Загрузка...
Книга: Дуэль с собой
Назад: ГЛАВА 18
Дальше: ГЛАВА 20

ГЛАВА 19

Привыкли мы не чувствовать раскаянья и будто бы не ведать, что творим, в попытках рушить все до основания, а зачастую даже вместе с ним.

Э. Севрус

Старики рассказывают, что в страшные сталинские годы была одна, несомненно, приятная вещь — новогоднее объявление о снижении цен. Деятели времен хрущевской оттепели, а затем брежневского застоя, отвергая сталинское, как и принято в России, «с водой выплеснули ребенка». На Новый год трудящихся поздравляли, требовали новых производственных достижений и молча поднимали цены, а чтобы люди не бунтовали, отвлекали их рассказами о неопознанных летающих объектах и пришельцах из космоса. Творцы перестройки пошли еще дальше. В качестве новогоднего подарка народу они разрешили аукционные продажи. Смысл этого действия Родик понимал. Ведь теперь ряд дефицитных товаров, которые советский человек либо вообще не видел, либо добывал с переплатой в два-три раза, появились в магазинах, подорожав на порядок. Кроме того, почти в десять раз взлетели и цены на автомобили «Волга». Было совершенно неясно, что станет с отпускными ценами завода и соответственно с бизнесом Родика по покупке-продаже «Волг». Абдулло Рахимович, с которым он беседовал очень часто, ситуацию прояснить не мог и только успокаивал, ссылаясь на письма Госснаба. Звучало все это неубедительно, и Родик решил предпринять самостоятельные шаги. Благо заместителя министра, который одно время курировал работы Жмакина, назначили председателем Госснаба СССР. Родик получил от Абдулло Рахимовича необходимые доверенности, копии всех документов и записался на прием к председателю Госснаба. Тот — что приятно поразило — очень доброжелательно встретил его и выразил удивление тем, что Родик пришел по записи, а не позвонил напрямую.

Родик изложил суть проблемы. Оказалось, что беспокоится он не напрасно. Аукционные продажи сбили всю работу Госснаба. Посмотрев документы и вызвав помощника, председатель дал указание о первоочередности выполнения этой заявки и необходимости взять вопрос под личный контроль. Заметив на лице Родика разочарование, он поспешил объяснить, что большего сделать не может. Заводы перестали подчиняться, планы не выполняются, и никто за это не несет ответственности.

— Может быть, позвонить или послать письмо на завод? — робко спросил Родик.

— Мое указание это подразумевает, — ответил председатель, — но заводы теперь самостоятельные. Гарантировать ничего не могу.

Выйдя из Госснаба, Родик впервые в жизни задумался о несостоятельности советской империи, в которой первый человек по снабжению ничего не может сделать для этого снабжения. Вспомнилось предостережение Абдужаллола… Все существо Родика почувствовало опасность, предотвратить которую было не в его силах. «Похоже, незыблемая скала социализма дала трещину. Как бы она не превратилась в песок пустыни. Один раз подобная скала в нашей истории рушилась. Многих придавила. Похоже, философия о спиралевидном развитии для нас подтверждается. В таком случае можно только готовиться принять испытания. Да и то не ясно как. По кривой дороге вперед не видать», — размышлял он, садясь в машину и заводя мотор.

От этих сравнений настроение Родика испортилось окончательно, и он решил больше сегодня ничем не заниматься, а поехать домой и в одиночестве что-нибудь почитать.

Не успел Родик раздеться, как зазвонил телефон. Это был Абдужаллол. После обмена приветствиями он сообщил, что по Родиковой проблеме все прояснилось. Родик, еще находясь в подавленном состоянии, только спросил, можно ли узнать подробности. Услышав, что подробности будут послезавтра, когда Абдужаллол прилетит в Москву, пообещал его встретить в аэропорту и заказать за свой счет шикарный номер в гостинице. Зная, что Абдужаллол начнет возражать, быстро пробурчал слова прощания и разъединил линию.

Самолет прибыл по расписанию, и вскоре среди пестрой толпы Родик увидел друга. В одной руке тот нес портфель, а в другой — огромную желто-зеленую дыню.

— Салом, дорогой. Как дела, как здоровье? — еще издалека начал приветствовать Абдужаллол. — Оля передает тебе большой привет и вот — прислала дыню и еще что-то. Бери, сам носи, я с ней уже намучился.

— Как я рад тебя видеть! — обнимая Абдужаллола, совершенно искренне воскликнул Родик. — Как у тебя дела, как на службе?

— Отчасти благодаря тебе на службе нас хвалят.

— Слушай, я заказал столик в «Метрополе». Заедешь в гостиницу или сразу поедем обедать?

— Давай, сразу поедем, а потом ты меня отвезешь в гостиницу. Буду отдыхать. Завтра меня пытают «на ковре». Надо быть в форме. Беседа мне предстоит очень важная.

— На завтра на вечер ничего не планируй, жена два дня в отгулах. Наготовила массу вкусного. Заодно и потреплемся без свидетелей.

— Хоп, буду очень рад. Давай, сделаю плов?

— Отказать тебе не имею сил. Все компоненты подготовлю. Окса привезла зиру, барбарис и еще какие-то специи. Баранину не обещаю, а говядину возьму у своего мясника.

— Хорошо. Только с рисом не морочьтесь, я сам куплю подходящий…

За разговором доехали до Каменного моста. День был яркий, солнечный. Купола Кремля переливались золотыми отблесками. Родик невольно залюбовался знакомой с детства, но каждый раз поражающей мощью и величием картиной.

— Абдужаллол, посмотри, красота какая…

— Да, Родик, очень красиво. У всех народов есть великая культура и ее памятники. Только не у таджиков. Что в Душанбе показать можно? Даже мечети приличной нет, а ведь древнейший народ, персидская цивилизация. Спроси школьника про Бухару или Самарканд — скажут «памятник великой узбекской культуры», а ведь это таджикские города…

— Надо было лучше угощать Сталина, — пошутил Родик. — Он, глядишь, Бухару бы вам и прирезал. Не грусти, природа у вас неповторимая, люди прекрасные, а здания построите. Новое тысячелетие на носу.

— Политик из тебя, Родик, никудышный. Мы ведь можем и не дожить до нового тысячелетия. Перережем, как в Карабахе, друг друга, и кончится спор о культурах таджиков и узбеков, не говоря уже о великом советском народе.

— Ты совсем стал пессимистом. Слава Всевышнему, что не националистом. Вылезай — приехали. Когда еще в «Метрополе» обедать будешь? Это привилегия избранных. Шучу…

Входная дверь в ресторан была, как обычно, заперта. Родик уверенно постучал. Дверь приоткрылась, и мужчина в ливрее подобострастно улыбнулся:

— Родион Иванович, приветствуем вас, проходите, рады видеть.

— Вот друга из Таджикистана пригласил. Давно обещал. Он у вас никогда не был, — протягивая руку с червонцем, сказал Родик.

Червонец как по волшебству исчез в ладони швейцара, гости же взамен получили еще одну дежурную улыбку. Вообще-то попасть в ресторан гостиницы «Метрополь» за червонец было трудно. Однако Родик мог приходить сюда в любое время и даже бесплатно. Его здесь почти все знали. Впервые он оказался в этом заведении на собственной свадьбе, которую устраивал друг семьи, работающий тогда главным санэпидемврачом Свердловского района. С тех пор Родик укрепил полезные связи. Организовал, уже не прибегая к посторонней помощи, еще несколько торжеств своим друзьям. Когда же появились деньги, начал посещать ресторан не реже раза в неделю, став его завсегдатаем. Ему нравились приглушенный свет, журчание фонтана, вышколенные официанты и спокойная публика. Единственным недостатком этого места являлась невозможность обсуждать что-либо серьезное. По мнению Родика, каждый столик здесь прослушивается, а предупредительный швейцар на входе — как минимум офицер КГБ. Однако это не смущало его. Родик следовал принципу «переходи реку смело, если знаешь брод». Абдужаллола же предупреждать было излишне — он лучше других понимал, что, где и кому можно говорить. Поэтому обед прошел в прекрасной атмосфере, которая устанавливается лишь между приятными друг другу людьми, ведущими малосодержательную дружескую беседу. Доставив Абдужаллола в гостиницу и выпив с ним несколько рюмок прихваченного из ресторана коньяка, Родик поехал домой, размышляя о том, насколько приятно состояние любопытного ожидания. Целый день его подмывало спросить Абдужаллола о развязке истории с кражей денег из сейфа, но он себя сдерживал. Абдужаллол же по каким-то соображениям — может, чтобы подразнить Родика, — даже в гостинице эту тему не поднимал.

Спокойные размышления прервал резкий свисток. Родик посмотрел в зеркало и увидел милиционера, машущего, вероятно ему, жезлом. Родик остановился, но выходить из машины, как это делало большинство советских людей, не стал, а только опустил боковое стекло. Милиционер подошел и представился инспектором ГАИ. Родик глянул на погоны и спросил: «Какие проблемы, капитан?» Этот способ обычно действовал безотказно — гаишник терялся и, как правило, козырнув, предлагал следовать дальше. Однако сейчас такое не сработало.

— Это у вас проблемы, — вежливо ответил инспектор. — Вы проехали на красный свет. Предъявите, пожалуйста, документы.

«Черт, — подумал Родик, — придется давать деньги. Я еще и пьяный».

Вложив в права червонец и техпаспорт, он отдал документы.

Гаишник пролистал их, потом попросил Родика показать аптечку и знак аварийной остановки.

Родик нехотя вышел, открыл багажник.

— Ага, — заметил инспектор, — вы, по-моему, пьяны. Будем производить экспертизу. Пройдемте ко мне в машину.

«Во, наглый, — подумал Родик, следуя за ним. — Мало ему червонца. Обычно больше трешки никто не дает, просто мелких купюр не оказалось».

Гаишник жезлом указал Родику на переднее сиденье. Садясь, тот заметил сзади еще одного сотрудника ГАИ с погонами сержанта. «Будем составлять акт», — сказал он. Родик молчал. Гаишники переглянулись, и капитан принялся объяснять, что ездить надо трезвым, на красный свет останавливаться… Родик прервал его:

— Ребята у меня сегодня хорошее настроение, друг приехал. Видели, дыня в машине на заднем сиденье? Лекции я сам читать умею и правила знаю. Вот вам еще червонец и отвяжитесь. Я тороплюсь. — Он одной рукой протянул купюру, а другой взялся за свои документы, которые капитан продолжал держать в руке. Обмен произошел мгновенно. Родик сунул документы в карман и вышел на дорогу.

— Стойте, — услышал он крик сидевшего на заднем сиденье сержанта. — Извините, дайте, пожалуйста, еще раз ваши документы.

— Вы что, беспредельщики? — обозлился Родик. — У меня больше денег нет, а если б и были — не дал бы, и так тройную таксу получили.

— Не волнуйтесь. Мы люди порядочные. Просто забыли в ваших правах свой гонорар.

Родик открыл права. Червонец действительно лежал на месте. Ситуация создалась комичная. Настроение улучшилось. Родик, улыбаясь, протянул червонец.

— Ладно, не держите зла, — извинился сержант и, помедлив, спросил: — Сами доедете или проводить?

— Проводи, сержант, а то, может, сегодня гаишный Новый год, — подтрунил Родик. — Тут ехать меньше десяти минут.

Вечером следующего дня на кухне красовался чугунный казан, специально когда-то привезенный из Душанбе для приготовления плова. Рядом с ним лежали морковка, лук, чеснок, мясо, пряности, подсолнечное масло. Не хватало только риса и Абдужаллола. Последний вскоре появился со свойственной ему пунктуальностью, наполнив приятной суетой и запахом принесенных роз маленькую Родикову квартиру. Не спрашивая разрешения, он сразу прошествовал на кухню, осмотрел посуду и продукты и одобрительно кивнул. Родик, Лена и Наташа стояли рядом и ждали распоряжений.

— Женщинам покинуть помещение, — скомандовал Абдужаллол. — Родик, тебе могу доверить чистить лук и носить водку. Все остальное будет делать маэстро.

Вскоре квартира наполнилась дымно-жирным запахом перекаленного подсолнечного масла.

— Сколько я тебя прошу, Родик: привези из Душанбе хлопкового масла — с ним плов намного вкуснее.

— Сам виноват — слишком редко приезжаешь. А я, ты знаешь, вступаю в продуктовые отношения, только когда необходимо преодолеть дефицит.

— Дал бы задание Оксе.

— Ладно, если не забуду. Ты лучше расскажи про твое расследование, а то я уже, как это масло, сгораю от нетерпения.

— Я тебя не специально морил информационным голодом, как ты меня сейчас — водочным. Просто история не для чужих ушей, а во многом даже и не для твоих. Наливай по рюмочке, и я попробую, в пределах допустимого, ввести тебя в курс дела… Я тебе рассказывал в туалетпросвете, что в республике образовалась масса общественно-политических организаций. Все это называется развитием демократии и новым политическим мышлением. Эти организации растут как грибы, и сегодня в каждом районе имеется своя. В основном они — безобидные сборища студентов и интеллигентов, но есть и очень опасные, в которых национализм круто замешан на религии. Они выдвигают политические требования. Ферганские события дали им сильнейший толчок. Из этих хуже всех ваххабиты. Они уже активно действуют. Осенью мы предотвратили их организованные выступления в Душанбе. Уже почти год с того момента, как разрешили преподавать карате, они активно создают под прикрытием спортсекций террористические молодежные группы. Эти группы сливаются с давно существующими мужскими объединениями городских и кишлачных авлодов. Получаются достаточно мощные группировки, которые терроризируют население и готовы к крайним формам борьбы. Это бандиты. Они претендуют на хавалингское золото, нефть и газ. В горах они строят кишлаки, используемые как перевалочные базы для исламистов, разрабатывают планы превращения Таджикистана в исламский эмират. Конечная цель — свержение существующего строя. Деньги на свою деятельность черпают из транспортировки наркотиков и зарубежной помощи. Они вооружены. Оружие получают из Афганистана. Последнее время активно вовлекают в свои ряды уголовные элементы, которые очень склонны к нетрадиционной религии ваххабитского направления.

В общем, это реальная угроза, и если другие организации мы только контролируем, то с ваххабитами вынуждены бороться. И тут возникает основная проблема. Попробуй их тронь. Сегодняшние демократические веяния тебе известны, плюс непонятная позиция руководства. Помяни мое слово — доиграются. Оперативную работу мы ведем, пытаемся нейтрализовать лидеров. Но это удается лишь тогда, когда они замешаны в уголовных преступлениях. Да и в этих случаях все не так просто. Чаще всего уголовные дела либо приостанавливают, либо закрывают за отсутствием состава.

Рассказываю я тебе все это, как ты понимаешь, не просто так. История с твоими деньгами теснейшим образом — конечно случайно — переплелась с деятельностью уголовного крыла ваххабитов. Дима исследовал принесенные Светой ключи и нашел в полой части одного из них несколько миллиграммов героина. Чтобы ты понимал — для случайного попадания этого слишком много. Наши эксперты определили, что произведен он в Афганистане. Иными словами, ключи некоторое время хранили вместе с наркотиками. Причем с большим количеством наркотиков. Мы допустили, что причастен к этому был либо кто-то из твоих сотрудников, либо люди из Министерства транспорта, либо соседи по подъезду. Проведя небольшую оперативную работу, мы с большой степенью уверенности исключили такие версии. Вероятнее всего, это произошло на производстве при расфасовке. Я тебе докладывал, что один из твоих «грузчиков» давно находится в поле нашего зрения. Двух других легко установили с помощью Сафарова. Не буду тебе объяснять, кто они, но их участие в наркобизнесе мы давно предполагали, хотя взять их с поличным не удавалось. Поэтому оставалось одно — «грузчики», найденные Сергеем Викторовичем, каким-то образом завладели ключами, которые при этом попали в контакт с героином. Версия совершенно логичная, учитывая их прошлое и настоящее. Удивляло лишь то, что ключи подбросили в подъезд. Пусть они их случайно или умышленно взяли, но зачем подбрасывать?.. Наркотики у нас — одна из горячих тем, а с такими фигурантами — особенно. Поэтому пустили наружку, организовали про-слушку и кое-что еще.

Не буду рассказывать подробности оперативной работы, но уже первые результаты оказались неожиданными.

Все трое основное свое время проводили в ангаре, который арендовал один из кооперативов для производства бетонных блоков.

Удивительно, что машин с цементом и песком в ангар заезжало очень много, а готовой продукции почти не вывозили. Зато каждый день туда приходили несколько десятков человек, проводили там минут пятнадцать-двадцать и выходили с примерно одинаковыми свертками. Часть этих людей мы идентифицировали. Все они значились у нас как активные ваххабиты. Несколько наших сотрудников под предлогом покупки строительных блоков беспрепятственно проникли в ангар, но ничего подозрительного не увидели. Тогда взяли в оборот Сафарова. Оказалось, что двух напарников, с которыми он переносил сейф, Сафаров знал очень давно и оказывал им всякие разовые услуги. Как раз накануне они попросили его доставить в Ленинабад какой-то груз, а оттуда организовать сопровождение грузовика. Время должны были уточнить дополнительно.

Нам пришлось слегка нажать на него, и после недолгих уговоров он согласился нас информировать. Через несколько дней Сафаров сообщил, что выезд назначен и что в Ленинабад он поедет на «Жигулях». Управлять машиной будет неизвестный ему человек. Что повезут — он не знал, но за всю операцию ему пообещали шесть тысяч рублей и две тысячи уже заплатили. Размер суммы свидетельствовал о серьезности операции. Уверенности, что Сафаров действительно едет в Ленинабад, у нас не было. Ты видел эту дорогу — там можно потеряться. Поэтому мы решили вести его машину по всей дороге «Душанбе — Ленинабад». Мобилизовали на это почти всю нашу технику, поскольку, как ты понимаешь, там трудно остаться незамеченным. Все прошло хорошо. В Ура-Тюбе к ним подсел еще один человек. В Ленинабаде они заехали во двор частного дома. Мы, естественно, установили наблюдение. На следующее утро к дому подъехал груженый грузовик «Урал». Сафаров сел рядом с водителем. К этому мы были готовы и сопроводили их до Душанбе без проблем.

В Душанбе грузовик загнали в тот самый ангар. Вскоре вышел Сафаров. Мы проследили — «хвоста» за ним не было. Пошли на контакт. Он сообщил, что грузовик разгружается, а в Ленинабаде — обычная, ничем не примечательная домашняя обстановка.

Я принял решение продолжить наблюдения, но неожиданно получил приказ от очень высокого начальства завершить операцию. Это было совершенно непрофессионально, но мне пришлось подчиниться.

Мы обыскали дом в Ленинабаде и задержали всех, кто там был, кроме детей. Не поверишь — нашли более сорока килограммов героина.

Грузовик я все же из ангара выпустил, хотя при этом нарушил приказ. Его загрузили бетонными блоками, вероятно, для конспирации, и он направился в сторону Курган-Тюбе. Я хотел проследить за ним, но, вероятно, в наших рядах тоже есть стукачи. Позвонил, не буду говорить кто, и предупредил, что, если сейчас же не завершу операцию, снимет звезды. Грузовик остановили на выезде из Курган-Тюбе, а ангар блокировали, всех задержали и обыскали. Ангар в полном смысле слова оказался центральным штабом ваххабитов. Чего только мы там не нашли. Самая разнообразная религиозно-националистическая литература, списки государственных служащих, подлежащих уничтожению, огромное количество карт, оружия — от калашей до гранат и тротиловых шашек. Наркотиков не обнаружили, хотя потешный момент был. Вскрыли огнетушители — старые настолько, что они даже звука не издали. Смотрим — белый порошок. Обрадовались, составили отдельный акт, а потом оказалось, что это обычная углекислота. Меня больше всего заинтересовала найденная документация. В том числе нашли мы школьную тетрадку, в которой был написан устав организации, список каких-то лиц с домашними адресами и денежные расчеты. Последняя запись касалась расчетов с Сафаровым. Сделали техническую и графологическую экспертизы и установили автора, как ты понимаешь, одного из тех троих, что нам известны. Я лично начал с ним работать, и тут меня осенило насчет следа на нижней полке твоего сейфа. Допрос был тяжелым. Я выбрал момент и неожиданно спрашиваю, зачем он прятал тетрадь в чужом сейфе. До сих пор горжусь этим ходом! Парня просто прорвало.

Оказывается, твой Сергей Викторович подошел к этой четверке, когда они обсуждали стоимость очередной услуги Сафарова. Сергея Викторовича, как многие в городе, они знали и, чтобы не испортить отношений или не засветиться, согласились. Тетрадь этот тип всегда носил с собой. Дальше все до смешного просто. Я всегда говорю, что наша жизнь — цепь случайных совпадений. Он снял пиджак, тетрадь выпала из внутреннего кармана, он поднял, но в руках она мешала работе. И он положил ее временно в сейф, предполагая потом забрать. Сергей Викторович, как ты помнишь, дверь запер, чтобы она не болталась при переноске. После установки сейфа попросить открыть его наш «герой» побоялся. Поскольку ключи он сам повесил на крючок вешалки, то, выходя, взял один комплект, надеясь им воспользоваться. Сам в квартиру не полез, а послал одного молодого каратиста, и тот вернул ему тетрадь. Все остальное он уверенно отрицал. Я сделал вид, что не верю, и объяснил — мол, налицо кража в особо крупном размере. Выгораживая себя, он сдал этого каратиста. Мы его задержали, устроили очную ставку. Выяснилось, что тому действительно запретили что-либо брать из сейфа, кроме тетради, но при виде такого количества денег «крыша у него поехала». Невыполнение приказа в их организации строго карается, могут и убить, поэтому он, по его же словам, взял «малую часть». Решил, что кооператоры подумают друг на друга и в милицию не сообщат. Денег твоих, по его утверждению, у него давно нет. Мы провели обыск в его в квартире. Ничего интересного не нашли, кроме украшений его жены. Конфисковать их не можем. Будет суд. Как он поведет себя там, не ясно, прямых улик у нас не имеется. Может пойти в отказняк. Но даже при наилучшем исходе ты получишь свои деньги лет через двести.

— Черт с ними, с деньгами, — сказал Родик, наливая водку. — Важно, что теперь я могу перестать всех подозревать. Слушай, меня, конечно, это не касается, но что стало с грузовиком и почему ключи нашли в подъезде?

— Любопытство, любопытство… Это самое интересное. Благодаря грузовику я приехал в Москву и общаюсь с тобой. Давай выпьем, и, хотя я нарушаю кое-какие инструкции, так уж и быть, расскажу. «Урал» этот отбуксировали к нам во внутренний двор, и эксперты им занялись. Разгрузили и разбили бетонные блоки, разрезали топливный бак, сняли кабину и кузов. Ничего даже подозрительного. Стали обследовать раму и обнаружили, что одна из коробчатых деталей с торца недавно варилась. Вскрыли, а там цилиндр со знаком радиоактивной опасности. Я не такой специалист, как ты, и не владею терминологией, но, как мне объяснили, в этой емкости — обогащенные изотопы, которые применяются в атомном оружии. В нашем Чкаловске такие изотопы производятся. Представляешь, если бы мне дали проследить этот «Урал» до конца? На что можно было выйти! Дело в этой части у нас затребовал Центр… И вот теперь я здесь.

— Да, интересно, — заключил Родик. — Тебе пора сверлить дырочку в кителе или в погонах.

— Как бы мне не просверлили дырочку в другом месте, — невесело отозвался Абдужаллол, закладывая в казан нарезанную соломкой морковь. — Я тебе не сказал, но перед самым отъездом меня инструктировал мой начальник. И словно между делом упомянул, что есть мнение дело по ваххабитам закрыть.

— Но ведь нашли оружие, литературу и прочее? — удивился Родик.

— Дело возбуждено по факту. Соединить задержанных людей и, скажем, оружие не просто. В руках или дома они его не держали. Сегодня они все отрицают. Кооператоров, заключивших договор аренды ангара, мы не нашли. Я не удивлюсь, что всех фигурантов уже отпустили максимум под подписку о невыезде. Остается только кража из твоего сейфа, да и та на уровне признательных показаний. А у ленинабадского отдела — наркотики и парочка ничего не знающих полуграмотных людей. Операцию же не дали довести до конца. Почему? А склад оружия в центре Душанбе? Тут поддержка на самом высоком уровне должна быть, я же, как ты знаешь, не политик. Помяни мое слово: республика на грани каких-то очень серьезных перемен. Вспомни, что я тебе говорил.

— Я об этом все больше думаю. Очень многое связано с Душанбе. И деньги не на первом месте. У меня, как и у тебя, плохие предчувствия, но не только насчет Таджикистана. Я тут с одним очень крупным начальником пообщался. Знаю его давно, раньше такие проблемы решал… А тут мою мелкую проблемку не смог ликвидировать. Причем уверен, что именно не смог. Система сама себя съедает, а мы даже не знаем, как себя обезопасить. Еще пришлось ваш Большой дом посетить. Так знаешь, у меня создалось впечатление, что это уже не та организация. Люди не те, слова не те.

— Чего тебя туда занесло?

— Давно тебе обещал рассказать. Давай по-душанбински под зирвак по одной, и я тебе поведаю не менее детективную историю, чем твоя.

Выпили, и Родик кратко изложил свои злоключения с письмом в американское посольство.

— Да… дела. Как придумали, подлецы? — помещая в почти готовый плов головки чеснока, подивился Абдужаллол. — Тебе надо было меня сразу подключить.

— Не хотел тебя впутывать.

— Хорошо, что так все пошло. А если бы копию не достали?

— Я все равно уже увольнялся. Ну, лишили бы допуска. Бросим эту тему. Ты так и не пояснил, почему ключи оказались в подъезде.

— Это просто. Они подбросили, не зная, что их олух деньги взял. Боялись, что пропажа ключей может на них вывести. Забавно, что именно так оно и произошло — Аллах шельму метит.

— Смотри… Научил я тебя русским пословицам. Ну а как, по-твоему, сегодня отвечать на извечный русский вопрос «Что делать?»?

— Есть плов и нарушать мусульманские обычаи в части выпивки, — пошутил Абдужаллол, раскладывая кусочки мяса поверх риса, а головки чеснока — по периметру блюда.

— Ладно. Серьезные разговоры отставляем, но ты не прав. Во-первых, мы не нарушаем законов. Аллах сказал: «не пей вина». Мы и не станем пить вино — только водку. Во-вторых, мы забыли про наших женщин. В-третьих, сегодня ночуешь у меня, а завтра утром идем в баню. Я уже почти три месяца не парюсь. В-четвертых, берем плов, и пошли в столовую…

Утром, когда Родик уже собрал все необходимое для похода в баню, раздался междугородний звонок. Он поднял трубку. Звонила Оля. Голос ее был очень деловой и обеспокоенный.

— Родик, здравствуй, Абдужаллол у тебя?

— Привет, рад тебя слышать. Как дела? Мы собираемся в баню.

— Позови его, пожалуйста.

Абдужаллол взял трубку и долго слушал, не произнося ни слова. Родик понял: произошло что-то очень серьезное.

— Оля, позвони на работу. Скажи им, как со мной связаться. Целую, — попрощался с женой Абдужаллол и, положив трубку, сообщил: — Случилось то, что я и предсказывал. В Душанбе революция, погромы, бьют русских и ленинабадцев, грабят магазины. Я позвоню от тебя на работу, а то меня не могут найти.

Дозвониться по автоматическому коду не получалось.

— Наверное, перегружена линия, — предположил Родик. — Давай закажем по межгороду.

— По заказу не надо, Родик, — отказался Абдужаллол. — Баня, наверное, сегодня отменяется. Подождем. Думаю, скоро перезвонят сами. У них там есть способы экстренной связи. Вероятно, нужно срочно лететь в Душанбе. Доигрались…

Действительно, вскоре телефон взорвался каскадом коротких захлебывающихся трелей. Абдужаллол сам снял трубку. Выслушал, что-то записал, сказав «есть», повесил трубку, тут же набрал какой-то номер. Родик решил не мешать ему и вышел из комнаты.

— Родик, — позвал через несколько минут Абдужаллол. — Ты сможешь меня через гостиницу отвезти в город Жуковский?

— Конечно, — отозвался тот, — я уже готов. Поехали…

Назад: ГЛАВА 18
Дальше: ГЛАВА 20

Загрузка...