Загрузка...
Книга: От мыльного пузыря до фантика (сборник) сиос-1
Назад: Бегемотовый мех
Дальше: До второй октавы

Торопливая Иголка

Когда случайно выпавшая из подушечки Иголка увидела нитки, она сразу поняла: это как раз для неё! Тотчас же защемило сердце и невыносимо захотелось в-ы-ш-и-в-а-т-ь! А ниток было хоть отбавляй.

— Ах! — только и сказала Иголка, пропуская в ушко жёлтую нитку.

И от этого немножко закружилась голова.

Иголка не ведала пока, что именно она творила, но что-то уже, тем не менее, творилось — само собою. Таково уж это занятие — в-ы-ш-и-в-а-н-и-е. Никогда не знаешь, что в конце концов выйдет. Только совсем потом, когда вышивка почти готова, всплеснёшь руками да и скажешь: «Во-о-от оно, оказывается, как!»

Так всё обещало быть и в этом случае: Иголка была очень молода, очень талантлива… и ниток, как сказано, было хоть отбавляй.

Первый стежок, второй, третий… Теперь Иголке становилось всё понятнее и понятнее, что именно она вышивает. Она, скорее всего, вышивала цветок, а это было странно, потому что никогда в своей жизни не видела она цветов. И всё-таки… всё-таки определённо цветок! Иголка чувствовала, что уже любит этот цветок, — может быть, как раз потому, что это был её первый цветок в жизни. И цветок имел л-е-п-е-с-т-к-и (ах, что за слово лепестки!) — множество лепестков простой и правильной формы, и вместе они образовывали — трудно произнести! — с-о-ц-в-е-т-и-е…

— Соцветие! — изо всех сил постаравшись, произнесла-таки Иголка, а уж откуда ей известно было нежное это слово… какая разница, Боже ты мой!

Сердце подсказывало, как поступать дальше, — и лепестки располагались немного небрежным, но совершенно изумительным в-е-н-ч-и-к-о-м: Иголка и сама удивилась, когда у неё наконец получилось не что-нибудь, а именно венчик!

Потом она по чистому наитию вышила какие-то точечки — и в сознании неизвестно почему всплыло смешное и милое слово — т-ы-ч-и-н-к-и, а немного погодя — ещё одно смешное и милое слово: п-е-с-т-и-к. Иголка тут же и вышила этот пестик — и пестик, надо сказать, тоже оказался на редкость хорош.

Она порхала над своим цветком взад-вперёд: нет, ну до чего же здорово всё получается! Подумать только, что она умеет так вышивать: она, которую обычно доставали из подушечки лишь для того, чтобы пришить пуговицу или заштопать дыру… неважно где!

Впрочем, цветок был ещё не полностью цветок: ему много чего недоставало!

Сама не зная почему, Иголка продела в ушко зелёную нитку — и в голове у неё зазвенело. Это слово с-т-е-б-е-л-ь зазвенело у неё в голове, прекрасное такое тонкое слово с тремя волнистыми листками, расположенными неравномерно, но всё равно как-то очень точно и здорово! И вот уже на ткани пророс стебель — просто до рези в глазах зелёный. И очень свежий.

Тут Иголка замерла, потому что цветок стал готов. А ещё через мгновение она вздрогнула, потому что почувствовала а-р-о-м-а-т. Аромат был тем, чего она не вышивала: он возник без её ведома, сам собой — как следствие цветка. Аромат закружил её, и Иголка принялась тихонько раскачиваться, а в глазах почему-то защипало — и упали на ткань две крупные слезы, и цветок вдруг начал расти…

Смотреть на это одной было жалко — и Иголка огляделась вокруг.

Единственным живым существом, находившимся поблизости, был Старичок-в-Тонких-Очках. Сквозь тонкие свои очки читал он толстую газету — так старательно, что очки сползли на самый кончик носа: Старичок был ужасно увлечён чтением. Глаза его быстро пробегали по строчкам, как будто он вышивал что-то глазами.

— Глубокоуважаемый Старичок-в-Тонких-Очках! — с чрезвычайной вежливостью обратилась к нему Иголка и сделала маленький реверанс с помощью ещё оставшейся в ней зелёной нитки.

— Слушаю Вас, — отозвался Старичок-в-Тонких-Очках, не прекращая читать. Нельзя сказать, чтобы это последнее обстоятельство не смутило Иголку.

— Видите ли, — осторожно попробовала продолжить она и поняла, что продолжила плохо: Старичок-в-Тонких-Очках не мог видеть ничего, кроме строчек в газете. Но Иголка всё-таки позволила себе закончить фразу: — Я только что вышила цветок.

— Да, — последовал совсем короткий ответ.

Иголка помолчала, а через некоторое время очень тихо добавила:

— И он растёт!

— Да, — повторил Старичок-в-Тонких-Очках, всё ещё не отрываясь от газеты.

— Пожалуйста, взгляните на него! — взмолилась Иголка.

— Это мой первый цветок в жизни, я так люблю его… вот он!

Старичок-в-Тонких-Очках читал. Не поднимая головы, он заметил в сердцах:

— Экая Вы торопливая Иголка!.. Просто покоя нет от Вас. А я, между прочим, очень занят: я читаю «Футбольное обозрение». Так что давайте поговорим о Вашем цветке потом.

— Но ведь он сейчас такой свежий! Я только что вышила его, а тут… тут больше нет никого, кто мог бы… вот я и подумала…

Однако её уже не слышали. Страницы легонько шуршали от движения по строчкам быстрых глаз Старичка-в-Тонких-Очках. И тогда Иголка принялась изо всех сил грустить, не отводя взгляда от жёлтого цветка на зелёном стебле.

 

…цветок увял прежде, чем Старичок-в-Тонких-Очках до конца дочитал газету. А когда он наконец поднял глаза, за окном уже давно сменилось время года и стояла зима.

Назад: Бегемотовый мех
Дальше: До второй октавы

Загрузка...