – спросил он.
– Да иногда бывают, – с ленцой протянул Ворон, – вон Макс совсем недавно одного ножом выпотрошил.
Полковник с уважением посмотрел на Шрайка:
– Это впечатляет. Вы все там такие… хорошие воины?
– Были бы плохие – вымерли бы давно, – пожал плечами Игорь.
Ольга молча села на свой рюкзак, всем видом показывая, что вмешиваться в разговор мужчин ее не тянет, но слушать очень интересно. Смит бросил на нее только один короткий, сдержанный, но одобрительный взгляд, и Рысь заметила у него на пальце обручальное кольцо. Женатик.
Пустынник исподтишка взглянул на девушку, и Ольга украдкой показала ему большой палец: Зигмунд на крючке. В ответ Артур кивнул в сторону Слепнева и подмигнул. Понятно, у него тоже все готово. Осталось только ждать, когда летчик обратится к командиру с просьбой совершить рейс в Пензу.
– Много вас есть на севере? – поинтересовался Смит.
– Около восьмисот тысяч человек, рассеянных по всей территории, – быстро сказал Слепнев.
Конечно же это ложь: старый ученый примерно удвоил реальную цифру.
– А как вы организованы?
– Да никак, – вклинился внезапно Артур, – каждый сам за себя. Большинство отдельных общин не связано единой властью – только общими интересами и торговыми соглашениями. Но это не мешает нам держаться друг за дружку, иначе мы бы не выжили.
Ольга скосила взгляд на сталкера, затем на Слепнева. Тот недовольно сжал челюсти, но ничего не сказал. Кроме того, от внимания Рыси не ушел тот факт, что и Пустынник тоже пристально следил за Слепневым и его реакцией. И вот это уже странно.
Зачем старый пердун солгал, еще более-менее понятно. Пытается показать северное сообщество более внушительной силой, возможно, опасаясь чего-то. Да какое там «возможно» – он ведь прямо говорил, что считает СШЕ враждебной силой. И ему не понравилось, когда Артур слил полковнику нежелательную информацию. Но Пустынник-то зачем сделал это?

 

Макс с интересом наблюдал за лицом полковника Смита, пытаясь разгадать, зачем офицеру СШЕ задавать тот или иной вопрос. Что это – вопрос о количестве потенциальных союзников или о силе предполагаемого врага? Нет никаких сомнений – он тоже рассматривает северян как потенциальную угрозу, но какое развитие событий Смиту больше по душе?
– А вы сами откуда? Где живете? – поинтересовался наемник.
– Довольно далеко отсюда, на Крымском полуострове. Или, точнее, теперь это уже остров. Мы обосновались там примерно сорок лет назад, продвигаясь на восток. Обезопасили себя, перекопав узкий перешеек, и теперь там обитает более миллиона граждан СШЕ.
– А вообще Соединенные Штаты насчитывают сколько стран в своем составе? – спросил Слепнев.
Полковник снисходительно усмехнулся:
– Одну. Страны прежней эпохи давно прекратили свое существование, мы восстанавливаем мир с нуля. В целом вся Европа делится на две части: на территории, на которых мы закрепились, тем или иным способом сведя угрозу мутантов к минимуму, и территории, которые нам пока не удалось взять под контроль. Большая часть Европы относится к диким землям, к сожалению. Мы преуспели бы больше, но демоны очень замедляют наш прогресс. Так что самая восточная территория СШЕ – это Крым.
– Демоны? Вы про краснокожих с когтями?
– Именно о них, – помрачнел Смит. – Эти твари чувствуют себя среди прочих монстров, порожденных «химерой», как рыба в воде и часто используют это против нас.
– А кем основана СШЕ? Как это произошло?
– Экспедиционный корпус армии моей исторической родины – Соединенных Штатов Америки – численностью почти в полмиллиона солдат был отправлен в Европу на помощь. Это случилось после того, как угроза «химеры» на территории США была почти полностью устранена, а демоны – уничтожены. И еще до того, как корпус переправился через Атлантический океан, произошла Катастрофа, уничтожившая всю Северную Америку. Но мои предки не пали духом и продолжили строить в разрушенной Европе новую страну по образу и подобию своей родины!
– Скажите, – вклинился Сергей, – мы почти сто лет пытаемся понять, зачем вы, ну то есть ваша родина, США, уничтожила себя? Тем более после того, как вы отвоевали свою страну у мутантов? На черта было Кнопку-то жать?
Полковник хмыкнул:
– Вы, видимо, плохо понимаете, как был устроен ядерный арсенал США и вашей прежней страны, России. Дело в том, что ваши и наши ракеты были направлены друг на друга. Более того, само устройство ядерной ракеты делает невозможным не только стрельбу по своей же стране, но и взрыв в шахте. И так называемая Кнопка на самом деле не взрывала боеголовки напрямую и не запускала, а всего лишь отдавала приказ гарнизонам пусковых шахт запустить ракеты сюда, по вашей стране. Вы понимаете, о чем я говорю?
Люди ошарашенно переглянулись, затем Латышевский сказал:
– Получается, нажатие на Кнопку не могло привести к Третьему Несчастью?
– Верно, – кивнул Смит, – не могло. Мы не знаем, каким образом все ядерное оружие сработало в один миг, ведь это невозможно даже теоретически. Были предположения, что русские применили какое-то сверхоружие, но все равно непонятно, как такое возможно.
– Вот уж неожиданность так неожиданность, – прокомментировал Петруха. – Мы столько лет думали, что вы, оказавшись неспособными противостоять тварям, закончили свою историю массовым самоубийством, а получается…
– А мы не только оказались способны противостоять, но и победили. И причины гибели нашей великой родины для нас необъяснимы. Но мы все равно возродим Соединенные Штаты – пусть в другом месте, но возродим. И не только восстановим свои права на нашу планету, но и сотрем с ее лица порождения «химеры» и объединим все человечество! – с апломбом произнес Смит.
В этот момент прибежал солдат с пулеметом и что-то встревоженно доложил полковнику.
– Часовые что-то видели. Может быть, демоны собираются напасть. Я должен немедленно проверить готовность моих людей, и вам тоже советую быть во всеоружии. Скоро возможен бой.
Он стремительно двинулся в сторону пары приземистых джипов с пулеметами на крыше. Когда он отошел на достаточное расстояние, старый инженер негромко спросил:
– Это мне одному показалось, что Соединенные Штаты желают присоединить к себе весь мир, ни у кого не спрашивая согласия?
– Не только вам, Иван Иваныч, не только, – хмуро отозвался Слепнев.
Макс скосил взгляд на Пустынника. Кажется, его очередной блестящий план дал осечку. Зигмунд явно не спешит просить командира о полете в Пензу.
В этот момент прямо из-за грузовика, у которого расположился отряд, появился летчик собственной персоной. В руке он сжимал несколько картонок явно медицинского вида.
– Кто из вас главный? – спросил он.
– Я, – ответил Слепнев, – слушаю вас?
– Вы хотите попасть к себе домой на вертолете? – пошел напрямик Зигмунд.
Макс быстро переглянулся с Пустынником и Ольгой. Вот оно! Пусть не так, как изначально задумано, но хоть как-то сработало.
– Вы хотите нас прокатить? – поинтересовался с добродушной улыбкой Слепнев.
– А полковник будет не про… – раскрыл рот Михаил, но договорить не успел.
– Всем молчать, – коротко скомандовал сталкер наемникам, – и не думать – только исполнять.
Михаил удивленно вытаращил глаза, на лице Виктора заиграли желваки:
– Какого лешего, нам не надо домой…
– Рот! – прошипела Ольга. – Еще один звук, дебил, и твоя семья умрет! Просто заткнись и делай что сказано!
Виктор побагровел, но что-то во взгляде Рыси заставило его проглотить слова, просившиеся на язык.
– Простите? – насторожился Зигмунд. – Что происходит? Разве вы…
– Это не твое дело, наши внутренние неурядицы, – отрезал Макс. – Ты хотел что-то насчет вертолета сказать? Говори.
– Я отвезу вас домой. Но это не согласовано с командованием… Вы понимаете меня?
– Твой командир рассердится, я полагаю, если ты покинешь свой пост и уведешь вертолет.
Зигмунд ухмыльнулся – криво, невесело:
– Он меня просто пристрелит… если я вернусь. Но я не собираюсь возвращаться. Мне надо попасть в Пензу: та женщина – моя невеста.
Непосвященные пялились на Зигмунда с удивлением, не понимая, о чем речь, и уже по этим взглядам можно было бы понять, что дело нечисто. Но Зигмунду было не до них.
– А почему бы просто не попросить его разрешить слетать за вашей невестой? – осторожно спросил Слепнев.
– Потому что он не разрешит. Ему на нее плевать. Смит – типичный офицер СШЕ, и этим все сказано. Послушайте, Соединенные Штаты вам не друзья, поверьте мне. Ни вам, ни вашему народу на севере. Это государство, в котором маленькие люди вроде меня и вас умирают на бессмысленной войне ради безумных идей. На войне не только с мутантами, но и друг с другом. Не все общины, встретившиеся нам, присоединялись добровольно, многие были просто завоеваны. Я понял, у вас сплоченное одной бедой общество. Но у нас… у нас люди сплочены страхом и насилием, а человеческая жизнь ничего не стоит. Я отвезу вас в Пензу и продам вам вертолет. Вы предоставите убежище мне и Маргарет, пока она не поправится, а затем мы затеряемся где-то у вас на севере. СШЕ пока не имеют сил завоевать вас и сейчас сдают позиции: демоны теснят их со всех сторон.
Игорь, остальные наемники и ученые, за исключением Слепнева, таращились на Зигмунда во все глаза, безмолвно вопрошая: какая, к черту, Пенза, какая Маргарет?! Макс за спиной показал им большой палец – все по плану.
– Решаться надо сейчас, – сказал Зигмунд, – пока Смит отошел от вертолета. Сейчас должен быть мой рейс за боеприпасами на наш опорный пункт в сорока километрах отсюда, он ничего не заподозрит. А парням у вертолета я скажу, что вас Смит приказал отвезти на базу. Ну же!
– Собираем вещи и идем, – коротко распорядился Пустынник, – в вертолете все объясню.
– Черт, – выдохнул Петруха, – во что ты нас втягиваешь?
Макс незаметно ткнул его локтем в печень. Гребаный очкарик так и норовит все испортить.
Отряд, неся свои нехитрые пожитки, подошел к вертолету. Зигмунд что-то сказал по-английски сидящему рядом на ящике человеку с шестеренкой на нашивке, и тот, кивнув, встал и пошел прочь.
– Солидная машина, – прокомментировал Сергей, – Ми-38, кажется. Вместимся все, и еще место останется.
– Забирайтесь, – сказал летчик, садясь в кабину, – сейчас придет второй пилот, он не знает ничего. Мы высадим его недалеко от лагеря.
– Хорошо, – кивнул Пустынник, – а он нас не раскусит до взлета?
– Нет. Стажер не знает, какие приказы я получаю.
Моторы заработали, раскручивая винт. Петруха хотел было открыть рот, но Макс незаметно показал ему кулак, а Пустынник, сидевший позади пилота, молча прижал палец к губам.
Секунды тянулись, словно резиновые. Вот сейчас в пассажирский отсек заглянет кто-то, может быть, даже сам Смит, и спросит, мол, какого черта вы тут делаете, мужики? Хотя не будет он ничего спрашивать – просто схватится за пистолет и заорет на своем непонятном языке, поднимая тревогу.
В этот момент в поле зрения появился человек в кожаном реглане и бодро зашагал к вертолету. Зигмунд сделал ему знак рукой.
Это оказался второй пилот, пацан лет двадцати двух, невысокий и тщедушный. Он открыл дверцу и уселся рядом с Зигмундом, пристегнулся и что-то сказал. Летчики обменялись несколькими непонятными фразами, затем второй пилот кивнул и взялся за штурвал.
– Взлетаем, – сообщил Зигмунд.
Вертолет тряхнуло слегка, и появилось странное, пугающее ощущение подвешенности, когда винтокрылая машина оторвалась от земли.
Внезапно Макс, выглянув в маленькое круглое окошко-иллюминатор, заметил идущего быстрым шагом Смита. Полковник выглядел в точности как человек, ищущий кого-то.
– Вот дерьмо, – процедил наемник сквозь зубы, – Зигмунд, давай, выше поднимись, и сваливаем!
Вот офицер смотрит налево, направо, поднимает взгляд на вертолет… Макс отшатнулся от иллюминатора за миг до того, как Смит скользнул глазами по вертолету, уже поднявшемуся на четыре метра.
Однако уйти тихо оказалась не судьба. В тот же момент Ольге вздумалось украдкой выглянуть, и, ясен пень, закон падающего бутерброда сработал неотвратимо.
– Зигмунд, нас засекли! Жми!
Летчик сдавленно ругнулся и отжал рычаг управления двигателем почти до упора. Вертолет, зависший над посадочной площадкой, резво пошел вверх и в сторону под удивленный возглас второго пилота, а с земли следом уже несся пронзительный вой сирены.
«Какого черта ты творишь?!» Наверное, напарник Зигмунда крикнул что-то похожее на своем языке, и это стало его последним возгласом: снизу раскатисто заревел крупнокалиберный пулемет.
Пустынник сгреб в охапку Ольгу и скатился к переборке, используя свое тело как щит, Макс стащил сидящего рядом Сергея и оказался там же, на полу за сиденьями пилотов. В этот момент спинка кресла второго пилота брызнула кусками металла, обивки, мяса и ошметками мозгов. Больше никто не пострадал: пулемет бил навстречу и снизу, так что пули прошли нал головой Игоря и вонзились в потолок кабины. Вертолет тряхнуло, в пробитое стекло кабины ворвался ветер.
Зигмунд, дико вращая глазами, бросал вертолет из стороны в сторону, и не поймешь, применяет ли он противозенитный маневр или просто пытается удержать подбитую машину от падения. Наемники отчаянно матерились, катаясь по полу от борта к борту, Петруха, зажмурившись, что-то бормотал, может быть, молитву. Макс встретился взглядом с Пустынником и увидел в его глазах отзвук собственной мысли. Или они что-то предпримут, или их собьют.
Второй пулемет ударил сбоку, разбив пару иллюминаторов и прошив борта навылет. Небронированному вертолету не устоять против двух крупнокалиберных пулеметов.
Макс увидел рукоятку «Печенега» всего в метре от своей головы и ощутил зуд в мышцах. Протянуть руку, схватить оружие, проползти два метра, взяться за ручку двери и рывком открыть ее – на все это ушла одна секунда. Шрайку показалось, что время вокруг него замедлилось. Звуки стали растянутыми и грубыми, словно кто-то пальцем притормозил катушку магнитофона. Все как будто в кошмарном сне, когда отчаянно пытаешься убежать – и не можешь, потому что двигаешься замедленно, преодолевая невидимое сопротивление. Вот только если это и кошмар – то не его, Макса. Потому что медленно двигались люди там, внизу. А он… он просто выставил ствол пулемета в дверь и нажал на спуск.
Лай «Печенега» смешался с рокотом и хрипом пробитого двигателя и злобным стуком крупнокалиберных пулеметов. Картинка перед глазами менялась с умопомрачительной скоростью по мере того, как вертолет боком уносило в сторону от лагеря, но Макс успевал нажимать спуск, водить стволом из стороны в сторону, поливать бегущие внизу фигурки раскаленным свинцом и даже видеть, как то один, то другой человек в форме цвета хаки спотыкался, ронял оружие и падал. Все вокруг исчезло, остались только подбитый вертолет и пулемет, словно ставший продолжением зудящих рук Макса. И фигурки на земле, стреляющие вдогонку.
– Пулемет! – в ужасе заорал Зигмунд. – Мы летим прямо на него!
– Просто рули, – коротко ответил Пустынник и в следующий миг подкрепил свои слова резкими хлопками «Винтореза», стреляя сквозь пробитое стекло кабины.
Вот в проеме двери показался один из грузовиков с пулеметом на крыше и стрелком, уткнувшимся головой в казенную часть оружия – сталкер не промахнулся.
Вертолет неуклюже, боком уходил от стоянки, словно давая Максу пострелять на прощанье. И он стрелял во все, за что цеплялся его взгляд. Упал за ящик автоматчик, продырявлено лобовое стекло приземистого джипа, его водитель заливает кровью пол кабины. Вот большой, но стремительно уменьшающийся грузовик-цистерна сам влез в прицел пулемета, осталось лишь нажать на крючок.
Цистерна вспыхнула ослепительным факелом, во все стороны разбрасывая огненные брызги. В следующий миг это зрелище заслонила полуразрушенная девятиэтажка: вертолет вышел из сектора обстрела пулеметов и теперь несся, едва не перепахивая пузом плоские крыши.
– Труба впереди! – крикнул Пустынник, и вертолет снова тряхнуло.
Макс покатился к противоположной стене, а затем обратно, но чудом не вывалился в дверь, успев упереться ногой в борт. В следующий миг машина выровнялась и начала набирать высоту, а странный зуд во всем теле пошел на убыль.
– Все целы? – крикнул Пустынник.
– Боже мой, – простонал Слепнев. – Я думал, нам крышка! Я боялся, что номер не пройдет гладко…
– Теперь-то уже можно перестать бояться, – спокойно ответил сталкер, помогая Ольге подняться с пола.
– Черт, они убили Петера, – взвыл Зигмунд. – Они просто убили его! Начали стрелять, даже не запросив по рации борт! Сволочи! Проклятье, у нас баки пробиты! Оба! Вот же вляпался! Это конец, мы продержимся в воздухе еще минут пятнадцать!
– Может, хоть теперь нам расскажут, что за хрень тут происходит?! – крикнул Виктор. – Куда мы, ядрена вошь, летим?!
– К вам в гости летим, – истерически хохотнул пилот, – в Пензу! Летим, но черта с два долетим!
– За каким лешим нам туда лететь? – спросил Латышевский, отряхивая одежду от осколков триплекса. – Пенза лет двадцать как вымерла!
На короткий миг воцарилась тишина, нарушаемая только свистом ветра да кашлем поврежденного двигателя.
– Что? – не поверил своим ушам Зигмунд. – Вымерла?! Как вымерла?! Этого не может быть, это же… Вы же сказали…
– Извини, Зигмунд, – негромко ответила Ольга, – пришлось.
– Вы… вы обманули меня?!
Пустынник положил руку на спинку кресла пилота и наклонился поближе:
– Да, Оля немного исказила реальное положение дел. Во-первых, Маргарет не в Пензе. Во-вторых, она здорова и в полном порядке. И если ты хочешь ее увидеть, то будешь делать то, что я тебе скажу. Понял?
– Ты меня вообще за дурака считаешь?! – заорал Зигмунд. – Петер погиб, я на волосок от гибели, а теперь оказывается, все это ложь?! И теперь ты пытаешься снова меня обмануть?! Вот уж черта с два!
– Я никогда не лгу, – с достоинством возразил сталкер. – Оля обманула тебя по моему указанию, но я, лично я, не лгал ни разу в жизни и сейчас говорю абсолютную правду. Твоя невеста жива-здорова. Хочешь увидеть ее и быть вместе с нею – делай что я говорю.
– Тогда откуда ты знаешь, где она, если не видел ее в Пензе?!
– Мне сказали те, кого ты называешь демонами. Она находится у них в гостях.
– Что?!
Макс даже пожалел, что не видит лица Зигмунда.
– Кто-то из нас двоих либо идиот, либо рехнулся, – со смешком сказал летчик. – Ты себе как хочешь, но я поворачиваю обратно. Будь что будет, расстреляют так расстреляют. Поделом будет и мне, и вам.
– Угу. А твоя Маргарет достанется другому.
– Блеф! Ее давно нет в живых! Ты правда думаешь, что я поверю, будто ты говоришь с демонами?! Они же звери!
Макс подошел сзади и похлопал Зигмунда по плечу:
– Парень, тебя обманули твои командиры. Краснокожие демоны называют себя Семьей и разговаривают на русском языке. Вот так-то. Конечно, ты можешь мне не поверить, но терять-то тебе уже нечего… кроме встречи со своей невестой. Ты сам заварил кашу с угоном – будь последовательным и доведи дело до конца.

 

Вертолет, оставляя за собой серебристый след капель и жидкий дымок, преодолел более тридцати километров, когда стало ясно: пилот ошибся, им не продержаться в воздухе и пяти минут. Ольга поправила на спине рюкзак и передвинула оружие на живот: при падении так меньше шансов повредить ребра или хребет о свои же стволы. Она молчала, словно подставная пешка, прекрасно понимая, что дело приняло очень нежелательный поворот. Даже если достать «Чистильщика» удастся, на хвосте войска экспедиционного корпуса. У них быстрые колесные машины, догнать старый гусеничный тягач на таких – раз плюнуть. Это если маленький отряд вообще сумеет добраться до оставленного вездехода. Что ни говори, а шансы дохлые. Рысь тяжело вздохнула: видимо, не судьба ей разбогатеть. Как бы там ни было, она знала, на что шла, и превосходно понимала: разбогатеть – намного труднее, чем погибнуть, пытаясь.
Девушка отодвинулась чуть дальше к хвосту вертолета, потому что запах крови и смрад кишок вывернутого наизнанку Петера действовал на нервы.
А остальным, видимо, наплевать на запахи. Все бледные, растерянные. Только Артур абсолютно спокоен, да Макс с Владом держатся хорошо.
– Внимание, приготовиться к высадке! – скомандовал сталкер и снова наклонился к пилоту: – Теперь слушай внимательно, Зигмунд. Минуты через две впереди должна быть речушка. Ты зависнешь над ней как можно ниже, и мы спрыгнем.
– А я?!
– А ты полетишь вот сюда, – ткнул пальцем в карту Артур. – Когда баки опустеют – пойдешь дальше пешком. В этих местах тебя быстро найдут краснокожие.
– Великолепно! Может, мне сразу застрелиться?! Они же меня разорвут на части!
– Не разорвут. – Пустынник снял с шеи тонкий кожаный ремешок с поблескивавшим красным камешком. – Возьми вот это. Если будешь держать в руках вместо оружия, проживешь достаточно долго. Запомни имя – Веффрн. Это мой друг. Меня знают краснокожие под именем Душа-без-Тени, собственно, именно они и дали его мне. Если ты назовешь наши имена – этого будет достаточно, чтобы тебя выслушали. Расскажи им правду. Про себя, про Маргарет, про Соединенные Штаты, про то, как ты сбежал от своих, помог мне. И в итоге попадешь в поселок, где держат других твоих соотечественников, включая Маргарет.
– И что дальше?!
– Да ничего. Просто сменишь место жительства и работодателя. Поверь, хуже тебе не будет. По крайней мере, там никто не заставит тебя умирать за свои амбиции и невежество.
– Это безумие, – простонал Зигмунд. – Я сплю или пьян…
– Это не безумие. Просто забудь все, что ты раньше знал о краснокожих: в том, что тебе говорили, нет ни грамма правды. Они не демоны, они люди. Ага, вон и речка! Сбрасывай скорость и снижайся!
Вертолет завис над узкой лентой воды.
– Высота четыре метра! – крикнул летчик.
– Пошли! – коротко скомандовал Артур, открыл дверь и прыгнул первым.
Речка оказалась всего лишь не до конца пересохшим ручьем: метра три шириной, глубина до колена. Ольга пропустила вперед сначала наемников, затем ученых, и только после этого набралась смелости прыгать. Она сбросила в реку оба дробовика, села на край и соскользнула вниз с полуоборотом вокруг своей оси, повиснув на руках, чтобы максимально замедлить падение. И в последний момент пожалела об этом.
Вертолет качнулся, и Рысь, вместо того чтобы просто разжать руки, качнулась вместе с ним и сорвалась, с испуганным возгласом полетев вниз плашмя. Перед глазами мелькнуло отдаляющееся днище вертолета, в голове – мысль о том, что она либо покойница, либо калека, ведь полметра воды ее особо не спасут. Она грохнется прямо на свой «Винторез» и…
Удар оказался вовсе не жестким, и Ольга поняла, что кто-то поймал ее.
– Ты в порядке? – спросил Артур, аккуратно ставя ее на землю, и Рысь увидела кровоточащую царапину у него на щеке, оставленную, видимо, стволом винтовки.
Она только молча кивнула, близость промахнувшейся смерти на миг оставила девушку безмолвной. Очень захотелось сказать Пустыннику что-то теплое, но слова, как и в день первой их встречи, не находились. Ольга заглянула Артуру в глаза, надеясь, что он сам прочтет в ее взгляде то, чего она не сказала вслух.
– Надо идти, – негромко сказал сталкер.

 

Два долгих часа по колено в воде тянулись, казалось, весь день. Ручеек, как назло, кишмя кишел змеями, а скользкие камни так и норовили попасть под ногу. Но на воде следов не остается, враг не сможет раньше времени понять, что группы в вертолете нет. По обе стороны рос невысокий густой кустарник, хоть какое-то утешение: если вдруг появится вертолет, можно будет залечь в воде у кустов, и тогда заметить отряд будет весьма непросто, тем более что ручей проложил себе русло глубиной в полтора метра и шириной в добрых семь. Хотя летчики – наверняка люди с превосходным зрением.
– Как долго мы еще будем идти по ручью? – спросил Слепнев. – Мы идем точно на юг, а лаборатория, предположительно, на юго-востоке.
– И вообще, почему мы изначально не летели курсом на лабораторию? – недовольно проворчал Игорь.
– Потому что не долетели бы все равно, – пояснил Пустынник, – зато очень облегчили бы задачу врагам. Они отыскали бы вертолет и пошли бы по нашим следам. Мы сами навели бы их на нашу цель, тут вся местность песчаная, следы хорошо видны.
– Ага, я понял, – улыбнулся Влад, – они найдут вертолет и следы одного лишь летчика, ведущие во владения Семьи.
– Именно. Видите лес впереди в паре километров?
Макс видел. Темная зеленая стена, протянувшаяся от ручья и аж за горизонт на восток.
– Этот лес, если память мне не изменяет, шириной километров в десять и простирается на восток довольно далеко. Крупнейшее поселение Семьи находится на его опушке, километрах в сорока отсюда. А южнее леса степь продолжается, и там уже находится старая метеостанция. И наша конечная цель. Нам осталось пройти менее десяти километров на юг, а потом еще около шести на восток.
– Ладно, тогда почему бы нам не пойти напрямик? – задал вопрос Макс. – Рано или поздно нам все равно придется выйти из ручья, если ломанем через лес напрямую, выиграем пару километров.
– Потому что это химерический лес, – ответил Пустынник, и его ответ прозвучал зловеще.
– Понятно. Что ж, обойдем.
И в этот момент на горизонте появились черные точки. Экспедиционный корпус выслал патрули, чтобы прочесать степь пусть не слишком мелким, но зато широким неводом. Конечно, имея в своем распоряжении более трех десятков автомашин, можно было бы прочесывать и поосновательней, но полковник Смит, видимо, не рискнул сильно дробить свои силы. И теперь прямо по направлению к маленькому отряду двигался грузовик в сопровождении пары джипов с крупнокалиберными пулеметами.
– Дело дрянь! – сказал Макс. – Там наверняка человек двадцать, а то и тридцать! Не отобьемся!
– Вот ведь невезуха, – сплюнул Виктор. – Что делать будем?!
Люди заволновались, и наемник подумал, что четверо пусть и знакомых с оружием, но не знакомых с войной ученых, да семеро бойцов, из которых положиться можно только на троих, кроме него самого, – это не та сила, с которой можно надеяться на победу.
– Надо бежать к лесу! – крикнул Сергей. – Только там есть шанс оторваться! Они не смогут гнаться за нами по лесу на автомобилях!
– Не успеем, – отрезал Игорь. – Тут либо драться, либо сдаваться. Но я сомневаюсь, что после проделанного в этом есть смысл. А здесь у нас хотя бы траншея есть.
Макс глубоко вздохнул:
– Успеете. Я задержу их. Давайте мне пулемет и запасную ленту и бегом к лесу! Да чего таращитесь?!
– Это самоубийство, Максим, – негромко сказал Сергей.
– Я знаю. Но я и так уже почти мертв, – сказал Макс и ощутил в мышцах покалывание.
Плохой признак, видимо, сыворотка уже исчерпала себя.
Петруха, отводя взгляд, отдал ему пулемет, Пустынник протянул гранату.
– Держи. Прощай, Макс. Ну же, шевелитесь! – прикрикнул он на Слепнева и Сергея. – К лесу, бегом все!
Игорь, Виктор и Михаил только молча пожали Максу руку.
– Спасибо тебе, сынок, – сказал печально Латышевский, уходя следом.
Ольга лишь вздохнула, стараясь не смотреть на него. Неужели ей не все равно? Может, и так. Миг спустя рядом с Максом остался только Ворон.
– Влад, одна просьба. Позаботься о Кире. Вот экземпляр контракта, второй у нее есть. Помоги ей добраться до Университета и проследи, чтобы она получила сыворотку! Мне больше не на кого надеяться!
– Можешь быть спокоен на этот счет, командир, – хмуро ответил тот и крепко пожал руку своему бывшему лидеру.
– С богом, Влад, с богом! И еще… следи за Ольгой. От нее можно ждать чего угодно, включая удар в спину!
Ворон кивнул, сжав зубы, и побежал следом за отрядом.
Макс проверил напоследок все оружие и взглянул на приближающиеся автомашины. Вот одна из них изменила курс: теперь она на всех парах мчится аккурат вдогонку убегающим людям. Можно не сомневаться, патруль заметил отряд и очень скоро его догонит. Точнее, догнал бы, не будь между ними Макса.
План боя созрел в голове наемника моментально. Автомобили не смогут нахрапом преодолеть русло пересохшей речки, они должны будут чуть притормозить и поискать место с пологими берегами. Как раз такое, возле которого устроил засаду Макс. Вот тут-то, укрытый в русле, словно в траншее, он и примет свой последний бой.
Машины все ближе, уже слышен рев двигателей. Макс поежился и крепче сжал в руках пулемет. Вот так когда-то его далекие предки, сидя в окопах, отражали атаки чудовищных гусеничных машин – танков – с черными крестами на орудийных башнях. И пусть автомобиль – не танк, а белая звезда в обрамлении лаврового венка СШЕ – не свастика, но дело не в технике и символах. Дело в людях, если, конечно, фашистов можно так назвать. Нацисты прошлого полагали, что право на жизнь есть только у арийцев, а остальные – рабы, недолюди. Эти, из СШЕ, ничем не лучше. Такие же завоеватели, только прикрывшиеся лозунгами о спасении человечества. Да, их враги – краснокожие – не люди, физически. Но разве им нельзя жить? У каждого есть право на жизнь, до тех пор, пока он не пытается отнять это право у кого-то еще.
Глядя на приближающийся грузовик сквозь прорезь прицела, Макс вдруг вспомнил старые книжки про то, как воевали покорители Дикого Запада с тамошними краснокожими-индейцами. Прав Пустынник, прав, сукин сын: история повторяется, и человечество бежит по замкнутому кругу, совершая одни и те же ошибки. И раз уж снова и снова поднимают головы фашисты и завоеватели – сейчас, как и тогда, найдутся те, кто встанет у них на пути и примет на себя первый удар.
Зуд стал невыносимым. Что ж, смерть в бою куда лучше бесполезного самоубийства. Макс криво улыбнулся, поймал в прицел лобовое стекло стремительно приближающегося джипа и нажал на гашетку.
Пулемет сотряс его тело отдачей, а мчащийся автомобиль вильнул в сторону и перевернулся на полном ходу, кувыркнувшись несколько раз. Второй джип резко затормозил, пулеметчик на крыше открыл ураганный огонь: вслепую, не видя цели. Однако крупнокалиберные пули вспахали грунт всего в метре от Макса. Пора менять позицию.
Пригнувшись, он бросился вверх по руслу к особо густому кустарнику и осторожно выглянул.
Первый джип, лежа метрах в пятидесяти от ручья, направил в небо свои еще крутящиеся колеса, второй остановился дальше, высадив бойцов, его пулемет рыскает из стороны в стороны, ища цели. Еще чуть поодаль из грузовика прыгают и тотчас же растягиваются на животе солдаты. Человек двадцать, без учета тех, кто в первом джипе.
Словно отозвавшись на мысли Макса, кто-то в перевернутой машине завозился, пытаясь выбраться. Шрайк вскинул пулемет, уперев сошки в край берега, и дал короткую очередь, прошив борт и окна джипа. Сколько бы пассажиров ни выжило в аварии – теперь там точно только трупы.
В ответ противник открыл беспорядочный огонь, в воздухе, медленно вращаясь, отразила солнечный луч брошенная граната. Глупцы. Они все двигаются, словно игрушки с садящимися батарейками, куда им тягаться со сжатой в пружину молнией? Граната рванула гулко, протяжно, и в эхе взрыва Максу почудилось сожаление о бессмысленной кончине. Конечно, граната не имела ни малейшего шанса зацепить цель, ведь наемник бросился в воду в двадцати метрах дальше еще до того, как разрывной снаряд упал.
И задолго до того, как брызги, поднятые взрывом, упали вниз, Шрайк уже выглянул из оврага, выискивая очередную цель. Прячущихся за джипом не достать, но пулеметчик глазеет, вытянув шею, в то место, где врага уже нет.
Макс положил пулемет на землю и взялся за верный «Абакан». Глушитель сослужит хозяину свою последнюю службу, неприятелю незачем знать, что против него всего один человек. Резкого хлопка со ста метров среди грохота пальбы и криков сержанта никто не услышал. Пулеметчик закатил глаза, словно пытаясь рассмотреть отверстие у себя во лбу, и сполз внутрь автомобиля.
Вторым выстрелом навскидку, почти не целясь, Макс прикончил водителя грузовика и даже не удивился своей удаче. Ему везет – ну и отлично. Длинная череда трагического невезения должна была когда-нибудь закончиться, пускай перед самой смертью, но госпожа Удача все же наконец взглянула благосклонно на своего солдата.
Ураганный огонь заставил Макса снова пригнуться и изменить позицию. Он пробежал, согнувшись, метров десять, поднялся, словно чертик из табакерки, и дал короткую очередь. Пули просвистели над головами выглянувших над капотом солдат и заставили их вновь спрятаться. Все-таки военный джип – неплохое укрытие, навылет его борта не прошьешь, даже из «Печенега». Макс опять пригнулся и побежал обратно, к ожидающему своего хозяина пулемету. Надо обойти джип, время играет против одиночки, а от шальной пули никто не застрахован. Только перехитрив противника, есть шанс нанести ему серьезные потери.
Он бросил быстрый взгляд в сторону леса, и глаза моментально остановились на бегущих людях. Метров девятьсот до них, ничем, кроме крупнокалиберного пулемета, их уже не достать, у патруля остался только один такой, однако вытащить труп стрелка и занять его место никто не спешит. Еще минуты четыре, лучше пять – и все, уже не догнать убегающий отряд, даже на машине.
Макс снова сменил позицию, отходя на север. Позади разорвалась еще одна граната, кажется, кто-то из недругов подполз ближе, ведь от второго джипа гранату не добросить.
Кстати, о гранатах. Шрайк взвесил на ладони гранату, которую дал ему Пустынник. От его позиции до джипа метров сто – сто десять, грузовик, теперь уже пустой, еще чуть дальше. Расстояние нереальное для броска гранаты… для обычного человека. Макс прислушался к зуду в своих мышцах. Он – не обычный человек, а скоро и вовсе перестанет быть им, но сейчас, до того как ужасный вирус поглотит его разум, стоит использовать одного своего врага – «химеру» – против других.
Макс глубоко вдохнул, вынул чеку из гранаты и плавно, словно примеряясь, отвел руку назад. Вот несколько солдат в защитных зеленых костюмах поползли вперед, сжимая свое оружие. Осмелели, когда противник перестал стрелять, наверняка думают, что накрыли его разрывом, и уж точно забыли, что в эти игры можно играть вместе.
Вдох, выдох, стремительный взмах – и лимонка, вращаясь, взмывает в воздух под углом в сорок пять градусов. Словно в замедленной съемке, Макс увидел, как от круглого ребристого корпуса отделяется изогнутый рычажок предохранительной скобы, даже не услышал, а скорее почувствовал щелчок бойка по капсюлю и увидел легкий след дыма. Фитиль загорелся, начав отсчет секунд.
«Не забывай, что пятисекундный запал гранаты горит примерно три секунды», – вспомнились Максу слова одного старого вояки, сказанные полушутя. Так оно и случилось. Лимонка, пробыв в воздухе секунды две, взорвалась, не долетая до земли, хотя производитель, переставший существовать почти столетие назад, гарантировал минимум четыре. Впрочем, не его вина, ведь гарантийный срок боеприпаса тоже давно окончился.
До слуха Шрайка донеслись крики. Несомненно, взрывом накрыло как минимум несколько человек, а ведь бросок-то произведен с невозможного расстояния. Какая неожиданность для врага. Он снова установил пулемет на сошки и открыл огонь.
Со своей позиции Шрайк отлично видел обе машины и людей, прячущихся за ними и вжавшихся в песчаный степной грунт. Длинная очередь прошлась по джипу, пробив колеса и бак, и опрокинула навзничь солдата, склонившегося над своим убитым или раненым товарищем. Кто-то указал рукой в сторону Макса, но тут же сполз по борту машины на землю, оставляя на дверце кровавый след. Несколько человек, ползущих к оврагу, открыли беглый огонь, кто-то один, вскочив, со всех ног рванулся вперед, надеясь добежать до кустарника и ручья, но в последний миг споткнулся и кубарем полетел в воду, да так и остался там лежать, окрашивая бегущий поток в красный цвет.
Макс бил короткими, прицельными очередями, сначала убив умника, прячущегося за опрокинутым джипом и бросающего оттуда гранаты, затем всадил минимум три пули в стрелка, ведущего огонь из-под грузовика.
Враги, ползущие к руслу, пали духом и поспешили укрыться за опрокинутым джипом, еще кто-то постреливает из-за второго автомобиля, но не прицельно, вслепую, наобум. Поле боя пока за Максом: более половины патруля убито или выведено из строя.
Шрайк пригнулся, отцепил пустой короб и сменил ленту. Зуд медленно шел на убыль, может быть, удастся продержаться минут двадцать – тридцать. В конце концов, пара ампул с сывороткой у него еще есть.
Наемник бросил рюкзак в воду, не волнуясь о содержимом: патроны не промокнут, ампулы тем более, а консервы ему уже не нужны. Вот шприц с уже затупившейся иглой, вот эрзац-лекарство. Четыре ампулы всего, но больше и ни к чему. Может быть, двойной дозы будет достаточно, чтобы оттянуть неизбежный конец еще немного.
Макс вонзил иглу в бедро, словно нож во врага, со злостью на несправедливый мир и на себя самого. Ну почему так?! Почему, когда неизбежная смерть совсем близко, жить хочется сильней всего?! Да, это очень по-человечески: любой ценой оттянуть неотвратимую кончину, пускай лишь на несколько минут, зная при этом, что в конечном итоге все это суть продолжение агонии.
Да, не повезло: вместо того чтобы погибнуть в неравном бою, он победил, заставив остатки патруля спешно отползать в степь, бросив машины и раненых. И что теперь? Встать в полный рост и получить передозировку свинца? Подарить уже разбитому врагу свою победу?! Вот уж черта с два!
На горизонте показались новые точки, большие и маленькие. Не менее шести грузовиков с солдатами прут прямо сюда, и бронетранспортер впереди. Макс сжал зубы: до чего же обидно! Вот он, новый враг, в бою с которым можно наконец умереть, но если бы только не броневик! Бронированная черепаха сделает любую попытку сопротивления невозможной, ведь подкрепление уже знает о пулеметчике. Им останется только подъехать к нему и расстрелять в упор. Или раздавить.
Да ни за что! Он, Максим Светлов по прозвищу Шрайк, не сдастся, не подарит врагу легкую победу, не даст повода для торжества! К тому же зуд в мышцах утихает… Неужели сыворотка подействовала и дала еще немного времени?
Что ж, если так, грех упустить дополнительную возможность еще как-то помочь отряду, и потому Макс будет жить, пока сможет, и любым способом постарается увеличить шансы экспедиции на успех и шансы Киры на жизнь. Да и хочется все-таки узнать, что же там, в этой лаборатории.
Он тщательно прицелился и полоснул короткой очередью по джипу. О, удача! Топливо, вытекающее из пробитого бака, вспыхнуло, превратив машину в чадящий факел. Под прикрытием дыма можно без труда отступить, и если противник задержится немного, разыскивая его у ручья, то даже успеть добраться до леса.
Макс повесил пулемет на спину вместе с автоматом, выбросил из рюкзака все, кроме патронов и последних двух ампул, и со всех ног побежал к лесу.
Так он не бегал никогда за всю свою жизнь. Собственно, раньше и бегать-то негде было, в краю вечной стужи не побегаешь, когда между тобой и двадцатиградусным морозом прослойка в пятнадцать килограммов ткани и меха. Но сейчас Макс бежит налегке, рюкзак, автомат и пулемет весят немало, но не больше, чем груз оружия и одежды, к которому он привычен, к тому же ничто не сковывает движения. Что ни говори, но люди, прожив четыре поколения в экстремальных условиях ядерной зимы, стали куда сильнее и выносливей.
А еще Максу помогает напоследок его внутренний враг. Иногда неплохо быть частично мутантом, жаль лишь, что нельзя предотвратить дальнейшее превращение в монстра. Хотя на самом деле по-настоящему Шрайк сожалел в этот миг только о том, что никто больше не ведет Книгу рекордов Гиннесса и не может сейчас замерить скорость его бега. Он, без сомнения, побил бы все достижения спортсменов ушедшей эпохи.
Легкие с шумом качали воздух, не успевая поставлять кислород в крепкие, упругие мышцы. Все-таки их пропускная способность не рассчитана на мощь организма, зараженного «химерой». Хорошо, хоть сердце справляется, даром что стучит, как пулемет.
Далеко впереди спина последнего человека скрылась в густой тени леса. Кажется, это Виктор. Макс от всей души желал ему того же, чего и себе: спасти дорогих людей. Впрочем, не только желал. Скоро он нагонит отряд и будет не словом, а делом бороться за успех этого самоубийственного похода. Отчаянно, бескомпромиссно, самоотверженно. Ведь от этих людей зависит многое, с ними надежды и чаяния четырех сотен тысяч северян. В то время как его, Макса, жизнь уже совсем ничего не стоит, хоть он и цепляется за нее так упорно.
На миг отвлекшись от своих дум, Шрайк услыхал за спиной странный шум, пробившийся через хрип работающих на износ легких и гулкий стук сердца. Он оглянулся – и похолодел.
Прямо на него, сверкая лопастями в лучах яркого солнца, заходил вертолет.
Назад: Глава 12 Душа-без-Тени
Дальше: Глава 14 Сделка у финиша