Загрузка...
Книга: Тайная история сновидений. Значение снов в различных культурах и жизни известных личностей (психонавтика)
Назад: Низко висящий плод
Дальше: Месть воображения
Отказ от ограничений

Алексей Ремизов (1877–1957), известный русский писатель-модернист, уделял большое внимание своим снам. Они были его творческим двигателем, основной средой обитания и помогали ему реализовывать литературные способности. Произведения русской литературы изобилуют образами сновидений, но даже из числа русских писателей я могу назвать не так много авторов, которые были столь страстно увлечены миром снов, как Ремизов.

В молодости Ремизов находился под глубоким впечатлением от фольклора и средневековых легенд, и в своих ранних неопубликованных произведениях он путешествовал по загадочным дебрям фантасмагорических форм. Будучи молодым романтиком, он стал участником революционного заговора, был арестован царской тайной полицией и сослан в Сибирь на семь лет. Опыт, полученный во время большевистской революции, навсегда излечил его от революционных настроений. В 1921 году он переехал в Париж, где и провел остаток жизни.

Его творчество часто сравнивают с творчеством сюрреалистов, с которыми он общался в Париже и которые даже появляются в его снах. Однако он с презрением относился к сюрреалистической практике автоматического письма, настаивая на том, что «человек должен упорядочивать текущий поток слов согласно собственному желанию, а не автоматически». Ему не нравилось влияние Фрейда и Маркса на систему взглядов Андре Бретона, и он был недоволен пропагандой советского коммунизма, особенно когда сюрреалистический журнал опубликовал раболепный некролог в память о жестоком советском руководителе ВЧК Ф. Э. Дзержинском и текст начинался со слов: «Увы, на далеком небе навсегда погасла одна звезда» [44]. Стоит отметить, что Ремизов значительно превзошел сюрреалистов в использовании снов в качестве основы для литературных произведений, и его отношение к снам было очень серьезным.

Из всех писателей самое большое влияние на него оказал Гоголь. Ему Ремизов посвятил половину своей книги «Огонь вещей», о сновидениях в русской литературе.

Пример Тургенева вдохновил Ремизова на создание собственного авторского приема, который заключался в том, что писатель превращал свои сны в рассказы или стихотворения в прозе, практически не прибегая к редактированию. Тургенев в таких случаях часто придерживался одной и той же схемы, начиная свое повествование со слов «Я видел сон» и заканчивая словами «Я проснулся».

Ремизов использовал в произведениях свои сновидения, выдавая их за реальные события. В целом в своем литературном творчестве он использовал 340 собственных снов. Около ста сновидений вошли в книгу снов «Мартын Задека», название которой было заимствовано из сонника, упомянутого в «Евгении Онегине». Подход Ремизова к сновидениям не имел ничего общего с подходом психоаналитиков, которые всегда стремились найти «скрытые» значения, отбросив при этом «явное» содержание. Для Ремизова литературное творчество на основе снов означает привнесение в свои произведения богатого чувственного опыта из мира сновидений, включая запахи, вкусовые ощущения, прикосновения и звуки. Работа со сновидением состоит не в обнаружении какого-то скрытого смысла, а в придании идеальной формы полученной информации. «Придание звучания сновидению – это великое искусство», – говорил писатель [45].

Ремизову часто снилось будущее. Писатель утверждал, что по своим снам может совершенно точно предсказать, какая будет погода. Всякий раз, когда он видел во сне профессора, чье имя забавным образом напоминало русский глагол мочить (поливать или погружать в жидкость), он знал, что скоро пойдет дождь. Ремизов отмечал, что часто его видения будущего касались менее значительных событий; например, он однажды увидел во сне прелестных девочек-двойняшек, с которыми повстречался в парижском метро на следующий день.

Ремизов не только верил в реальность происходящих во сне встреч с умершими, но и полагал, что человек может не только разговаривать с покойниками, но и «влиять на их судьбу» [46]. Хотя мы не можем утверждать этого наверняка, но, по-видимому, в данном вопросе он разделял мнение Йетса о том, что живые обладают способностью «поддерживать фантазии мертвых» [47]. Основанная на сновидениях точка зрения Ремизова об устройстве загробной жизни поистине пленяет воображение. Для него жизнь после смерти – это вечный сон, содержание которого соответствует системе взглядов сновидца до его кончины. То, что произойдет после исчезновения этих вымышленных образов, зависит от личного развития, мужества и воображения человека. Душа может «летать, как искра в океане» мистического слияния с Единым Началом, которое существует вне любых форм. Либо усопший может вновь вернуться к унылым привычным вещам, «штопанию чулков» или просто «выполнению прежних дел».

В период жизни в Петербурге у Ремизова был специальный диван для сновидений. Писатель утверждал, что как только ложился на него, начинал видеть очень яркие и образные сны. На протяжении всей жизни он сохранял привычку класть рядом с собой ручку и бумагу, чтобы в любое время записать приснившееся. Ремизов говорил: «Ночь без сновидения для меня, как пропащий день» [48].

Он считал сны не просто ночным бегством от действительности в свои фантазии или тайными желаниями фрейдистского бессознательного, а областью, в которой человек получает реальный опыт, выходящий за рамки будничных представлений. Ремизов был уверен, что жизнь не сводится к обычным явлениям трехмерной вселенной, но продолжается в многомерности сновидений, существование которых так же объективно, как и наш реальный мир [49]. Творчество на основе сновидений не было для него преходящим увлечением, как для сюрреалистов. Оно стало истинным призванием писателя.

Назад: Низко висящий плод
Дальше: Месть воображения

Загрузка...