Загрузка...
Книга: ХУШ. Роман одной недели
Назад: Глава 6 Женщина, работающая от себя
Дальше: Глава 2 Рваным сердцем на Восток

День пятый 

Пятница. 17 февраля

Глава 1 

Зима Юсуфа

1

По уставу дворникам полагалось денно и нощно следить, чтобы по тротуарам не возили тележки, не носили громоздких вещей и покойников, чтобы по улицам не бегали своры собак, а курильщики не чадили напротив окон добропорядочных граждан своими папиросами и сигарами, похожими на трубы заводов и фабрик.

А зимой жизнь для Юсуфа значительно усложнялась хотя бы потому, что снег тяжелее пыли. К тому же зимой приходилось не только засыпать песком лед и ямы, сравнивать ухабы на тротуаре и проезжей части улицы, но еще и сбивать с крыш сосульки.

Как особое издевательство Юсуф воспринимал указание не пускать на тротуары маляров с красильными кистями, ушатами с белилами и прочим инвентарем. Какой смысл бояться белил, если Главный Маляр к утру делал все вокруг белым-бело своей снежной краской и штукатуркой! И, словно в знак уважения к этому Главному Маляру, сбрасывать снег в каналы запрещалось. Его отвозили на специальные свалки. Юсуф подолгу стоял и смотрел, как снег, тая, превращался в воду, которой и так в этом городе было хоть пруд пруди.

Зимой костер гораздо тяжелее поддерживать, понимал Юсуф, потому что ему самому приходилось часто носить дрова к кострам на Марсовом поле. Их жгли для освещения и обогрева улиц и отпугивания свор голодных собак.

2

Но зима приносила и свои радости. Особенно рождественские и новогодние праздники, когда Питер и Петропавловская крепость украшались праздничной иллюминацией и всевозможными гирляндами.

На большие праздники, на Рождество и Пасху, Юсуф разносил поздравительные конверты городовым и околоточным. Эти деньги выделял домоуправитель Евгений Павлович.

– За что такая большая сумма?! – возмущался Юсуф. – Ведь за просто так получается! – Ему таких чаевых за полгода не заработать. А на учебу деньги ой как нужны!

– Не носить нельзя, – пояснил Сафар-ага. – Нас же потом штрафами замучают. То тротуар песком не посыпал, то сосульки не сбиты и снег с крыши не убран, то помойная яма не вычищена. Да мало ли к чему можно придраться и наговорить!

Полицейский участок произвел на Юсуфа мрачное впечатление. Низкие сводчатые потолки, маленькие узкие двери в кутузку. Крохотные комнатки с обшарпанными столами. Истошные крики пьяного Тимошки, которого Юсуф побаивался и от которого во всем отделении стоял такой перегар, что хоть топор вешай.

3

Юсуф поспешил передать поздравление старшему чину и раскланяться: мол, это вам от Эммануила Людвиговича и Евгения Павловича.

Но тут произошло то, к чему Юсуф был совсем не готов. Покрутив конверт в руках и как бы потрогав его на толщину, городовой Степан Иванович вдруг спросил:

– Послушай, малец, это тебя, кажется, жилец Жаров обучает инженерной премудрости?

– Ну да, – подтвердил Юсуф.

– Тогда на, это тебе, – протянул назад конверт Степан Иванович.

– Нет, зачем же? Это же вам!

– Да я говорю: бери, тебе ведь на учебу нужно копить! – Аргумент, с которым Юсуф внутренне давно согласился, заставил его протянуть руку.

– Бери, бери, – ухмыльнулся городовой, – не бойся, я не скажу никому из твоих.

– Да не надо, – смутился Юсуф, продолжая в вытянутой руке сжимать конверт.

– Бери, бери, это только начало. Я тебе в десять раз больше денег дам, в сто раз больше. Если хочешь, мешок денег, целый мешок тебе дам. Все двести рублей за четыре года обучения в реальном училище тебе обеспечу.

4

– Ты же дворник, ты нам помогаешь дежурить по кварталу, за порядком следить, так что бери, не стесняйся. Тебе, как и нам, положено. Ты же императору, как и мы, служишь, – продолжал объяснять Степан Иванович.

– А что я должен буду за это сделать, дяденька городовой? – вдруг смекнув, что к чему, поинтересовался Юсуф.

– Вот это совсем другой, деловой, разговор, – усмехнулся городовой. – Ты знаешь, что к твоему учителю у власти большие подозрения? Ты, наверное, слышал: на днях казус вышел, когда вместо холостого выстрела на Крещение царскую иордань обстреляли боевым снарядом?

– Слышал, – кивнул Юсуф, – как не слышать!

– Выстрел-то должен был оповестить о начале праздника, а в результате купания отменили… Непорядок… Вроде случайность, – продолжал возмущаться городовой, – но мы-то знаем, что случайностей с Их Величеством в это неспокойное время не бывает. А я вот в связи с этим подумал: чего это инженер вдруг рядом с дворцом комнатенку снимает? Он что, себе не может позволить приличную квартирку поближе к работе? Чай, у Сименсов теперь служит, а не у кого-то еще. Мог бы поближе, на ту сторону Невы перебраться. Да и квартиры там дешевле, и дома новее.

Юсуф опять кивнул, потому что в словах городового был свой резон.

– Ты ведь так и так ходишь к инженеру, дружен с ним? – спросил Степан Иванович. – Так вот у меня к тебе просьба. Ты присмотри за ним. И если вдруг заметишь чего… Ну бомбу там или револьвер. Или запрещенную литературу – то нам сообщай. Или разговоры какие с дружками из разбойничьей шайки. Услышишь, например, случайно, что они против священного нашего царя-батюшки что-нибудь затевают, то сразу беги и нам сообщай. А мы уж разберемся, что делать.

– Да не ходит к нему никто! – поспешил вставить Юсуф.

– Да ты погоди, погоди, не спеши… – потер шею Степан Иванович. – Сами знаем, что не ходит. Ну а вдруг начнут ходить, или они где в другом месте собираются? Ой, неспокойно чего-то мне. Все знают, что Великий Князь и само Их Величество любят на авто кататься. И бульвар на Конюшенной – прекрасное место для таких прогулок, как-никак рядом царские конюшни-гаражи.

5

– Знаешь что, – дал под конец беседы совет Степан Иванович, – а лучше всего тебе вступить в их шайку. Войти в доверие. Чувствует мое сердце – что-то здесь неладное. Я ведь когда-то совсем другим, большим человеком был. Даже при крепости служил – капралом. Это потом меня за карты и пьянство в городовые определили.

– Уу! – сделал Юсуф вид, что восхищается послужным списком Степана Ивановича.

Ну что, договорились? Выполнишь долг дворника, не уронишь честь своего приемного родителя? А уж если мы что важнее раскроем, то тебе мешок денег, а мне высокий чин как с куста.

– Договорились, – согласился Юсуф.

Вернувшись домой, он с подозрением смотрел на Сафар-агу и Евгения Павловича. И все было бы тихо, если б не возросшая до предела подозрительность Юсуфа.

Опять вспомнилось, как Жаров в своих речах о том, что прогресс нельзя остановить, вдруг ни с того ни с сего сказал, что царю и его приспешникам, вроде обер-прокурора Победоносцева, не остановить развитие свободной мысли. И что все революции были связанны с научными изобретениями. Например, накануне Великой французской революции был изобретен, усовершенствован и пущен в промышленный оборот паровой двигатель. Изобретение Джеймса Уатта явилось началом новой эпохи – эпохи пара, получившей в истории название великого промышленного переворота. А изобретение электричества и электродвигателя тоже неминуемо приведет к какому-нибудь перевороту или революции.

6

И только он вспомнил, как Жаров ратовал за революцию, и подумал, что, видимо, неслучайно городовой провел с ним, Юсуфом, беседу, как она, эта революция, грянула. В тот день взгляды Юсуфа перевернулись. Помнится, он отдыхал после ночного дежурства. Вдруг в дворницкую вошел чем-то озабоченный Сафар-ага и наказал своей жене, а заодно и Юсуфу, чтобы они носа на улицу не казали. А за минуту до этого Юсуфа разбудили ржание лошадей, стук копыт и страшный топот кованых сапог.

«Солдаты, – подумал Юсуф, – и конные полицейские с казаками! Опять за лошадьми убирать!»

Распираемая бабским любопытством и страхом, Тахиря-апа не выдержала и, накинув платок, пошла посмотреть, а уже спустя минуту вернулась, причитая: «Сколько полиции-то, полиции-то сколько!»

– Что случилось, апа?! – с тревогой спросил Юсуф.

Но Тахиря-апа не могла ничего объяснить.

Досконально зная свой дом, Юсуф, недолго думая, через лазы чердачных перекрытий выполз на сторону Мойки. И там с высоты пятиэтажного дома увидел огромную толпу мужиков, в которую по одиночке и небольшими группами продолжали вливаться все новые и новые ручейки. Это были такие же студенты и инженеры вроде Жарова, рабочие и крестьяне, которых он часто встречал на улицах, рынках и у обжорного ряда. Они шли на поклон к царю, сняв шапки и опустив головы, шли с хоругвями и иконами, распевая «Боже, царя храни».

Люди, верившие в царя-заступника, собирались возле Зимнего, образуя запруду у одного из самых широких мостов Питера – Певческого. На саму площадь пройти было невозможно – путь преграждали каре солдаты с ружьями наперевес. А за ними орудия, а в подворотнях всех близлежащих дворов, это было хорошо видно с крыши, конные полицейские и казаки.

«Неужели они будут стрелять, – подумал Юсуф, – и рубить мужиков, баб и детей шашками? А вдруг одна пуля отклонится и угодит в меня?» И только он об этом подумал, как грянул залп и люди стали падать на землю. А затем дым пороха и еще один залп. И сотни окровавленных тел.

Юсуф впервые видел столько крови. И впервые нюхал запах пороха. В ужасе он рванул по чердакам назад. Он бежал, карабкался, спотыкался о выступающие балки, а перед глазами стояла картина, как пули настигали бросившихся врассыпную людей и на Мойке, и возле Певческого моста. И казаки, с чубами из-под красных околышков на фуражках, словно эти околышки – сплошные заборы в их станицах, а чубы и пшеничные усы – кроны абрикосовых деревьев, и вот эти самые казаки опускали шашки на головы, превращая их в падающие с деревьев плоды айвы и инжира.

Попрыгав по чердакам, как в детстве, Юсуф оказался в другом корпусе своего дома, как раз напротив квартиры Жарова. Что-то заставило его постучать в дверь. Инженер метался по комнате, как тень от свечи, в своем неизменно засаленном халате. Он, как и Юсуф, всю ночь провел за работой и, видимо, был разбужен выстрелами.

– Боже, стрелять в людей, стрелять в свой народ! Какая низость! Надо что-то делать, надо что-то предпринять!

7

Позже Жаров, сходив на какое-то собрание, объяснил Юсуфу, что демонстрацию организовал поп Гапон. И рабочие шли к царю с прошением о заступничестве. Уволили четырех рабочих с Путиловского завода, и организованный Гапоном «Союз взаимопомощи» решил заступиться. В результате – расстрелянная демонстрация.

Как и утром этого кровавого воскресенья, Жаров был очень возбужден и говорил, что теперь народ наконец-то прозреет и свергнет царя и что они непременно должны принять посильное участие в грядущей революции.

– Ты со мной, мой мальчик, с нами, мой мальчик? – спрашивал Юсуфа Жаров.

– Да, – кивнул Юсуф, вспоминая, как толпа, словно стадо коров, послушно шла на свой забой.

– Я рад, я очень рад! – Жаров начал расхаживать по комнате и опять говорить, какая сволочь этот царь. И что обязательно надо убрать царя, этого сатрапа. И тогда жизнь станет лучше.

Этой ночью Юсуфу опять предстояло работать. Всех дворников попросили о дополнительном дежурстве. Мало того что нужно было уничтожить следы беспорядков: смыть с мостовых кровь, убрать вырванные из мостовой булыжники и побитые стекла, – так еще теперь надо было быть особенно бдительным. Выйдя на дежурство, Юсуф на улице увидел городового.

– Здравствуй, малец, – поманил пальцем Степан Иванович Юсуфа.

– Здравствуйте, Степан Иванович.

– Как дела? Есть новости на мешок денег?

– Пока нет-с, – подумав, с подобострастием ответил Юсуф.

– А как наш инженер, что он делал во время демонстрации?

– Спал, как и я. Мы ночью-с работали-с.

– Странно-с, странно-с, – сказал Степан Иванович, а потом спросил: – Это точно, ты меня не обманываешь?

– Нет, – ответил Юсуф. – Когда будет дело на миллион, я скажу-с.

– Молодец! – потрепал по щеке Юсуфа городовой. – На, пока держи гривенник. Заработал. Можешь сходить на Миллионную в аптеку.

Юсуф взял монету, решив, что вот если действительно будет подготовлен теракт на царя, то можно и подумать о сотрудничестве. А пока все вилами на воде писано, пока все на уровне разговоров. Кто ж ему за такое даст вознаграждение в миллион? Ищи дурака! Мало ли говорится в эти минуты по городу?

Назад: Глава 6 Женщина, работающая от себя
Дальше: Глава 2 Рваным сердцем на Восток

Загрузка...