Загрузка...
Книга: Котэрра -0
Назад: Валентина Силич Ушастик
Дальше: Владислав Выставной Швейцарский складной кот

Даниэль Васильев

Городовой Феня

Феня никогда не любил собраний. Чего, спрашивается, собираться? Есть Совет, есть городовой в конце концов! Зачем же понапрасну беспокоить порядочных домовых, у которых своих, домашних дел по горло?

Феня был домовым деятельным, серьезным и очень уважаемым, несмотря на свой не слишком почтенный возраст. А все потому, что он любил свою работу и делал ее основательно, не ленясь. С самого утра Феня успел совершить обход всех уголков вверенного ему дома, обновил, где требовалось, обереги, почистил межстенные пустоты от скверны, заставил Ваську обнюхать подозрительный закуток — в общем, сделал все то, что добропорядочному домовому следует делать ежедневно.

Утомившись, Феня приготовил себе чайку и теперь, попивая душистый напиток, мысленно настраивался на капитальное обследование электрической проводки на предмет заведения в ней наведенных или статических ионных сглазов. Дело это сложное, хлопотное, но нужное. Иначе не миновать сбоя электропитания, а то и пожара, причиной которого может стать запорченная проводка!

Но приступить к задуманному он так и не успел — молоденький перевертыш Мышаил, названный так, потому что умел пока оборачиваться только серой мышью, доставил Фене приглашение на общегородской сход домовых.

«Приглашаем Февронтия (оному не болеть чихом припадочным и чесоткой падучей ни вчера, ни сегодня, ни завтра и так до следующего пожелания) на Собрание вечернее, внеочередное, важности особой!». Время, форма одежды, ля-ля-ля, тра-ля-ля — прохвосты! Бездельники! Ничего сами решить не могут, по каждой мелочи без надобности занятых домовых гоняют на свои Советы. Тьфу!

Настроение у Фени испортилось, и профилактический осмотр электропроводки он отложил на завтра, а от этого настроение стало еще хуже.

Городские советы домовых появились вместе с городовыми, которые эти советы и организовывали. А самих городовых придумали не так уж давно — лет эдак двести назад. Раньше-то, поди, никаких сходок обязательных к посещению не устраивали, разве что по великим праздникам. Так ведь и надобности в том не было. А теперь на тебе — придумали городовых на наши головы…

Феня прекрасно помнил, как голопузым домовенком елозил у мамы на коленях на самом первом совете, который устроил какой-то заезжий прогрессивный то ли тролль, то ли еще кто-то из этих, из заморских.

Собрал, значит, этот пень заморский всех местных домовых и начал говорить слова всякие юморные. Цивилизация, говорит, надвигается (куда и на кого, никто, конечно, не понял, но уважение к себе гость внушил с первых слов — умный, поди!). Глобализация, мол, есть процесс естественный и неумолимый, а посему и нам, существам магическим, надобно соответствовать.

Вот тогда-то и решили, что дабы «координировать» действия нужен в каждом поселении свой глава домовых! В селе — селянник, в городе, стало быть — городовой. А для мирового сотрудничества из всей нечисти даже странника выбрали (по стране всей, значит, «координатора», с заморскими «цивилизованными» пнями мхатыми переговорщика). Правда, где того выбирали и кто выбирал, этого ни Феня, ни другие из его знакомых не знали, потому как их там не было.

Привыкли, конечно, со временем. Почувствовали пользу.

Незнамо как там, на «международном уровне», а в городе стало лучше, проще. Потому как городового выбирали из самых уважаемых, опытных и головастых домовых. И городовые эти были в курсе всех дел по городу, фиксировали появление всяческой новой напасти — ведьм неучтенных, полтергейстов назревших, гурров да лешаков залетных-не-местных. А от того и каждому отдельному охранителю дома персонального стало проще жить, меньше злобы приходилось выводить, меньше стало мусора всякого магического.

На Фениной памяти местный городовой сменялся один раз. Первый — еще тот, которого с самого начала выбрали, — лет пятьдесят как на покой ушел. Теперь должность эту занимал почтенный, пожилой уже домовой Киря. Хороший городовой, слова плохого про него никто не говорил, дело свое знал крепко и вполне, по Фениному мнению, мог бы обойтись без советов прочих домовых.

К тому же Феня с Кирей дружил. Киря хорошо знал и родителей Фениных, и его самого сызмальства учил всяким премудростям. Вроде наставника в общем был.

 

К вечеру, собравшись с мыслями да настроившись на общественный лад, Феня привел себя в порядок (ушки почистил, платье парадное напялил, оберегов всяких по карманам распихал) и двинул на собрание.

На чердаке драматического театра, где и проходил совет, уже яблоку негде было упасть от мельтешащих домовых всех мастей! Феня толкучек не любил, ходил на сходы исключительно по необходимости и старался забиться в дальний угол, откуда вроде как все слышно, а тебя никто не видит, вопросами пустыми не изводит. Не всегда, правда, удавалось скрыться от внимательных глаз и лап деятельных организаторов — его знали очень многие и все уважали, мнения испрашивали, поэтому Киря и другие из главных все время старались посадить его поближе к трибуне.

Вот и в этот раз, хотя Кири пока видно не было, Фома, за сбор отвечающий, приметил Феню, едва тот успел появиться. Феня попытался вжать голову в плечи и сделать вид, что он это не он, но Фома настойчиво махал ему руками, а потом и вовсе крикнул, перекрывая царивший в зале гомон:

— Фе-ня! Фень! Февронтий, не делай вид, что ты меня не замечаешь! Дуй сюды давай. Не прячься.

Делать нечего. Вздохнув, он двинулся к Фоме, расталкивая самых любопытных.

Тот сердечно, с пугающим даже усердием пожал Фене руку и посадил не куда-нибудь, а рядом с собой. Хуже и быть не могло!

А Киря так и не появился. Начали без него, к огромному Фениному удивлению, — какое же собрание без городового?

Слово взял Фома. Домовой крайне деятельный, организованный, но малость туповатый, несамостоятельный:

— Домовые, домовухи и молодые домовята, от лица и прочих частей тела ограниз… ормагиз… гм, огра-низаторов… — ох, зря Фома пытался умничать, не к его это харе.

— Организаторов, дурень! — поправил кто-то из зала, заставив Феню покраснеть от стыда за Фому. А тому хоть бы хны.

— Благодарствую, — Фома церемонно поклонился. При этом с его макушки слетела шляпа-котелок, обнажив намытую до блеска плешь. Смеху было… Полчаса смеялись, игнорируя все усилия Фомы, который что было сил молотил мельхиоровой ложкой по столу — брямс-брямс. Насилу успокоились, отсмеявши животы до коликов.

«Бардак, — грустно подумал Феня, — лучше бы я дома остался».

— Тии-и-и-ха! — орал Фома. — По делу собрали вас, не на потеху. А дело сурьезное, сложное и ответственное. Киря, городовой наш, того — пропал!

Зал мгновенно умолк. Так тихо стало, что храпевший во втором ряду домовенок, благополучно почивавший под аккомпанемент криков, проснулся от тишины и оглушительно чихнул, за что тут же получил подзатыльник от собственного батюшки.

— Как пропал?! — Феня так и не понял, кто это сказал, вполне возможно, что и он сам.

— А вот так! Тюдыть — и нету Кири. А вам бы, оглоедам, все шутки шутить да байки баять.

И тут уж все загомонили разом. А Феня понял, что сидит с глупо раззявленным ртом и пялится на Фому, словно у того на макушке пальма выросла.

— Тихо! Чего опять раскричались? Не за тем собрались, чтобы попусту лясы точить. Давайте думать, что делать будем.

— О чем думать-то? — донеслось из зала. — Ты, Фома, что-то темнишь. Расскажи толком, что с Кирей случилось. Потом и думать будем.

— А случилось то, что пошел он по делам и не вернулся! По каким делам пошел — не знаю, вроде бы люди стали пропадать в городе. Да не просто так пропадать, не по-чело-ве-чески, а чудным, явно магическим путем. Вон Плетень сидит, он подтвердит, потому как с его-то рассказа Киря и занялся поисками. Так было, Плетень?

— А? А что я?

— Как это, что ты?! Ты нашему городовому жаловался, что человек из твоего дома пропал?

— A-а, ну я, — промычал смущенный вниманием Плетень, теребя бороду. — Дык ведь правда! Как есть правда. Пропал мужичок-то. Шел себе из кухни в гостиную и вдруг — хлоп! И нет его. Ну, я тут и скумекал, что нечисть это. Точно нечисть, я-то уж и запах злой почуял, да поздно — мужика моего и след простыл. Я посуетился там, ну и понял, что не по силам мне самому-то хозяина вернуть. И побежал к Кире. Эх, а мужичок-то хороший был, не обижал никого и крыночку с молоком для меня частенько оставлял.

Плетень пригорюнился, слезу пустил. Хотел вроде еще что-то сказать, да только рукой махнул и на место сел.

Многое Феня мог бы на это сказать — у хорошего домового такого не случится, на то они, домовые, и есть, чтобы всякую нечисть в дом не пускать, а то и гнать ее, коль просочилась-таки. Но вид у Плетеня был такой, что ругать его ни у кого в зале язык не поднимался — сам, поди, все понимает, вон как убивается!

— Гхм, братья домовые, что делать-то будем? — прервал сочувственное молчание Фома.

Что делать, как водится, никто не знал. Если уж Киря в беду попал, дело делавши, так кто ж тогда с этим делом справиться может?

— Молчите? — плаксиво упрекнул собравшихся Фома. — А мне-то каково? А? Я вот на вас надеялся, а вы все…

Помолчали. Вновь захрапел домовенок во втором ряду. Крыса, сунувшись было на открытое место, испугалась и юркнула обратно, цокая коготками в перекрытиях.

Феня почувствовал, что больше не может сидеть молча, встал. Все моментально уставились на него полными надежды глазами — Феня умный, он придумает, как быть.

— Вот что, пока Кири нет, нам нужно выбрать другого городового. Временного.

Лица домовых озарились улыбкой — ну вот, давно бы так.

— Да, пусть Феня!

— Молодец, Феня! Ты справишься!

— Февронтий, я всегда был о вас хорошего мнения, рад…

— Мама, а кто это?

— Ну все, что ли, пошли по домам?

Феня так растерялся, что и сказать ничего не мог. Слова убежали, выветрились, а навалившиеся удивление, страх и возмущение рождали одни междометия. Да и те вырывались из груди хрипами да присвистом.

— Вы чего?! — нашелся он наконец. — Вы… вы… да я, да как же так?

Домовые Фениных эмоций не поняли.

— Фень, ты что?

— Как это что? А выборы? И почему я?

— А кто? — искренне недоумевая, спросил Фома («убил бы его» — промелькнуло под Фениной шапкой). — Ты же сам захотел!

Феня, поняв, что решение проблемы просто-напросто нагло и беспардонно спихнули на его плечи, окончательно потерял дар речи.

А домовые, недолго думая, уже потянулись нестройной толпой к выходу, один за другим одевая «невидимость», чтобы случайный человек их не заметил.

Уже через пару минут на чердаке драматического театра остались только Фома и новоявленный городовой — испуганный и одинокий, еще пять минут назад обычный скромный домовой Февронтий.

— А как же мой дом? — с надеждой в голосе спросил он Фому.

— Не извольте беспокоиться, все устрою лучшим образом! У меня уже есть прекрасная кандидатура. Молодой, но весьма прилежный домовой, только-только окончивший учебу. С прекрасными рекомендациями, между прочим.

Феня сел на стул, закрыл глаза и понял, что он окончательно пропал.

«А Киря? Ведь он в беде! Он ждет и надеется на нас. На меня!».

Открыв глаза, Феня увидел себя в зеркале Фомовой лысины — тот склонился к новоиспеченному городовому, прислонившись к его груди. Лысина выглядела обеспокоенно, а отражение в ней — откровенно паршиво.

— Э, ты чего? Отвянь от меня! В порядке я. Уже в порядке. Что ж, раз вы все решили, значит, так тому и быть. Я все сделаю. Дело мастера боится, а я дела не боюсь и справлюсь лучше всех! Правда?

— Угу, — Фома, довольный тем, что перекинул проблему на чужие плечи, улыбнулся.

Да, поначалу Феня испугался трудностей. Слишком уж неожиданно они на него свалились. Но, как уже упоминалось, он был домовым (теперь уже городовым) ответственным, поэтому быстро взял себя в руки, засунул страх в мизинцы ног и приступил к исполнению обязанностей.

Что он, нечистой силы раньше не видал? Да раз плюнуть!

Правда?

 

Итак, схватив ноги в руки, а бороду в зубы, Феня принялся за дело. Перво-наперво он вытряс из Фомы ключик от Кириного кабинета. Тот располагался тут же, на чердаке драматического театра. В пыльном углу, за свалкой старого реквизита, скрывалась потайная дверь, за которой, в свою очередь, скрывался узкий лаз в инженерные пустоты. Лаз этот и привел Феню в маленький, но уютный кабинет пропавшего городового.

Что и говорить, Киря не стремился к особому комфорту. Обстановка в кабинете более чем скромная — небольшой старый сундучок из кожи болотного лиха (такой защитит содержимое лучше всякого замка), который служил одновременно и столом и сейфом, складной детский стульчик фабрики «Гандылян», лучина на бронзовой подставке, чернила, гусиное перо и пучок крысиных хвостов.

Феня уже бывал здесь, и неоднократно, но все никак не мог привыкнуть нагибаться входя. Дело в том, что он был почти на ладонь (домового, не человека) выше Кири, поэтому постоянно стукался макушкой.

— Ой! Растак тебя в болото!

Потирая голову, Феня с отчаянием смотрел на Кирин сундук. Как же его открыть? А ведь бумаги, надо понимать, именно там, внутри ларца.

Но, нагнувшись, он заметил, что сундук не закрыт. Маленькая деревянная свистулька, всунутая между верхней и нижней частями, не позволяла створкам сойтись. Свистульку Феня отлично помнил — это любимый оберег Кири, который для него сделал еще его дед тыщу, наверно, лет назад. И оставить ее здесь мог только сам Киря.

«Держись, Киря! Как есть, выручу тебя из беды. Сдюжу, будь спокоен!» — Феня открыл сундук и, придерживая крышку одной рукой, поднял с пола упавшую свистульку. В чем была сила деревянной фигурки (то ли утки, то ли голубя, то ли соловья), он не знал. А знать было бы полезно, но… позже.

А пока, засунув свистульку в карман, Феня откинул крышку сундука и принялся вынимать на свет божий его содержимое. Как он и думал, в ларце нашлась кипа густо исписанных каллиграфической кириллицей листочков. Были здесь, правда, и другие прелюбопытные вещички — несколько пучков засушенной герани, пара подков, моток ниток, сплетенных из шерсти трехцветной кошки, пара склянок с неизвестными Фене порошками и другие, явно преисполненные магического смысла предметы. Что и говорить — полезный ларец. Но первым делом надо разобраться с бумагами, прочее потом.

— Такс-с, посмотрим, — глубокомысленно просипел Феня, слюнявя указательный палец.

Первым делом он пробежался глазами по всем листочкам и, ориентируясь по датам, педантично указанным в верхнем левом углу, отбросил все явно устаревшее. Остальное пришлось читать внимательно.

Собственно, интересного после отсева осталось не так уж много. Всего три листочка. На первом со слов Плетеня было записано то, что Феня уже слышал на собрании. Второй листок почерком Кири приводил свидетельства опрошенных городовым бродячих кошек, крыс, мелких вампирчиков и пары домовых. На третьем Киря записал то, что сумел подслушать в милиции о пропавших в последнее время людях.

Итак, картина складывалась следующая:

Пропадали люди! Конечно, оставалось загадкой, сколько из заявленных в милиции пропаж являлись следствием неизвестно чьего магического вмешательства, ведь люди могли исчезать и по вполне обычным, человеческим причинам — кто-то сбежал от семьи, кого-то украли, кто-то… пусть земля ему будет пухом… и тому подобное. Но как минимум несколько свидетельств, указывающих на вмешательство потустороннего, в наличии имелось. Люди исчезали вдруг. Идет себе человек, никого не трогает и… хлоп! Исчезает.

Как такое может быть? Без магии — никак.

Оставалось предположить, что Киря попался в те же сети, что и прочие пропавшие. Видимо, Фене предстояло вступить в единоборство с серьезным противником — если уж он Кирю сумел утащить неведомо куда, то и ему придется непросто!

— Мдя-я!.. — выдавил из себя Феня, оттопыривая нижнюю губу. — Надо звать Ваську. Без него не обойтись!

Он аккуратно сложил назад все бумаги, оглядел еще раз прочее добро, покоившееся в ларце, и вытащил оттуда пару веничков герани и моток трехцветных ниток. Подкова у Фени и своя имелась, а с назначением других предметов он был незнаком, так что толку от этого добра не было, даже наоборот — по незнанию можно такого натворить…

Чуть не закрыв сундук, он опомнился — сейчас как захлопнется, и все, больше без Кири не откроем! Только он знает отворотное слово.

Эта мысль заставила Феню вспомнить об упрятанной в кармане свистульке. Он засунул гусиное перо, которым писал городовой, вместо свистульки, в качестве стопора и, тут же забыв о ларце, полез за деревянной игрушкой.

Свистулька как свистулька, так сразу и не скажешь, что в ней есть что-то магическое.

— Эх, была не была! — махнул Феня рукой и что было сил дунул в свисток.

Фью-ю-ю-и-ить. Фиу-фиу-фиу. Фью-ю-ю-и-ить. Фиу-фиу…

Игрушка залилась задорным свистом, который словно ниточкой протянулся в пространстве куда-то туда, в глубь города. Ниточка напряглась, натянулась и потащила Феню. Будто бы с того, дальнего конца кто-то потянул за нее, подтаскивая домового к себе.

Феня испугался и оторвал свистульку от губ.

— Что за лихо чудное?! — промычал он, настороженно глядя на чудо-игрушку.

Как только «фьють-и-фьюти» замолчали, невидимая ниточка исчезла, вроде и не было ее. Но Феня чувствовал, что стоит ему засвистеть вновь, она появится.

— Не может быть! — просипел он, пораженный догадкой — а не к Кире ли ведет та ниточка?

Ну да, как же иначе? — размышлял Феня. — Точно, к Кире! Это ж его, чтоб меня, дудочка. Дедом дарёная, им же заговоренная на поиск своего хозяина.

— Удача, девица-своевольница, спасибо тебе за такое подспорье! — хотелось кричать «ура» и прыгать от радости, но Фене по статусу не положено было столь глупо радоваться. Поэтому он лишь церемонно поклонился на все стороны света, вернул свистульку в карман и побежал домой. На улице уже занималась заря — оказывается, Феня просидел в Кирином кабинете всю ночь.

 

Всем мало-мальски образованным людям, не говоря уж о домовых, известно, что кошки прекрасно чувствуют все потустороннее. И не только «запах» волшбы, но и ауру всякого рода магических существ.

Да-да, и домовых они тоже чувствуют. Это люди, на обман магический легковерные, домовых не видят, покуда те сами не захотят показаться на глаза. А от кошек не скроешься. А и незачем от них прятаться: пусть собака — лучший друг человека, зато кошки — лучшие друзья домовых! В любом деле подспорье: и схронку полтергейста отыщут, и на духов всяких укажут, да еще и крыс изловят. А крысы, между прочим, первейшие разносчики сглазов и всякой другой заразы.

Фене живший в его доме кот был не только помощником, но и настоящим другом. Боевым другом! Частенько они в паре гоняли крыс или привидений из младших. Даже полтергейста однажды соседу помогли извести.

О-о, это было опасное предприятие. Полтергейсты есть не что иное, как старые, полуразвоплотившиеся духовно привидения. Но если привидения сами по себе, как правило, существа незлобные, магически слабые, то полтергейсты всегда безумны, сильны и очень опасны!

Васька — кот боевой, почти бойцовский, ничего не боялся, держал в страхе всех окрестных котов и всегда был готов выступить с открытым забралом против любой нечисти. Громадный, серый в белую полоску (боевой окрас), громогласным мявом своим он кого хочешь мог ввести в ступор.

— Вась, кис-кис. Иди сюда, дружище!

— Мрр-мяу, — нехотя отозвался тот, не отрываясь от кучки рыбных хвостов. Хозяева тоже любили Ваську и часто баловали его кошачьими деликатесами.

— Василий! Нас ждет дело, не терпящее отлагательства.

— Мяу? — воодушевился кот, моментально забыв про лакомство. Дело он любил. И чем опаснее оно, тем лучше.

По мере того как Феня вводил его в курс, глаза кота все сильнее разгорались огнем охотника. А хвост, подергивающийся в такт дыханию, обещал быструю смерть всем врагам! Вася, между прочим, тоже был знаком с Кирей и даже мог считать себя его другом, чего заслуживали очень немногие.

— Мяа-а-у-у! — боевой клич, расслабивший сфинктеры котов в радиусе доброй версты, пламенем рассек дремлющую тишину! Вася встал на тропу войны!

И, встав на нее, тут же кинулся бежать на встречу с противником.

— Эй, стой! Подожди меня, котяра неуемная! — Феня, существо степенное, терпеть не мог этой Васькиной экспрессии. Хотя она, надо заметить, порой добавляла домовому уверенности в сложной ситуации.

Феня чертыхнулся и поспешил за Васькой.

Но на улице коту все же пришлось дождаться, пока домовой догонит его — пришло время воспользоваться волшебной свистулькой.

Фью-ю-ю-и-ить. Фиу-фиу-фиу. Фью-ю-ю-и-ить.

Ниточка, появившись из ниоткуда, настойчиво тянула Феню на запад, к окраине.

— За мной! — бросил он Ваське и побежал.

Ох, нелегкое это дело — бегать в утренний час пик по городским улицам, кишащим толпами людей. Феня-то ладно, его никто не видит, лишь удивленно оглядываются, когда домовой сталкивается с кем-нибудь. Хотя ведь и затоптать могут! А вот Ваське постоянно приходилось уворачиваться от пинков честного народа, справедливо негодующего на наглость кота — тот не гнушался вскакивать на плечи, сумки, дипломаты и авоськи, превращая процесс в бег с препятствиями.

А бежать пришлось долго. Феня, запыхавшись, плелся уже еле-еле, держась за бок. И даже непробиваемый Васька бежал из последних сил, свесив язык на плечо, словно какой пес презренный. Но, как заведено, у всего есть конец — гонка за нитью завершилась в недалеком пригороде, во дворе большого П-образного дома.

Нить здесь просто взяла и оборвалась!

Однако никаких следов Кири в этом дворе при первом беглом осмотре домовой с котом не обнаружили.

— Мяу? — удивленно вопрошал Васька, глядя на Феню.

— Кабы я сам знал, что делать дальше, — ответил ему домовой, задумчиво почесывая макушку. — Надо понимать, Киря пришел сюда, непонятно, кстати, зачем, а потом что-то случилось и он исчез. Только не спрашивай куда! Не знаю.

— Мя-а-у, — презрительно заметил Васька, усомнившись в умственных способностях своего друга.

— Ну, знаешь ли!.. Если ты такой умный, давай, предлагай, что делать, — надулся Феня.

Васька только фыркнул в ответ и побежал куда-то, деловито принюхиваясь.

— Почуял что-то, паразит! — понял Феня. — И молчит, негодяй, цену набивает…

— Ф-ф-ф-ф-ф, миа-а-а-ау-у! — ощерился вдруг Васька.

— Что? Что ты вынюхал?

— Мяу-мяу-мяу, мяу, ф-ф-ф-ф, — сбивчиво объяснил кот.

— Ага, значит, ты почувствовал след магической твари?! — злорадно потирая руки, воскликнул горе-городовой. — Скорее всего, дух, говоришь? Сильный? Ну и пусть ему — мы сильнее. Интересно только, откуда он взялся, такой наглый?..

 

Духи, вопреки распространенному среди людей заблуждению, совсем не то же самое, что привидения.

Привидения — это просто-напросто неупокоенные души умерших. Причина неупокоенности может быть самая разная — от незаконченности пребывания до беспредельного по жестокости умерщвления будущего привидения.

А духи, сиречь отображения душ, это тени проникших в наш мир существ. Живых существ. Каким образом проникших? Конечно же, магическим. Чаще всего это сильные или не очень сильные маги других миров, сумевшие перекинуть мостик для перехода своей души, но не сумевшие перенести тело.

Не всегда это происходит по злой воле духов. Частенько они попадают в наш мир трудами наших же магов — ведьм и ведьмаков. А то и через открытые доморощенным спиритизмом порталы. Поэтому часто это всего лишь тени случайно попавших к нам душ, которые не могут выбраться обратно в свой мир самостоятельно. Что в это время происходит с их телами, сказать сложно. Этот вопрос не изучен до конца.

Вот и бродят, случается, растерянные, напуганные отражения по нашему миру, озлобляясь и творя пакости по мере сил своих, добавляя работы домовым и городовому. Однако на Фениной памяти не было ни одного случая, чтобы духи как-то куда-то умыкали живых! Ну, пошуметь, напугать, гадость подстроить — это да. Но не более.

Но вернемся к нашим злоключениям.

Васька, напав на след духа, мяукнул Фене: «Следуй за мной» и побежал, удерживая нос по ветру.

Опять бежим, словно опаздываем куда… — грустно подумал Феня, семеня ножками. Не спортивный он домовой, что и говорить.

Но на этот раз мучения его закончились быстро — Васька влетел в один из подъездов того самого П-образного дома, стрелой поднялся на второй этаж и замер перед обитой коричневой кожей (скорее даже не кожей, а дерматином) дверью. Хвост кота нервно подергивался от нетерпения.

Запыхавшийся спринтер Феня, не мудрствуя лукаво, просто взял и постучал. Его-то все равно не увидят, а он сможет пробраться в квартиру, пока дверь будет открыта.

Если ее вообще откроют.

Открыли!

И тут же, даже не взглянув на хозяина квартиры, городовой со своим боевым котом влетели внутрь, просто-напросто отпихнув в сторону открывшего дверь.

— Вот те на! Домовой и кошка…

— May! — оскорбился Васька. Он не кошка, он — кот!

А Феня оторопело уставился на задвигавшего засов молодого человека. Как? Он его увидел?

Молодой человек, впрочем, был удивлен едва ли не сильнее домового, хотя и по другому поводу.

— Ты кто? — растерявшись, в лоб спросил городовой.

— Николай, — юноша подтянул старые трико, будто смутившись домового, и продолжил: — Вы не удивляйтесь, я знаю, что не должен видеть вас. Вернее, был бы не должен… то есть… не видел бы, если бы не был ведьмаком. То есть я и будучи ведьмаком мог бы не видеть, если бы не готовился увидеть… э-э-э… то есть я хочу сказать, что ждал…

— Нас?!

— Не-е, не вас. Того, другого…

— Духа?

— Точно! Да, духа…

Николай виновато замялся и окончательно сбился, бормоча что-то себе под нос, «тоестькал», надо полагать.

— Та-ак, — к Фене вернулась его всегдашняя уверенность, и он приступил к допросу… свидетеля. А Васька, подозрительным своим глазом прищурившись, показывал Николаю, что шутить не стоит — он следит!

— Значит, ведьмак. Ясненько. А какое вы, уважаемый, имеете отношение к духу? И можно ли глянуть на ваш ведьминский диплом?

Николай, выслушав Феню, окончательно поник и скукожился.

— Нет у меня диплома, — вздохнул он, — я еще учусь.

Домовой с котом не посчитали нужным повторять вопрос о духе, но с нетерпением ждали ответа, о чем красноречиво свидетельствовало их глухое молчание.

Молодой ведьмак-недоучка тяжко вздохнул и присел на краешек дивана. Будто он был тут не хозяином, но гостем.

— А дух… Короче, я тут экспериментировал… по книжкам, ну и вызвал этого духа.

— Экспериментировал? — взорвался Феня.

— Мяу?! — вторил ему Васька.

— Что значит экспериментировал?! Разве тебе не объясняли, дурню разэтакому, что создавать проход в другие миры с целью установления магической связи и удержания потустороннего существа разрешено только дипломированным ведьмам и ведьмакам или же практикантам в присутствии дипломированного опять же наставника? Разве не учили тебя, что шутки с выходами в другие миры могут плохо закончиться? Что молчишь? Отвечай! Кто дал тебе право…

— Да знаю я, знаю! — со слезами в голосе закричал Николай. — Знаю! Но очень хотелось, а эта практика у нас только через два года будет. Я думал, сам смогу, по книжкам!

— Думал он…

— И смог! Я смог! Только вот не удержал, — выдохнул молодой ведьмак, размазывая непрошенные слезы по щекам. Видно было, что ему стыдно — за поступок свой безответственный стыдно, за слезы, мужчины недостойные.

Фене стало жалко мальчика (Фене, но не Ваське — тот продолжал глядеть на «подследственного» зверем).

— Ну ладно, — проворчал городовой, — чего уж теперь-то кручиниться. Натворил ты делов, конечно… нечего сказать. И дух-то какой зловредный попался, ужасть прям. А ты давай заканчивай со слезами и дальше говори. Что было потом?

Николай, хлюпая носом, продолжил:

— Обложился я книжками, сделал все, как надо, открыл портал, вызвал духа. Мне все равно было, кого вызывать, поэтому даже не знаю, что за мир и кто этот дух у себя там…

— Ф-ф-ф, — презрительно бросил Васька.

— Не перебивай! — шикнул на кота городовой.

— Так вот, вызвал, значит, духа. И только я отвлекся на секунду — в книжку глянул, посмотреть, что дальше делать, — поднимаю глаза, а его уже и след простыл.

— Ну как же так? Ведь ясное дело — сначала защиту возведи и лишь потом магию твори! Ох, прости. Все, не перебиваю. Говори.

— Но я же!.. — начал было оправдываться Николай, но сам себя одернул и вернулся к рассказу: — В общем, исчез он. А я подумал, что дух просто улизнул обратно в свой мир, и успокоился. Однако через несколько дней, когда я уже и думать о нем забыл, вдруг почувствовал — кто-то или что-то появилось в комнате. Огляделся, никого не увидел. Но обеспокоенность не проходила. И тогда я задействовал «второе» зрение, которому нас уже успели научить, чтобы мы могли видеть домовых, привидений и других невидимых, с которыми приходится иметь дело в процессе обучения. Вы же знаете, у нас половина преподавателей — домовые.

Так вот, даже «вторым» зрением я смог различить лишь контуры тени. Но все равно я сразу узнал его! Это был тот самый, вызванный мною дух! Я, конечно, переполошился, хотел что-то сделать, чтобы удержать его, но он шмыгнул в угол и исчез.

Ночью я спал очень беспокойно, все переживал… Но потом убедил себя в том, что дух больше не вернется, и заснул. Однако уже утром я видел его снова. И опять он появился и тут же исчез! Я хотел рассказать об этом кому-нибудь и уже совсем собрался идти к профессору нашей кафедры. Честное слово! Я просто не успел — вы пришли. А что, дух что-то натворил, да?

— Натворил? Еще как! У нас есть все основания полагать, что выпущенный тобой «джинн» не дворцы строит, а людей похищает! И самое главное — его трудами пропал наш голова, городовой Киря. Слышал о таком?

Николай опустил голову. Он-то слышал. Именно городовой выдает ведьмакам грамоты, разрешающие их деятельность.

— Так, кажется, все проясняется. Ты как думаешь, Васька?

— Мяу, — согласился тот. — Мяу-мяу, м-м-мяу!

— Ага, значит совсем все понятно, — Феня выскочил на середину комнаты и принялся ходить туда-сюда, дирижируя обеими руками. — Молодой, недоучившийся ведьмак… кстати, сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Очень молодой и глупый ведьмак открывает проход в другой мир, позволяя таким образом некоему духу проникнуть в наш! Удержать он его не может, поэтому дух уходит по своим делам. Что и зачем ему надо — непонятно, но дух начинает утаскивать людей. Видимо, в свой мир!

— Зачем?

— Не знаю. Не перебивай. Это пока неважно. Главное, что утаскивает. Сильный, видимо, маг, раз способен, не воплощаясь здесь телесно, творить такую магию, которая позволяет перенести живое создание из одного мира в другой. Но вот беда — сам себя, вернее, свою душу он перетащить туда же не может! Самого себя за уши не поднять, сколько ни старайся. В итоге дух вынужден каждый раз возвращаться в квартиру горе-ведьмака, чтобы воспользоваться открытым мальчиком проходом в свой мир. Благо мальчик достаточно глуп, чтобы не понимать всего этого и не видеть, что через открытые им двери туда-сюда шастает дух-маньяк.

— Откуда вы знаете, что дверь у меня тут… открыта?

— А мне Васька сказал. Вон тама она, в углу.

— Ох-х-х, — выдохнул Николай. — И что же теперь делать? Срочно закрывать проход?

— Ты что? Ни в коем разе! Ведь это единственная ниточка, которая связывает наш мир с тем, в который утащили несчастных людей и Кирю! Нет, теперь нам надо придумать план.

— Мяу! — воинственно согласился Васька.

И они стали думать.

 

— Ф-ф-ф! — еле слышно ругнулся Васька.

— Да не соплю я! — шепотом ответил Феня.

Засада — штука сложная. Это только со стороны кажется, что нет ничего проще, чем сидеть тихонечко в укромном месте, стараясь не шуметь. Но когда проходит первый час, когда ноги затекают до бесчувственности, когда от упорного бдения перед глазами начинают плыть разноцветные бублики и баранки… Нелегкое, короче, это дело.

Но необходимое. Так они решили коллегиально, других вариантов нет. Николай теперь изображал себя же, но ничего не подозревающего — сидел, уставившись в экран телевизора. Излишне напряженно, правда, сидел и, скорее всего, ничего в этом экране не видя, но для духа и такая подстава сойдет.

А вот Фене приходилось хуже — он-то, скрючившись, за шифоньером притулился. Крайне неудобное место, но зато скрытное, для засады подходящее. Васька пристроился тут же, рядом с другом.

Ловушка, простая и гениальная в своей простоте, ждала, раззявив пасть, свою жертву — духа. Первым делом Васька как можно точнее определил место разрыва, сиречь проход в иной мир. На это место Феня положил (хорошо, что проход был открыт не под потолком где-нибудь, а прямехонько на уровне стола, что стоял в углу) свой главный оберег — подкову. Теперь преступник не сумеет воспользоваться этой «дверью». Конечно, самым надежным в этом случае средством стала бы трехцветная кошка (всем известно, что для духов нет ничего страшнее), которая в нужный момент просто прыгнула бы к проходу, закрыв его собой, но трехцветной кошки не было. А Васька на подобное замечание только фыркнул — он боевой кот! А боевому коту пристало носить лишь один окрас — серо-полосатый. Поэтому обошлись подковой.

Затем Феня подпалил благоразумно захваченный с собой пучок герани (не терпят духи герань, почти так же сильно, как и трехцветных кошек) и очертил вокруг заткнутого подковой прохода большой круг, не замкнутый с той стороны, откуда, по заверениям Николая, дух и появлялся каждый раз. Городовой намеренно разомкнул линию, чтобы дать «птичке влететь в клетку».

Итак, оставалось только ждать.

Минуло три часа, Феня окончательно потерял бдительность и чуть было не заснул, как ОН явился!

Первым опасность почувствовал Васька — кот не сдержал эмоций и начал шипеть. Феня вздрогнул, но отреагировал незамедлительно, зажав рукой Васькину пасть. Почувствовал ли духа Николай, оставалось непонятным, так как пришелец застыл за спиной молодого колдуна. Но главное, что Николай никак не реагировал, а, значит, вел себя соответственно плану.

Дух замер, не переступив пока незамкнутого круга. Может, заподозрил чего? Не должен был вроде как.

Феня, не отрывая руку от Васькиной пасти, вперился взглядом в злодея, но ничего не предпринимал. Сам того не замечая, он даже перестал дышать, превратившись в статую. А дух, видимо, таки что-то почувствовал, так как начал принюхиваться, водя головой из стороны в сторону. Кстати, выглядел он обыкновенно, как человек. Правда, лысый и тощий, но не более того. А то ведь бывает, такие страшилища попадаются…

Феня так бы, наверное, и задохнулся, боясь зашуметь, но дух не позволил ему этого сделать. Мотнув полупрозрачной головой (таким его видел домовой, для обычного человека тот был невидим), преступник вступил в круг, направившись к закрытому подковой проходу.

— Мя-а-а-у-у! — разразился боевым криком Васька, как только городовой отпустил его. Дух кинулся сначала к подкове, отшатнулся, бросился обратно, но не успел! Феня уже замкнул круг.

Ступив на линию, преступник зашипел от боли и отступил. Еще раз повернулся к подкове, а потом опять к черте и опять к подкове.

— Ишь суетится, нечисть! — взволнованно подпрыгивая на месте, прикрикивал городовой.

— Мяу-у! — согласился кот, кровожадно поглядывая на пойманного.

— А он точно не вырвется? — подал голос Николай, про которого охотники совсем забыли в пылу атаки.

— Не должен. Не вырвется. Герань его крепко держит! А подкова надежно закрывает проход в его мир. Никуда он не денется, покуда мы не позволим. А теперь мы будем его пытать!

Николай побледнел. Довольный Васька утробно заурчал. А Феня достал из-за пазухи ветку герани, привязал ее к нитке и бросил, метя в духа.

Попал!

Жертва заверещала, отскочила в сторону, шипя и ругаясь на неизвестном языке. Вот только бежать ей было особо некуда — круг маленький, далеко не убежишь.

— А ну, выкладывай, кого утащил к себе?! И давай, чтобы четко, астральные идентификаторы выкладывай!

Дух не ответил, и Феня, подтянув к себе веточку герани, бросил ее снова. Сами они черту не переступали, чтобы не оказаться во власти пойманного, который, судя по всему, был достаточно сильным магом. Но без непосредственного контакта ничего он им сделать не мог.

Феня повторял свой вопрос снова и снова, подкрепляя слова обжигающей тень иномирца геранью. Им необходимо было узнать идентификаторы — только так можно найти и вернуть тех, кого утащил к себе злой маг. Конечно, можно было бы еще попросить злодея самому вернуть всех, но едва ли это оказалось бы разумным. Перенести живое существо из одного мира в другой дух, то есть тень живого, неспособен. Для этого надо было, чтобы волшбу творил хозяин тени. Дух же мог только определить тот самый идентификатор существа в нашем мире и передать его в свой. А уже по идентификатору-то сам колдун (а не его тень) и вытаскивал свои жертвы в свой мир. Феня не знал, мог ли колдун вернуть людей, пока его дух оставался в заложниках. А отпустить духа означало потерять единственный инструмент воздействия на злодея.

Значит, возвращать украденных им предстоит самостоятельно. Но для этого надо выпытать у духа идентификаторы. Раньше их еще называли метками. Это тот набор символов (отображаемый только рунически), который уникален для каждого живого существа во Вселенной.

Дух был крепок духом. Сдался далеко не сразу, пришлось попотеть. Но в конце концов он выложил все, что требовалось.

Феня очертил еще один круг, поменьше, так, чтобы он касался первого. Потом аккуратно, чтобы злодей вдруг не достал его, стер общую для двух окружностей линию — получился как бы недоделанный снеговик. Духа заставили перейти в малый круг и заперли его там. Все это было необходимо, чтобы получить доступ к порталу.

Теперь негодяй заключен в одном круге, а портал в другом.

— Ну, теперь ты, — кивнул Феня Николаю.

— Я? А что я?

— Как это что? А кто, по-твоему, будет вызволять пропавших?

— Я-a д-думал, вы… — заикаясь, удивился ведьмак-недоучка.

— Вот еще. У меня не тот профиль! Ты бед натворил, тебе и расхлебывать.

— Мяу!

— Вот-вот, правильно Васька заметил — мы и так уже за тебя почти все сделали.

— Но я же…

— Знаю, недоучка ты! И без лицензии. Но так как я временно исполняю обязанности городового, то один раз я тебе поколдовать разрешаю. В моем присутствии. Давай-давай, тягай свои талмуды.

Николай вздохнул и послушно, даже как-то обреченно снял с полки учебник магии параллельных миров.

Конечно же, Феня ему помогал по мере сил. Но основную работу делал все-таки сам молодой ведьмак. Ведь домовой не врал, он плохо был знаком с приемами этой области. Пента- и гектограммы там всякие, руны и прочая белиберда — все это не шибко нужно домовому.

Процесс затянулся до утра. Васька откровенно скучал, Феня вконец умаялся и лег на диван до времени. Дух мрачно наблюдал за Колиными манипуляциями. Но с первыми лучами солнца результат наконец был достигнут!

В комнате раздался ряд хлопков, и вокруг Николая материализовались несколько фигур. Пять человек, один домовой, две кошки и даже одна ошарашенная крыса, которая тут же юркнула куда-то вбок и была такова. Кошки, также основательно обалдевшие, пришли в себя быстро и были выгнаны Васькой на улицу.

А вот люди продолжали недоуменно хлопать глазами и вертеть головами, отказываясь верить в происходящее. Пришлось валящемуся с ног от усталости ведьмаку выводить каждого под руки сначала во двор, а потом всей гурьбой на остановку троллейбуса. Впрочем, сомнительно, что те придут в себя даже оказавшись дома.

Но Феню это мало волновало, он был уверен, что с людьми ничего страшного уже не случится — доедут до дома на автопилоте. А не доедут, так милиция подберет. Могут, конечно, и в больницу для психических засунуть, но то уже была не Фенина забота.

Он, позабыв обо всем, тискал в объятиях Кирю! Тот тоже пребывал не в лучшей душевной форме, растерялся, но покорно позволял обнимать себя и даже не гнал подлизывающегося Ваську, настойчиво обтирающего его ноги.

— Киря! Как же так?! Как же ты попался в лапы этого злодея?

— Да-а… я-я… так уж вот… случилось. Хряск! Уф-ф-ф, — кряхтел Киря. Стойко сносил он радость своего друга, чьи лапищи тискам подобно мяли его бока. Сносил стойко, но сказать ничего путного не мог.

— Эх, да что ж это я! — попенял на себя Февронтий. — Что ж это я тебя замученного все на ногах держу да расспросами мучаю. Всё-всё-всё, все разговоры потом! Давай, садись вот сюда, на диван. А еще лучше — ложись. Отдыхай. А нам тут еще закончить надо.

Николай как раз вернулся из ванной комнаты — приводил себя в порядок после сумасшедшей ночи. Теперь он вновь был бодр, причесан и красив — негоже начинающему ведьмаку в растрепанном виде находиться в обществе почтеннейшего домового города.

— Ну, что будем делать дальше? — деловито спросил Николай. Он разительно переменился: поверил в свои силы и держался гордо, почти надменно. А как же — ведь это он провернул такое сложное колдовство! Причем, провернул успешно, на твердую пятерку. Если бы еще забыть о первопричине всей этой заварушки…

— Тэк-с, теперь будем гнать духа взашей из нашего мира и запечатывать наглухо кое-кем по глупости и из праздного тщеславия сотворенную «дверь»!

Николай сразу погрустнел — не дали насладиться моментом, сбили спесь.

А Феня будто и не заметил ничего, деловито раскладывал перед собой найденное в Кирином ларце богатство — клубок ниток, свитых из шерсти трехцветной кошки, и ветки герани. Выбрав ветку потолще да покрепче, Феня заточил ее ножом (дух настороженно за сим наблюдал) и привязал к ней с тупого конца трехцветную нитку. Получилось что-то вроде большой, неуклюжей иголки.

— Ну, господин злодейский дух, не пора ли вам домой?

— Мяу! — кот облизнулся, кровожадно подергивая хвостом.

Дух, казалось, побледнел.

— Нет, Васька, не будем мы его мучить. Пусть катится себе спокойно в свой жестокий мир, а мы останемся здесь и забудем о нем, не запятнав себя недостойным поведением.

Вася был не вполне согласен с доводами своего боевого друга и в душе корил того за мягкосердечие, но спорить не стал.

А Феня перерисовал гераниевые круги так, чтобы дух смог пройти к порталу в свой мир, дождался, пока злодей исчезнет в щели этого портала, и принялся мелкими стежками зашивать проход, пользуясь своими импровизированными магическими швейными принадлежностями.

Трехцветные нитки, которые удивительным образом держались в воздухе, будто бы ими сшили что-то вполне материальное, домовой сжег, закрыв таким образом проход в «мир иной» на веки вечные. В этом, по крайней мере, месте.

Потом они ушли. Втроем. А перед уходом Феня не поленился еще раз пожурить Николая за его безответственный поступок. Однако, выговоривши порицание, домовой вдруг залез на стул, рядом с которым стоял Николай, и обнял молодого ведьмака.

— Из тебя выйдет толк, ведьмак.

— Мяу, — благосклонно согласился Васька.

— Спасибо вам! — только и смог пробормотать Коля в ответ.

 

Зал собраний (чердак театра) едва смог вместить в себя всех желающих. Обыкновенно далеко не все даже из тех, кому надлежит, являются на сход, поэтому проблем с местами раньше не возникало. То есть тесно-то было каждый раз, но это больше от суетливости, непоседливости некоторых молодых домовых, а не от нехватки места. Сегодня же чердак просто ломился! Пришли все, и пришли вместе с друзьями (кошками, бурундуками, горностаями, хомяками и проч.), женами, детьми и залетными гостями из других селений-городов. Гам царил невероятный.

Феня опять сидел по правую руку от председательского места, но на сей раз оно не пустовало — его по праву занимал Киря, всесогласно выбранный городовой. А Фома, с самого их возвращения не перестающий глупо, но счастливо улыбаться, устроился слева от Кири, добровольно отдав свое место Фене.

Васька тоже не обошел вниманием собрание, почтил всех своим присутствием и даже благосклонно позволил некоторым уважаемым домовым погладить себя. Кот устроился у ног Февронтия и, глядя снизу вверх, снисходительно наблюдал за суетой в зале.

Наконец все устроились. Гул утих, и Киря поднялся со своего места.

— Друзья! Я благодарен всем вам за то, что вы не растерялись и приняли правильное решение, когда узнали о том, что я пропал. Временно назначив Февронтия на мое место, вы спасли не только меня, но и тех людей, что попали в жуткую переделку вместе со мной.

— А что было-то?..

— Да-да, что за напасть такая?..

— Какой злодей…

— Тихо, успокойтесь, сейчас все расскажу, — усмиряющее поднял руки Киря. — Итак, все началось с того, что ко мне пришел Плетень и рассказал о своей беде. Думаю, все вы уже знаете, о чем идет речь.

Раздалось дружное «Знаем!».

— Я так и думал, — улыбнулся городовой. — Естественно, я попытался разобраться в произошедшем. Опросил кое-каких свидетелей, поискал информацию в милиции и пришел к выводу, что кто-то, скорее всего дух-иномирец крадет людей, утаскивая в свой мир. Кроме того, безобразия происходили примерно в одном и том же месте. На окраине города. Собственно, как раз там, где живет наш уважаемый Плетень. Вооружившись всем необходимым, я решил обследовать «злое» место лично. И так неудачно получилось, что дух — а это оказался именно дух, а не кто-нибудь еще — вышел на охоту как раз в тот момент, когда я был там. Мы заметили друг друга, и он не раздумывая напал. Но мы, домовые, тоже не лыком шиты! В моих карманах нашлись и подкова, и веточка герани, захваченные как раз на такой случай.

И вот злодей пытался коснуться меня, чтобы, как теперь понятно, определить мой идентификатор и отправить в свой мир, а мне успешно удавалось противостоять ему, отмахиваясь веточкой чудодейственной герани и своей именной подковой. Противник, поняв тщетность своих усилий, отступил. Но тут на беду мне под ноги попался камень и я грохнулся!

В зале кто-то шумно выдохнул. А Киря, выпив воды, продолжил:

— Так вот, я упал. Упал и выронил свои обереги. Дух тут же воспользовался этим и коснулся моего плеча! В глазах потемнело, и через мгновение надо мной уже нависали каменные стены мрачного подземелья! Да, злой колдун другого мира заключал всех украденных в казематы. Слава богу, я так и не узнал, зачем ему это было нужно.

Люди находились тут же, я почувствовал их присутствие в соседних камерах. Все мы были заключены поодиночке. Злодей также выкрал и пару кошек, которые, видимо, пытались ему противостоять — смелые создания.

— Мяу! — вставил Васька.

— Кошки испуганно мяукали, люди что-то кричали, потеряв самообладание, однако никакого внимания со стороны пленителя это не вызывало. Положение казалось отчаянным! Но закончилось все самым удачным образом. Пшик — и все мы оказались в квартире некоего молодого ведьмака. Вместе с хозяином квартиры нас ждали и главные спасители — Февронтий и Василий. Вот они, перед вами! Именно благодаря их героическим усилиям все закончилось благополучно для попавших в беду. Для меня в том числе. И у меня не хватит слов, чтобы выразить все то…

— Феня молодчина! — перебили Кирю.

— Нет, не молодчина — герой!

— Ура Фене!

— Не зря мы его в городовые-то! А кто придумал-то, а?

— Ты, что ли?

— А кто ж?!

— Да уж не ты…

— Феня!

— Феня-Феня-Феня! — скандировало распаленное общество.

Феня встал со своего места и смущенно поклонился. Но домовые не унимались, требовали дать слово герою. Пришлось подчиниться.

— Друзья, я хочу сказать, что всего лишь… по мере своих скромных возможностей… — он никак не мог найти нужных слов, теряясь и краснея под пристальными взглядами благодарных сородичей.

— Ура городовому! — решил кто-то поддержать его.

— Ура! — грянуло собрание. Бедный драмтеатр…

— Ну что же вы?! — Феня замахал на них руками. — Какой же я городовой? О чем вы все говорите? Я всего лишь временно замещал Кирю, настоящего городового, а теперь он вернулся! И…

Зал замолчал. Он молчал недоуменно и даже как-то обиженно.

— Как это не городовой? — вышел вперед один из тех домовых, что жили в самом центре города. По традиции «центровые» сидели в первых рядах и частенько говорили за всех, даже когда их об этом не просили. Но сейчас, похоже, с ним были согласны все собравшиеся. — Это что же? Мы разве ж зря или попусту в прошлый раз назвали тебя городовым? Неужто наше слово боле ничего не значит? А?

— Да! Мы же выбрали! В прошлый раз!

Похоже, растерялся даже Киря. А уж Феня так совсем не находил себе места.

— Так Киря же… — робко промямлил он.

— МЯУ!!! — крикнул Васька, вскочив на стол.

— Феню в городовые! — подхватил «центровой»

— Феню! — подтвердил зал.

— Февронтий достоин, — кивнул Киря. Феня посмотрел на него, как бы извиняясь, но наткнулся на улыбку, в которой ясно читалась гордость за друга и сына друзей.

И Февронтий понял, что участи городового ему не миновать. Никак.

Но Ваське я такой подлянки никогда не прощу! Эх, прощай спокойная жизнь… — подумал он и крикнул:

— Ну, хорошо! Я согласен!

Но его уже никто не слушал. Все решено — пора домой. Как раз к вечернему чаю…

Назад: Валентина Силич Ушастик
Дальше: Владислав Выставной Швейцарский складной кот

Загрузка...