Загрузка...
Книга: ХУШ. Роман одной недели
Назад: Глава 3 Чердаки и подвалы
Дальше: Глава 5 Логистика марионеток

Глава 4

Отель-Мотель

1

Уже само то, что он позволял себе иногда слушать радио, было большим грехом: он позволял себе крутить эту чертову ручку, туда-сюда, словно расковыривать червоточину в ухе. Радио стояло на подоконнике их хижины в квартале мусорщиков, а за ним открывался вид на внутренний двор, заваленный мусором.

Радио принес брат, и оно по форме напоминало персик, по цвету же синее яблоко Матисса. А по содержанию гранат или лимон, точнее, гранату или лимонку с шипами и кислым привкусом смерти – кто его знает, что там внутри. И остается только, чтобы не раздражаться по пустякам, крутить чертову ручку радио туда-сюда, пытаясь по звуку догадаться о сути, хотя все шейхи: и Фатих, открывающий последнюю страницу, если читать книгу не по-восточному, и Рустам-ага, сошедший со страниц книг не о герое Рустаме, а книг о шейхе Рустаме, и Абу Зари, пришедший с восходом солнца и скрывшийся со своей проповедью где-то на западе, – все говорили ему: радио – очень опасная вещь, в ней полно ненужного взрывоопасного хлама. Радио вроде той притягательной игрушки для детей, валяющейся на дороге между Каиром и Александрией, Багдадом и Басрой, Кабулом и Стамбулом. Той игрушки, что вроде бы помогает скоротать время в кабине у водителя автобуса, но на самом деле эта игрушка напичкана тротилом и отрывает не только руки и ноги, но и голову.

Али же продолжал крутить ручку радио, словно играть со смертью, и сквозь хрип и шип океана он пытался на волнах эфира долететь до «Страны тысячи и одной ночи», туда, где скрывается его возлюбленная Алла.

2

И то, что она сейчас где-то здесь, в этом городе, куда чудесным образом, словно на ковре-самолете переместился и он сам, делало пребывание Али в огромном пустом номере еще более невыносимым. Ведь что делать в огромном и холодном доме? Что делать в огромных хоромах ванной с хромированными кранами и сияющими золотом ручками и поручнями? С умывальником и туалетным столиком из яшмы, с душистым халцедоново-желтым мылом и гигиеническими салфетками, пропитанными чередой, для умащения и тонизирования кожи. С кристаллами океанической соли в пластиковых банках и масляными шариками, словно снятыми с нитки четками, для снятия стресса и релаксации, для укрепления нервной системы. Что еще делать, как не слушать болтовню по радио и не бултыхаться в джакузи?

Потому что поистине есть такие отели, в меню которых не семь видов напитков в бокалах и рюмках, а семьдесят видов наполнителей в ваннах. А если вы готовы выйти за рамки меню, специальные сотрудники в миг наполнят для вас джакузи шампанским элитного сорта с головокружительными пузырями за несколько тысяч евро.

Но и без шампанского возбужденное сердце Али колотилось, а голова кружилась. Весь вечер Али не находил себе места: первые три часа он слонялся из угла в угол, залезал через каждый час в джакузи. Пил кофе с миндальным печеньем и белоснежным рафинадом. И читал, читал намаз.

3

Ведь есть такие отели, в номерах которых сразу же хочется читать намаз. Может, поразившись их райским великолепием и красотой. А может, будучи ошарашенным бессмысленностью их огромных размеров и пустотой, в которой уютно себя может чувствовать разве что хасим – ветер джиннов и пустыни Сахара. Вода от дуновения которого закипает сама собой даже в джакузи. И начинает булькать, словно в нее вместе с потоком ветра попали куски сахара.

Али провел ладонью по гладким плитам кафеля кофейного цвета и цвета пустыни в сумерках, таким гладким, будто их веками лизал ветер-пес хасим, зализывая своим горячим шершавым языком, словно раны на своих лапах, создающие эффект старины трещинки. И вдруг рука Али угодила в горячий поток сухого воздуха, и его лицо, и волосы обдуло иссушающим жаром из пасти сушилки. Обдало спертым воздухом такой страшной силы, что руки и лицо Али высохли в мгновение ока. И юноша сразу почувствовал себя вновь в родной пустыне, в момент начала бури, от адского завихрения которой прячется все живое. К тому же гладкие настенные плиты и кристаллы океанической соли на кромке ванны, оставшиеся после отлива воды, напоминали его родные скалы, которые он излазил на пузе вдоль и поперек.

Решив спастись в образовавшейся естественным путем впадине – лагуне, Али бросился в ванну, и тут вдруг прилив – вода начала прибывать стремительно. Но не просто прибывать, а еще и булькать-трепыхаться, словно ветер хасим проник и в эту лагуну. Поэтому Али не выдержал и выбежал в комнату, подальше от сушилки и джакузи, где накрылся барханом одеяла, спрятался с головой под него, словно суслик, а потом все-таки взял пульт и чуть было не нажал на кнопку, чуть было не вызвал джинна. Чтобы тот перенес его назад домой. Но вовремя одумался и отложил пульт в сторону.

4

Собственно, тут и начинается наша история. Потому что подсознательно Али не спрятал пульт далеко-далеко, а положил на столик, рядышком с собой. А чтобы как-то удержаться от взглядов на это зло, исчадье порока и соблазна, Али пытался смотреть в окно и думать об Алле.

Но, с другой стороны, думал он, разве любовь не более взрывоопасна, особенно если она запретна? А вся эта любовная история началась с покушения на запретные плоды. Говорили же ему и великий шейх Абу Зари, и Аль-Рустами, и Фатих-бей: не смотри телек, не слушай радио – по нему передают музыку для танца живота.

Ведь всем в их стране хорошо известно, что телевизор – та же игрушка с радиоуправляемой миной, от которой полно детей в их городке осталось без рук или ног. Сегодня по нему покажут какой-нибудь сюжет, а завтра, считай, прилетят черные ястребы из города, где есть небоскреб-утюг, утюжить кассетными бомбами таинственные пещеры. Хотя истинные таинственные пещеры Торо-Боро, полные бесценных сокровищ и разбойников, прячутся именно в подобных отелях.

Да, телевидение – это большое зло, как и кассетный магнитофон и радиоприемник. Как и вообще все блага цивилизации с их демократией и бытовыми приборами. Что уж говорить о выпускающих горячий пар танках и бомбардировщиках-утюгах. Но, клянусь, он не сам включил телевизор, как не сам вышел на улицу без надобности.

5

Впрочем, вернемся в отель. Ведь есть такие отели, которые взлетают на воздух, если только к ним можно подобраться. Потому что они стоят, словно пуп земли, словно столб из первосортной белоснежной соли, возвышающийся надо всем миром. И выглядят так красиво, так подтянуто, с такой гордой осанкой, что, глядя на них, сам цепенеешь от восторга и превращаешься в соляной столб.

Потому что внутри этого отеля, по слухам и словам уважаемых стариков и шейхов, находятся настоящие Содом и Гоморра. В них казино и аукционы, сауны и стриптиз, а иначе бежал бы из этого автономного мира, величиной с два древних города, пророк Лут со всем своим благородным семейством. Бежал бы со словами, что «они будут разрушены, как только мы покинем их. Подточены ветром джиннов, взрывом земли, землетрясением. Но вы не думайте ни о чем, и не горюйте, и не оборачивайтесь в сожалении о такой жизни».

Потому что есть такие отели, про которые шейхи говорят, что они возведены джиннами. Что они исчадие греха и разврата. Что они пещеры сказочных сокровищ и лабиринты страсти. Что они мир плутовства и казино, сплошное шулерство вперемешку с шарлатанством. Отели – загадка на загадке, загадки ради загадок, обман и колдовство ради сна наяву.

Отели, про которые завистливые и участливые языки, облизываясь, говорят, что они взлетят на воздух, если только террористы не пожалеют такую красоту.

6

Да, эти отели выглядят гордо и независимо у границ богатого мира, на страже его комфорта, благополучия и роскоши. Ведь, по слухам, в каждом таком отеле собственные источники электричества и скважины в километры, из которых они черпают холодную колодезную воду. А в бедном городке несчастный ишак по кличке Стремительный доставал и доставал воду, из последних сил ворочая колодезное колесо. И за ней приходилось ходить на другой конец городка с кувшином на плече, а потом долго греть на солнце. Потому что мать берегла керосин и дрова, стараясь лишний раз не разогревать воду на огне. Берегла до такой степени, что в какой-то момент казалось, что все в доме пропахло керосином. Но это был запах кислого пота, плавящегося под палящим солнцем тела.

А ночью так холодно, ночью вода остывает очень быстро, и с утра приходится брать омовение самим холодом, а если воды нет то и пылью. А здесь горячая вода течет из одного крана с холодной в любых количествах, стоит только легонечко повернуть ручку, – как такое может быть, Али не мог взять себе в голову. Не мог понять, как с одной стороны от него может находиться его мать, измученная, постаревшая раньше времени, с сухими мозолистыми руками, а с другой – гордо возвышаться над остальным миром независимо ни от чего осанистые отели-господа.

7

А рядом с такими шикарными и богатыми отелями, всегда красивые женщины. Они готовы делать что угодно, унижаться, сдувать пылинки-чаинки за хорошие чаевые. Убираться, сметая пыль какими-то палочками с пестрыми павлиньими хвостами. А на спине у них тоже хвосты из завязей фартука, словно это завязь фрукта. Персика или абрикоса.

Именно с такой горничной познакомился Али, когда та пришла поменять банные принадлежности.

– Привет, меня зовут Виталия! Ой, какой маленький прелестный мальчик! Что, миленький, сидишь в темноте и скучаешь? Ну-ну, не скучай, не скучай, не надо, – погладила горничная мягкой нежной рукой Али по голове. – Хочешь – телевизор посмотри. А ну-кось, киса, возьмем пультик и посмотри мультик, – ласково щипнула она Али за щеку.

И тут эта горничная Виталия в неприлично коротком платье нагнулась, чтобы в одном грациозно-эротичном движении взять с журнального столика пульт и включить эротический канал. И тут начался такой разврат!

– Ой, это тебе еще рано! – резко оправила юбку горничная. – Посмотри-ка лучше стрелялки. Если, конечно, ты не боишься, мой милый мальчик!

Ну вот, – невольно взглянув на экран между ног горничной, подумал Али, – начинается. Начинается его проверка и вербовка. Ведь его предупреждали старики и уехавшая в Европу на заработки молодежь, что, прежде чем дать вид на жительство, им предлагают посмотреть фильм с купающимися в бассейне голыми тетеньками и целующимися на сцене взасос гомосексуалистами. И в зависимости от реакции решают, достаточно ли туземцы созрели для западной «политкорректности» или нет.

А потом еще показывают сцены насилия, мордобоя и кровавых убийств. А также сцены сжигания флагов западных государств и тоже, по датчикам, проверяют на совместимость.

8

Впрочем, в мире есть такие маленькие мальчики, которых уже не испугаешь ни дулом пистолета, ни взрывающимися бомбами. Мальчики, которые будут улыбаться при всех угрозах, исходящих от взрослых, иронически улыбаться, копируя улыбку смерти, до тех пор, пока взрослый не смутится и не испугается сам той надменно-снисходительной улыбки, которая заиграла на лице Али, когда он одним глазом посмотрел на экран и увидел совершенно неправдоподобные сцены боевика, а другим глазом поймал изумительные, восхитительные огни-алмазы в широко открытом декольте окна. Потому что есть такие отели, окна в которых – как чересчур откровенное декольте на всю стену, с открывающимся видом на залитый соблазнами город.

И, чтобы не смотреть в окно плазменного телевизора и на горничную, Али посмотрел сбоку от себя в окно. И увидел снежинки, похожие на комочки хлопка. Лунный свет тоже напоминал хлопок или рис в их родном Саммари. А что это, как не скопище джиннов или не мираж там, за окном? Ведь столько огня, столько хлопка, риса и сахара сразу могут дать только джинны из сказок.

Али упорно смотрел на снежинки до тех пор, пока не раздался хлопок: то ли хлопнула фрамуга окна, то ли двери за горничной. И одна из снежинок полетела, полетела вбок и привела-прилипла как раз к экрану телевизора. И там, словно в плавильной печи, растаяла и стекла как слеза.

9

«Снег, – подумал Али, стирая блеснувшую слезу со своего отражения в телевизоре, – как белый хлопок, как тополиный пух в родном Саммари». Он вспомнил дом, вспомнил родной город и чуть не расплакался. А снег все валил и валил, как хлопья хлопка с лебединых рук матери, когда они всей семьей убирали его с поля. И покрывал землю, как соль, которую мать то и дело стирала со лба Али в жару. Этой соли было столько, что спустя неделю хлопчатобумажная рубашка просто с треском разлеталась на куски от встряхивания. А чтобы купить такую же рубашку, им нужно было отдать недельный заработок.

А тут, на экране, девушка в хлопчатобумажных футболке, и такой короткой юбчонке, и в хлопковых носочках играет в теннис. В такой чистой, такой белоснежной и полупрозрачной одежде – ну просто ангел во плоти. И кажется, еще один взмах ракеткой-крылом, еще один болезненно-нежный выкрик, и футболка порвется-прорвется, как крылья бабочки.

Смотреть на нее было очень приятно. И Али смотрел, смотрел, не отрывая глаз, как она взмахивает ракеткой, словно крылом. А когда потом ей вручили чек на миллион долларов и серебряную салатницу, Али чуть не упал с кровати. Зачем ангелу чек? – недоумевал он. Зачем ему чек на миллион долларов? И главное, за что? За то, что его Аллах наделил способностью летать по ровной зеленой площадке, как бабочка? Дал ему такой дар радовать людей?

Миллион долларов. Столько зелени, когда их семье нужно всего тридцать долларов, чтобы их не выселили из глиняного дома. И еще небольшой садик – это мечта его матери.

10

Но потом ангела называли именем. Мария Шарапова. Мария – как имя матери Иисуса, – подумал Али, а Аль-Шараф – имя нашего господа. Хорошее сочетание, подумал Али, поняв: нет, это не ангел. Это человек. И этот человек за час игры получил больше денег, чем его мать, тетки и дяди, вместе взятые, заработали за все время своего существования. Да какие тети и дяди! Целый квартал не сможет получить такую сумму, если продаст себя и свое имущество с потрохами.

Нет, это не ангел. Это белая американская бабочка семейства медведиц и карантинный вредитель, что сжирает листья фиников и мандаринов, сжирает последние еще оставшиеся крохи нашей страны.

Ползет, тля, зараза… Прет, как танк, из Америки, вслед за колорадским жуком в пятнистой каске. Высадилась на наш берег с одного из иностранных кораблей и благополучно прижилась на новом месте. Свила гнезда на всех ближайших улицах, опутала паутиной, словно агентурной сетью, все плодово-овощные культуры. А чересчур теплая зима ей только в радость, как раз благоприятные условия для выживания вредителя. И нет никаких сил с ней сладить, кроме как травить химическим оружием, неожиданно налетая из-за дерева… Ату, ату его!

11

– Браво, браво! – кричала стоя толпа болельщиков, переполнивших стадион. Али же, развалившись в кресле, смотрел на девушку, что сжимала в руках огромную серебряную чашу, серебряную салатницу, как объяснил ведущий. Полную теперь уже зеленой капусты.

Вот бы в такой салатнице – порубать салатику моей семье! А не этой американской белой бабочке на зеленом континенте, думал Али. Его всего трясло от возмущения. Ему не было дела до богатств этого мира, как ему не было дела до богатых родственников и горожан, пока те не вмешивались со своим богатством в дела их семьи, не кичились своим богатством, не выпячивали его и не совали под нос с большого экрана телевизора. Не указывали, что и когда им делать.

Он ненавидел их не за то, чем они являлись, а за то, что делали. Али просто трясло от возмущения. Совсем, суки, потеряли стыд. Ходят и кичатся. По всем каналам показывали звезд, одетых в вызывающие наряды и разъезжающих в вызывающих машинах, все пальцы, и шеи, и щиколотки обложены камнями. И тут же каждые шесть минут убийства, болезни и смерти каких-нибудь бедолаг. Али хотел вскочить и сам начать тыкать носом всех этих скотов в дерьмо, что они принесли с собой. Чтобы в следующий раз за собой убирали сами.

«Наверное, я не прошел тест на совместимость! – спохватился Али. – И меня сегодня же выселят из этого отеля». И тут, усиливая его страхи, раздался телефонный звонок.

12

Когда же звук зуммера, требующий взять трубку, медленно, словно гусеница, дополз до сознания, Али резко оторвал трубку в виде банана от стебля, словно стряхивая белый провод гусеницы.

– Добрый вечер, Али! Это Анна. Али, вы не забыли, что у нас в программе ужин?

– Нет, – выдохнул напряжение Али.

– Значит, через пятнадцать минут в ресторане. Ресторан называется «Седьмое небо», потому что находится на седьмом этаже. Али, вы сами найдете дорогу или за вами зайти?

– Найду, – кивнул он.

– Договорились, только не забудьте взять свой пропуск и талоны.

– Приду. – Али с облегчением положил трубку, так как очень сильно напугался. Он впервые в жизни отвечал на телефонный звонок и не сразу понял, кто это. Вначале он обомлел. Ему казалось, что это девушка-ангел с ним разговаривает, потому что именно ее, радостную и сияющую, он видел во весь экран телевизора. Девушка говорила, а звук куда-то пропал. Он, как и шнур, белой гусеницей уползал за тумбочку с телевизором. Только ее шевелящиеся алые ягодные губы и персиковые листья-щеки и видел Али.

Назад: Глава 3 Чердаки и подвалы
Дальше: Глава 5 Логистика марионеток

Загрузка...