Загрузка...
Книга: От Клубка до Праздничного марша (сборник) сиос-2
Назад: Маленький порыв ветра
Дальше: Башмак, который писал стихи

Ночной горшок с грустным васильком на боку

Наступил вечер, и пришло время писать сказки. К этому часу все предметы в доме, о которых пока не сочинили сказок, собрались у маленького письменного стола. Они знали, что сказки начинаются здесь, — и выстроились в длинную очередь.

Забавная это была картина! Ближе всех к письменному столу оказались Ходики: ещё бы, ведь они умели так быстро ходить, что никто не мог за ними угнаться. Иногда они даже обгоняли время — тогда про них говорили: «Что-то Ходики сегодня бегут!» — и подвешивали к ним следующую гирьку, которая не давала Ходикам возможности убежать совсем уж далеко.

Сразу за Ходиками очередь занял Высокий Кактус: он угрюмо стоял ровно в двух шагах от стола, оградив себя колючками от любого случайного соседства. И, между прочим, зря, потому что соседствовал он, в частности, с очень неплохой Японской-Вазой-Ручной-Работы — дамой редкой красоты, чистейших кровей и, разумеется, высокопоставленной, ибо ставили её обычно на книжный шкаф. Она то и дело с интересом поглядывала на Высокий Кактус: только не подумайте, будто Высокий Кактус так уж нравился Японской-Вазе-Ручной-Работы как сосед или там… знакомый! Просто её совершенно не устраивала соседка с другого бока — новёхонькая трёхлитровая Серебристая Кастрюля. Оно и понятно: редкая ваза мечтает о том, чтобы стоять в непосредственной близости от кастрюли! Даже от такой кастрюли, как эта, о феноменальной нежности которой ходили слухи (всем, кстати, давно уже надоевшие): кажется, её внутренней поверхности нельзя было касаться не только ложками, но и пальцами, чтобы не повредить тончайшую оболочку бархатистой души.

Впрочем, Серебристая Кастрюля и сама не обращала никакого внимания на Японскую-Вазу-Ручной-Работы, без умолку болтая со стоявшим позади неё Почтовым Ящиком: тот пришёл с улицы и знал множество историй про дальние страны. Правда, комплекцией Почтовый Ящик был весьма грузноват, и Серебристая Кастрюля едва ли увлеклась им всерьёз, хотя… кто знает!

А дальше в очереди стоял…

Впрочем, возможности представить кого бы то ни было ещё у меня уже, простите, нет: с данного момента события начинают развиваться очень быстро!

В комнату только что вошёл совершенно заспанный малыш.

Между тем Карандаш давно бежал по бумаге и даже предвидел кое-какие скорые перемены: например, ссору между Японской-Вазой-Ручной-Работы и Серебристой Кастрюлей или неравный брак между грузноватым Почтовым Ящиком и одной из дам. Однако перемен никаких произойти не успело, ибо Заспанный Малыш в расстёгнутой пижаме громко сказал:

— Хочу пи-пи!

А когда малыши такое говорят, все карандаши на свете почему-то останавливаются. Остановился и наш Карандаш.

— Вот и зря, зря Вы остановились, — укорили его Ходики. — Останавливаться нельзя никогда. Можно чуть отставать… на худой конец, даже сильно отставать, но — не останавливаться. Ни при каких обстоятельствах.

— Хочу пи-пи, — повторил Заспанный Малыш, и это могло означать лишь одно: теперь уже совсем срочно требовался Ночной-Горшок-с-Грустным-Васильком-на-Боку.

Ночной-Горшок-с-Грустным-Васильком-на-Боку не стоял в очереди за сказками. И не стоял по двум причинам.

Во-первых, он был заперт в ванной комнате — не то чтобы на ключ, конечно, а просто на защёлку, но для Ночного Горшка, согласитесь, и защёлки достаточно: так и так не выйдешь!

Во-вторых… даже если бы он и не был заперт в ванной комнате, то в очередь всё равно бы не встал. Дело в том, что когда ты ночной горшок… ну, в общем, объяснять долго не приходится, а приходится просто сказать: лучше тебе в таком случае ни в какие очереди не становиться. И вообще как можно реже на глаза показываться: сказку о тебе всё равно не напишут, а если и напишут — то исключительно тогда, когда уже вовсе не о ком писать будет.

Вот и стоял себе Ночной-Горшок-с-Грустным-Васильком-на-Боку в ванной комнате запертым: стоял и помалкивал, молодец! Тем более что сказка давно началась без него.

Но тут-то он как раз и потребовался — причём потребовался настоятельно. Именно в этот ответственный момент в разговор вступила Японская-Ваза-Ручной-Работы, от которой никто уже и не ожидал участия в разговоре:

— Заспанному Малышу, — произнесла она, — очень легко и быстро можно помочь, не прерывая сказки. Например, предложить ему хотя бы… хотя бы вот эту кастрюлю: она вполне годится для того, чтобы сделать в неё пи-пи.

— Во мне суп варят! — обиделась Кастрюля и хотела ещё что-то добавить, но Заспанный Малыш сказал:

— Я не хочу делать пи-пи в суп.

— Тогда, — спокойно продолжила Японская-Ваза-Ручной-Работы, — можно порекомендовать вот… Кактус. Получится как бы «пи-пи на природе».

— Меня уже поливали на прошлой неделе, — сухо заметил Высокий Кактус. — Я не настолько влаголюбив.

— Я не хочу делать пи-пи в кактус! — надул губы Заспанный Малыш. — Кактус колючий.

— В крайнем случае, — журчала Японская-Ваза-Ручной-Работы, — можно воспользоваться Почтовым Ящиком.

— Это где письма? — оживился Заспанный Малыш. — Но я же ещё маленький, мне не достать.

— Вы бы, Вазочка, поостереглись давать советы, — надулся, в свою очередь, Почтовый Ящик. — А то как бы пи-пи не сделали в Вас. Тем более что как раз Вас-то с ночным горшком очень даже легко спутать!

— Я не хочу делать пи-пи в письма, — опять вмешался Заспанный Малыш и внимательно посмотрел на Японскую-Вазу-Ручной-Работы. — А это вообще не мой горшок!

Между тем Ночной-Горшок-с-Грустным-Васильком-на-Боку уже внесли в комнату и поставили в очередь самым первым. От этого вся очередь дружно шарахнулась назад, потому что соседство с предметом такого назначения, согласитесь, унижает. Таким образом, вся честная компания полностью исчезла из виду… ну что ж! Стало быть, никто из них больше не мог принимать участия в сказке.

Заспанный Малыш давно сделал своё дело и отправился восвояси, а Карандаш всё строчил и строчил — теперь уже нашу с вами сказку о Ночном-Горшке-с-Грустным-Васильком-на-Боку, потому что никто в очереди больше не стоял. И ещё потому, что иногда даже самые дорогие японские вазы ручной работы ровным счётом ни на что не годятся.

Назад: Маленький порыв ветра
Дальше: Башмак, который писал стихи

Загрузка...