Загрузка...
Книга: Тайная история сновидений. Значение снов в различных культурах и жизни известных личностей (психонавтика)
Назад: «Могут ли сны причинить вред?»
Дальше: Эпилог Будущая история сновидений
Живопись в ином мире

В последние годы жизни Черчилля все достижения часто меркли в его сознании по сравнению с тем, что ему так и не удалось сделать. Сразу после революции большевиков он пообещал себе уничтожить советский коммунизм, однако в 1945 году стал свидетелем возникновения «железного занавеса» (это он является автором данного определения), который опустился над странами Восточной Европы. Именно поэтому он озаглавил последний том своей истории Второй мировой войны «Триумф и трагедия». Тем не менее, 1 января 1953 года он предсказал Джоку Колвиллю, что современная молодежь в случае «нормальной продолжительности жизни несомненно станет свидетельницей краха коммунизма в Восточной Европе» [63]. Так и случилось, и это пророчество Черчилля в очередной раз доказывает его дар ясновидца. Трудно было бы найти другого западного государственного деятеля, который бы так ясно видел события далекого будущего.

Черчилль, которого противники насмешливо называли «американским полукровкой» из-за того, что его мать, Дженни Джером, была американкой, мечтал об объединении Великобритании и Америки в рамках великого альянса англоязычных народов. К его сожалению, это желание реализовалось только на страницах его альтернативной истории. На одном из торжеств по случаю своего дня рождения в возрасте более семидесяти лет он сказал своей дочери Диане в ответ на ее удивление по поводу его жизненных успехов: «Я достиг слишком многого, но в итоге так ничего и не сделал» [64].

Почти до самого конца Черчилль находил утешение в живописи. Однажды он заметил, что большинство людей разделяет работу и удовольствие. Но для некоторых «работа и удовольствие становятся единым целым… Баловни судьбы принадлежат к этой второй группе людей. Для них рабочий день всегда оказывается слишком короток. Каждый день для них праздник» [65]. Человеку необходим покой, перемены и смена занятия, а живопись масляными красками давала Черчиллю ощущение душевного равновесия и необходимую «смену занятия». Он начал рисовать в сорок лет в момент глубокого отчаяния после трагического поражения в битве при Галлиполи в 1915 году. Оказавшись на задворках общественной и политической жизни в разгаре войны, он был похож на «выброшенную на берег морскую рыбу или внезапно оказавшегося на суше водолаза… казалось, что вены взорвутся от напряжения» [66]. Черчилль нашел облегчение в живописи. Он начал с детской коробки красок. Затем приобрел полный набор инструментов для живописи масляными красками и продолжал писать картины до того момента, когда физические и душевные силы покинули его.

«Когда я попаду на небеса, – заявил он, – большую часть своего первого миллиона лет пребывания в раю буду заниматься рисованием и, в конечном итоге, стану мастером своего дела. Но затем я попрошу еще более яркую палитру красок, чем та, которой художники пользуются на земле. Я думаю, что оранжевый и ярко-красный станут самыми темными цветами этой палитры, а между ними будет целый ряд чудесных новых красок, который будут услаждать божественный взор» [67].

Хотя с юных лет Черчилль не интересовался религией, встречи с умершими людьми убедили его в существовании загробной жизни. Его личный секретарь замечал, что «в последние годы жизни он, несомненно, развил в себе убеждение, что жизнь продолжается после смерти» [68]. Несмотря на то, что Черчилль воображал себя художником в раю, он сказал своему врачу следующее: если сначала ему придется отправиться в чистилище, он обязательно захватит с собой машину времени – точнее говоря, «Машину времени» Г. Дж. Уэллса [69]. Было бы забавно увидеть, как Уинстон путешествует сквозь время, изучая людей и события с точки зрения человека, способного пренебречь правилами обыденной реальности. Учитывая его интерес к альтернативной истории, он наверняка бы постарался обнаружить разницу, сравнивая последствия всех возможных вариантов развития событий, в отличие от Уэллса, представлявшего себе путешествие во времени в виде движения по одноколейному пути. Поскольку Черчилль любил записывать свои приключения, несложно вообразить себе этого фантазера в роли писателя, создающего удивительные истории, которые показались бы нам (разумеется, если бы мы могли их прочитать) произведениями в жанре научной фантастики. И еще легче представить его в потустороннем мире рисующим картины красками, цветовая гамма которых намного превосходит спектр земной палитры оттенков.

Назад: «Могут ли сны причинить вред?»
Дальше: Эпилог Будущая история сновидений

Загрузка...