Загрузка...
Книга: ХУШ. Роман одной недели
Назад: Глава 5 БГ
Дальше: День шестой Суббота. 18 февраля

Глава 6 

У волшебника Сулеймана все по-честному, без обмана

1

Долгими зимними ночами дежурства, глядя на красивые дома с горящими окнами, Юсуф задумывался о тепле, об электричестве и о своей судьбе. По слухам, в скором времени в их доме должно было расположиться мужское и женское начальные училища. И если удачно сдать экзамен по арифметике, русскому языку и закону божьему, то вполне реально было поступить в это «реальное училище». Теперь главное для Юсуфа было получить необходимые для сдачи экзамена в училище знания, а деньги, верил Юсуф, он всегда сумеет заработать.

В выходные Юсуф ходил к рынку в надежде наняться на поденную работу. Строителям всех мастей всегда нужны подмастерья для самой трудоемкой и тяжелой работы. Замесить раствор и краски, вынести мусор, принести-подать стройматериалы.

А Юсуф к тому же мог сам стены выровнять и отштукатурить. Шпатлевать Юсуф научился в тот момент, когда осенью 1904 года хозяин Эммануил Нобель наконец-то решился установить лифты. Как сказали дворники, дом Нобеля был первым пятиэтажным домом в округе. Еще в 1897 году тогдашний хозяин дома Башмаков надстроил дворовые флигели. Перестройка, как и положено, начиналась с лицевого корпуса. Затем хозяин надстраивал стоящие по периметру двора каретные, дровяные и сенные сараи, конюшни, склады, превращая их в жилые флигеля, составляя в целом круг единого доходного дома со двором-колодцем в центре. Так на Большой Конюшенной и набережной Мойки были заново построены каменные корпуса.

2

В этом же году из дома как раз съехала вторая городская телефонная станция. И лучшего момента для переустройства и введения технических новшеств было трудно подыскать. Станция обслуживала телефонное сообщение между Санкт-Петербургом и Москвой – самую длинную телефонную линию в Европе. Не меньше по длине, как шутили подрядные рабочие, планировалось организовать и лифтовых шахт. Конкуренты-то не дремали. Вон буквально на глазах по соседству вымахал красивый высоченный доходный дом Мельцера. Теперь штукатуры принаряжали здание в стиле модерн в коричневую охру.

Вообще в Питере было уже почти пятнадцать тысяч каменных зданий, и дом Нобеля во многом не соответствовал возросшим требованиям богатых квартиросъемщиков.

Кропотливая работа по перестройке помещения шла полным ходом, но революция внесла свои коррективы: из-за стачек, перебоев движения невозможно было достать необходимые стройматериалы. Да и власти велели на время беспорядков прекратить строительство поблизости от Зимнего дворца и распустить рабочих. В итоге многие квартиры пустовали. Простаивали впустую сухие подвалы и комнаты рядом с мансардой Жарова, подготовленные под установку лифтов. И тогда Александр Юрьевич договорился с Юсуфом, что в дни его дежурства у него на квартире будет собираться некая техническая группа РСДРП.

3

– Для обсуждения, так сказать, инноваций, – пояснил Жаров. Но Юсуф сразу заподозрил подвох. Собираться в такое неспокойное время! Сначала он было решил донести городовому о предстоящем сборище. Но потом задумался. Непонятно, что это такое – РСДРП, – может, всего-навсего институт.

В общем, Юсуф решил обождать и посмотреть, что будет дальше. Теперь он уже считался не просто младшим дворником. Постепенно он подменял приемного отца в принятии решений и составлении графика дежурств. Поставив себя в расписании нужный день, Юсуф с нетерпением ждал первого дня собрания, тем более что Александр Юрьевич обещал познакомить его с самим товарищем Сулейманом.

– Я расхвалил товарищу Сулейману твои способности, – поделился инженер с мальчиком, – и рекомендовал тебя как верного товарища.

На что сердце Юсуфа радостно забилось, ведь в нем увидели Амина.

– Твоя задача, – продолжил Жаров, – будет пропускать всех, кто скажет, что пришел навестить «больного дядюшку». Но не просто пропускать, а еще и спрашивать, мол, какого дядюшку, на что тебе наши товарищи должны ответить: разумеется, того, что из квартиры номер восемь. Эти слова и будут условным паролем, по которому ты сможешь отличить своих от чужаков. Понял?

– Да! – кивнул Юсуф.

– А ежели кто-то попытается войти без пароля, то немедля свисти в свисток, будто отгоняешь собак с выкриками: «Пошла, плешивая бестия!» Или сразу же дай нам знать через коммутатор.

После полученных инструкций Юсуфа охватило чувство гордости, что его признали своим. От одной мысли о встрече с Сулейманом сердце Юсуфа начинало биться чаще. Ведь Сулейман обладал властью покрепче всех царей российских и даже царицы Савской. «Служа ему, – подумал Юсуф, – я сделаю себе только лучше».

4

Встречу с Сулейманом Юсуф ожидал с нетерпением еще и потому, что на его глазах город освещался все больше и больше. Словно из-под земли, на улицах Питера появлялись высокие, как пирамиды, здания, у подножия которых заколесили невиданные доселе трамваи и авто. Как, если не при помощи колдовства и джиннов, такое могло произойти? А джиннами мог повелевать лишь Сулейман!

Еще из сказок бабушки и Тахиря-апы Юсуф усвоил, что Сулейман был повелителем джиннов. Всевышний наделил его способностью подчинять себе джиннов и духов, всевозможных строителей и ныряльщиков. Они строили для него дворцы, они могли передвигать его из страны в страну с помощью ветра и даже перемещать целые здания.

А для питерского Сулеймана, по словам Жарова, одни демоны возводили новые цеха и подстанции, типографии и тайные лаборатории, другие доставали деньги, золото и жемчуга, словно из-под земли и со дна морского. Причем в нужном количестве и в срок.

Однажды Юсуф с инженером Жаровым проходили мимо красивого дома, дома-дворца, дома-трона, у парадного подъезда которого вальяжно расположились два льва, словно подставляя лапы-ступени входящему на престол. А под крышей, распластав крылья козырьком, восседали два орла, готовые сорваться и дать тень еще большую, если угодно будет господину. А врагу выклевать глаза, так же как и львы готовы были разорвать на куски пришедшего со злым умыслом.

5

– Что, нравится? – спросил вдруг инженер, повернувшись к Юсуфу.

– Да, – кивнул Юсуф.

– Это жилище товарища Сулеймана.

– Того самого? – изумился Юсуф.

– Да, того самого. Ты, наверное, сам понимаешь, что Сулейман очень богатый и очень влиятельный человек. Но это еще не все. Сулейман отвечает за все электричество в городе. Через его служебный кабинет, где на письменном столе множество телефонов, проходят всевозможные тайны. Ничто, ни одно техническое новшество, ни одна мудрость, не может ускользнуть от товарища Сулеймана. Без его ведома в этом городе не возводится ни одно здание. Потому что в наше время все зависит от электричества… А знал бы ты, какие обеды закатывает товарищ Сулейман! – продолжал Александр Юрьевич, на что Юсуф лишь восхищенно моргал. Он представлял, как товарищ Сулейман купается в роскоши: ест в лучших ресторациях, устраивает банкеты, накрывает шикарные столы, от каждого из которых могло насытиться до тысячи едоков. Из рассказов бабушки Юсуф знал, что на пирах у Сулеймана казаны были как перевернутые горы, на великих опорах, и что люди карабкались к еде по лестницам. Но, даже орудуя половешками, словно ложками, толпы жаждущих не могли за месяцы, что длились пиры, вычерпать из котлов все яства до дна, потому что пророк Сулейман обладал несметными сокровищами невиданного ума и щедрого сердца.

И, словно в подтверждение бабушкиных слов, Жаров заметил, что Сулейман является «министром финансов» партии, а значит, и главным «финансистом» всей большевистской организации. Мол, через него проходят несметные денежные потоки. А катушек с медной проволокой в его распоряжении столько, что если их всех размотать, то можно опутать высоким революционным напряжением все страны мира.

6

Но, к великому разочарованию Юсуфа, личное знакомство с товарищем Сулейманом произошло как нельзя буднично.

– Вот, познакомься, Юсуф, это товарищ Сулейман, – представил Александр Юрьевич мальчику своего попутчика и собеседника, когда они вместе с Жаровым шли на квартиру. – А это, Леонид Борисович, тот самый Юсуф. Помните, я вам о нем рассказывал?

– Ну здравствуй, Юсуф! – крепким рукопожатием сжал дрожащую руку мальчика товарищ Сулейман. Это был высокий, подтянутый мужчина. Широкая поперечная впадина, словно шрам, пересекала его лоб, а когда он улыбался, в уголках рта и глаз, словно искорки, появлялись морщинки. Он был одет в простое темное пальто и шляпу.

В сумерках Юсуф во все глаза старался разглядеть Сулеймана. Держался тот, надо сказать, в высшей степени элегантно, как человек, принадлежащий к высшему сословию.

Впрочем, вскоре Юсуф узнал, что товарища Сулеймана все другие, кроме инженера Жарова, зовут или Никитичем, или товарищем Красиным. Юсуф узнал это, пробравшись по чердаку к квартирке Жарова, чтобы послушать, что будут обсуждать. Он затаился у деревянного перекрытия комнаты, где в скором времени должны были установить лифтовой двигатель, и глядел в щель стены.

Теперь на Сулеймане не было верхней одежды, из-под пиджака выглядывали жилетка, часы на цепочке, накрахмаленный воротничок и галстук-бабочка. Сулейман-Красин, с некоторым пижонством, говорил много и долго. При этом, слегка манерничая, он расхаживал из угла в угол в своем расстегнутом пиджаке. Расхаживал и рассказывал, что, пока в Москве на Пресне идут тяжелые бои, питерское восстание проваливается, но не только из-за северного климата. Оружие, купленное на экспроприированные и добровольно пожертвованные деньги, из-за плохо налаженной доставки с трудом пересекает границу.

– Для бомб ручного метательного типа вроде македонок, что производят в военно-морской технической лаборатории инженеры Песков и Скосаревский, катастрофически не хватает динамита. Не спасают положение Игнатьев, Игнатов и Кржижановский, собирая из чугунных муфт, взвинчивающего детонатора и нового вида «гремучего студня», планкастита, усовершенствованный вариант бомб народовольцев. Разрабатываемая же инженером Жаровым супермощная бомба-ракета а ля Кибальчич для массового покушения на царя пока не оправдывает надежд, и ее производство откладывается на неопределенное время. Проще в случае чего шарахнуть по Зимнему из так называемой «Бабушки» – похищенной с помощью Игнатьева и трех матросов со двора гвардейского флотского экипажа пушки Гочкиса. Прав был товарищ Ленин, упрекая нас в том, что мы о бомбах говорим больше полугода, а армейский воз так ни разу и не взлетел на воздух.

7

– Наши политические противники и конкуренты эсеры, – продолжал товарищ Сулейман, – не дремлют и изобретают сверхмощные бомбы. Все, наверное, слышали о взрыве в нумерах Бристоля. Ну так вот, стало известно, что это дело рук руководителя питерской ячейки боевиков-эсеров Максимилиана Швейцера, останки которого вместе с вещами обнаружили на улицу. Бомба эта планировалась для Великого князя Владимира Александровича. А задача ликвидировать творца «кровавого воскресенья» князя – честь для любой боевой группы и была, между прочим, поставлена и перед нашей технической группой.

Услышав о Швейцере, Юсуф вспомнил о нашумевшем взрыве в гостинице «Бристоль» и ненадежном господине швейцаре, тайно готовившем бомбу, о чем раструбили все газеты. Вначале, правда, газеты писали о некоем англичанине Артуре Генри Мюр Мак-Куллоне. Но вскоре Мак-Куллон оказался самым что ни на есть простым российским Швейцером, что подделал себе документы.

Юсуф помнил, как рано утром в момент взрыва задребезжали окна в их доме и как, испугавшись, запричитала Тахиря-апа. А потом представил, как, наверно, вспыхнуло от стыда лицо Жарова в тот момент, когда Сулейман обвинил его в бездеятельности. Юсуф по себе знал, как неприятно выслушивать публичные выговоры.

Из разговора собравшихся Юсуф выяснил, что в комнате находились Игнатов или Игнатьев, или оба сразу. А мужчинами с акцентами были горец и македонец, некто Огнен и Азер. Или Альфа и Омега.

8

– Итак, – продолжил товарищ Сулейман, – в связи с возникшими сложностями у технической группы на повестке дня обсуждение трех вариантов дальнейшего плана действий. Товарищи Игнатьев и Буренков предлагают хорошо вооруженной группе боевиков прорвать полосу оцепления, когда Николай II будет совершать свой вечерний моцион в саду Петергофа. А затем на заранее приготовленном буере переправить императора через Финский залив и спрятать его в лесу, на даче одного проверенного товарища.

– А зачем нам царь? – прервал Игнатов возникшую паузу. – В такое-то время? Не легче ли его просто убить? Вот товарищ Жаров трудится над созданием ракеты, чтобы со своего чердака целенаправленным взрывом устранить царя в его же карете.

– Да, для революции целесообразнее просто обезглавить гидру, – согласился македонец Огнен.

– Товарищи, – это, видимо, взял слово Игнатьев, – товарищи, удерживая в заложниках царя, мы сможем потребовать обменять его на наших заключенных братьев. А еще вывести войска из Питера и Москвы.

– Ну допустим, допустим, – многозначительно покосился Скосаревский. – Но как же мы осуществим захват? Как мы подготовим эту операцию?

– У нас есть свои люди и среди конвойных казаков, с которыми я успел подружиться, и среди обслуживающего персонала на царской даче. Конечно, при операции тяжелого боя не избежать, но… может быть, используя внезапность, нам удастся отбить царя у казаков без тяжелых потерь.

– А где мы его хорошо спрячем? В вашем имении? – возмущался Азер. – Я думаю, здесь нет гор, чтобы спрятать царя. Да поднятые на уши войска прочешут все вдоль Финского залива, лес – это далеко не горы.

– А что думает по этому поводу товарищ Ленин? – спросил кто-то, кажется, Песков.

– Я разговаривал с Лениным, – встал со стула и снова принялся расхаживать по комнате Красин, – и хочу довести до вас его мнение, что сейчас не целесообразно тратить на авантюры силы, которые пригодятся для планомерной террористической работы.

9

Из своего укрытия Юсуф слышал, как уважительно, словно к большому авторитету, все обращаются с Сулейманом. Не перебивают и не перечат – вот все-таки что значит богатство. А еще он понял, что Сулейман наряду с Лениным и Богдановым составлял часть «святой троицы» большевистского центра партии. И что он лично руководит «технической группой» социал-демократов.

– Правильно, – согласился Огнен, – нельзя оттягивать боевые силы. Македонки – лучший вариант для подрыва существующего строя.

– Товарищи, давайте конструктивней! – Красин пытался держать нити дискуссии в своих руках. – Ситуация, как вы знаете, очень тяжелая. Для подавления революции брошены лучшие армейские силы, провалившие маленькую «победоносную» войну с Японией. Нам надо срочно остановить переброску войск из Питера в Москву. Я лично знаю, что министром финансов созвано совещание фабрикантов и заводчиков, на котором, возможно, будут даны указания по увеличению зарплат и сокращению длительности рабочего дня. Это, конечно, очень хорошо для пролетариата, но мы обязаны не допустить снижения уровня протестного движения. Забастовка работников электрических станций в Петербурге, Путиловского и судостроительных заводов – это слишком мало для Питера, города, где сосредоточена четверть промышленности страны. Есть предприятия в Питере, на которых отношения с рабочими уже осуществляются по прогрессивной схеме. Это, прежде всего, машиностроительный завод Нобеля на Самсоновской набережной и завод Сименсов. Они – наши скрытые резервы для революции, которую, как вы знаете, голыми руками не свершить. Захват оружейной фабрики Шаффа и полицейского участка на четвертой линии Васильевского Острова в первые дни восстания показали, что оружие можно отнять.

10

– Но где? – выкрикнул кто-то с места.

– Спокойно, спокойно, – поднял руку Красин. – Давайте не будем взрывать нашу дискуссию изнутри. До нас дошли сведенья, что на складах завода Нобелей сохранились припасенные еще для Японской компании ружья. Из-за поражения на море их не успели отправить. Но, главное, товарищи, динамит, который нам, вместе с бикфордовыми шнурами и взрывателями, буквально на себе приходится переправлять через границу в Петербург. Как вы знаете, со времен ликвидации Александра Второго в России существует запрет на строительство динамитных заводов. Поэтому Альфред Нобель не смог здесь открыть свое предприятие. Но у нас есть проверенная информация, что динамит на складах механического завода в предостаточном количестве, – в волнении повторялся Красин. – Учитывая нехватку оружия, ЦК РСДРП принял решение атаковать предприятие Нобелей.

– Но как? Нападение на хорошо охраняемый завод?.. – развел руки Игнатьев.

– Ничего невозможного нет, если мы будем действовать стремительно и организованно. Мы сегодня специально собрались в доме Нобелей, чтобы вы поняли: нет не берущихся крепостей и мы с такой же легкостью сможем проникнуть и на его механический «Русский дизель». Тем более у нас там тоже есть свои люди.

Голоса зашелестели и загудели.

– Тишина, товарищи! – успокоил вспыхнувший было спор Сулейман. – Теперь самое важное. Мы решили организовать захват оружия через поджог. Я предвижу ваши возражения, мол, на крупный пожар стянут все пожарные расчеты, а также войска для оцепления территории. И вы правы, товарищи, так всего скорее и будет. Но если поджечь в нескольких местах, пожар будет распространяться стремительно. А у Нобелей на заводе, помимо складов динамита и ружей, есть емкости с нефтью. Пожар будут тушить всем миром, и сбегутся все жители рабочих кварталов. И, конечно, часть не задействованных в тушении пожара будет направлена на разгрузку складов с горючими и взрывоопасными материалами. Мы также знаем, куда и по какой дороге прикажут эвакуировать сохранившееся. Вот тут-то мы с вами и перехватим обозы. Или, как вариант, можно заранее подослать свои подводы. Параллельно как отвлекающий маневр мы планируем поджечь и нобелевские особняки.

11

– Этим выстрелом мы убьем двух зайцев, – продолжил Красин после данной им на обдумывание паузы. – Прежде всего, привлечем в свои ряды оставшийся не у дел пролетариат. Второе – капиталистов надо бить по карману. Поступать с ними, как они с нами. Надо ломать машины, устраивать пожары на их предприятиях.

– А заслуживает ли такой прогрессивный промышленник, как Нобель, подобной жестокости? – засомневался кто-то вслух.

– Хорошо, по просьбе трудящихся несколько слов о прогрессивном Нобеле. Как писал товарищ Ленин, для империалистов основная цель – нажива и им, на самом деле, плевать на жизни рабочих, каких бы они не строили из себя гуманистов. Мало кто слышал, что динамитный синдикат, созданный братом Альфредом, владеет львиной долей мирового производства динамита. И вот, в то время как один из братьев снабжал по заказу оружием нашу армию и флот, другой через англичан поставлял оружие японскому флоту. Наша задача максимум – разорить мировых капиталистов Нобелей, бизнес которых давно висит на волоске. С 1903 года мы охотимся за Нобелем и сейчас добились того, что весь нефтяной бизнес Нобелей свернут. Если мы сожжем машиностроительные заводы Нобелей в Петербурге, в Ижевске да еще спалим его особняки, Нобели будут разорены. Банки побоятся рисков в охваченной революцией России и не дадут кредитов Нобелям, которые и так залезли в большие долги.

– А кто займется особняками? – засмеялся Игнатов, раскуривая сигарету. – Может, прямо сейчас начнем?

– Вот, например, товарищ Жаров сможет инициировать случайный пожар, опрокинув керосиновую банку с маслом. Деревянные перекрытия между этажами вспыхнут, как шведские спички.

Жаров только покивал головой.

– Итак, если все за предложенный план, то прошу проголосовать, – первым поднял руку сам Красин.

Юсуф не мог точно видеть, кто как голосовал. Но после того как Сулейман произнес «единогласно», понял, что все проголосовали «за».

«За!» – Юсуф был оглушен и не верил своим ушам. Дом, который его приютил, дом, который ему дал кров и работу, собираются сжечь?! Более того, хотят напасть на завод хозяина Эммануила Нобеля! Но для чего такие варварства?

Нужно было немедля сдать заговорщиков, часть из которых Юсуф с легкостью мог бы опознать. Но, с другой стороны, мог ли он позволить себе пойти против самого Сулеймана и против своего учителя? И против всех идей, которыми он уже успел проникнуться? Ведь жизнь простых людей в этом городе была и правда весьма тяжелой и унизительной. Как тяжелой и унизительной была для Юсуфа необходимость выбора.

Назад: Глава 5 БГ
Дальше: День шестой Суббота. 18 февраля

Загрузка...