Загрузка...
Книга: Я хочу быть с тобой
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4

Глава 3

Истинное мужество заключается не в том, чтобы призывать смерть, а в том, чтобы бороться против невзгод.

Луций Анней Сенека

Прошло всего пять минут, растянувшиеся для Аллы в вечность, и «Скорая помощь» въехала на территорию огромной больницы. Водитель, привычно петляя между зданиями, подкатил с торца к многоэтажному дому. Носилки с мальчиком занесли в клинику, ребенка переложили на узкую кушетку в приемном покое. Алла вошла следом.

– Подождите здесь. – Врач обернулся к ней и отправился кого-то искать.

Из коридора доносились разговоры про печать, бумаги, потом дверь отворилась, и вошла приемная медсестра. Из-за ее спины врач «Скорой помощи» на прощание помахал Алле рукой.

Пожилая женщина в белом халате захлопнула за собой дверь и села за крошечный стол. Даже не взглянув на ребенка, пододвинула к себе чистую карту и водрузила на презрительно сморщенный нос очки.

– Фамилия, имя, отчество!

– Мои? – Алла растерялась.

– Мои! – медсестра разозлилась. – Ребенка!

– Я не знаю…

– Чего?! – Она обернулась и бросила на Аллу подозрительный взгляд. – У вас тоже сотрясение мозга? Полис давайте!

Алла полезла в сумку, открыла бумажник и протянула зеленую пластиковую карту – свой полис. Заодно вытащила и подала медсестре паспорт.

– «Алла Немова», – прочитала медсестра и, поджав губы, процедила: – Мне нужен полис ребенка!

Увидев ненависть в красных со сна глазах, Алла испугалась, что их с малышом сейчас выставят из больницы. Она уже ругала себя за то, что решила отказаться от легенды «мать и дитя». Понятно, что врачи не имеют права отказать в помощи, что это нарушение всех законов и прав, но рисковать жизнью ребенка она не могла. Собравшись с духом, Алла заставила себя выдать новую порцию лжи:

– Полис ребенка дома, завтра принесу. Я вам все продиктую – имя, прописку. Оформляйте! Вот моя визитная карточка.

Выражение лица медсестры при виде давным-давно ничего не значащего картонного квадратика переменилось. Не оборачиваясь больше и не отвлекаясь, она застрочила в карте. Алла наконец почувствовала себя лучше – хотя бы временно, но ей удалось получить контроль над ситуацией.

– Кто дежурит в травматологии? – спросила она притихшую хозяйку больницы.

– Борис Кузьмич. Вам повезло.

– Он хирург?

– Ясное дело, – медсестра писала без остановки, – и заведует отделением. Аллергические реакции есть у ребенка?

– Не знаю.

– Что?! – по выражению глаз женщины Алла поняла, что сейчас ее, как бы там ни было, словно паршивую собаку, вышвырнут за дверь.

– Понимаете, – она поспешила исправиться, – его бабушка воспитывает. А сейчас бабушка заболела, попросила меня понянчиться… несколько дней…

– Понянчились?! – Женщина смотрела на Аллу с презрением.

– Он случайно… выбежал… а там машина… позовите, пожалуйста, врача!

Мнимая и мимолетная власть Аллы без следа улетучилась.

– Не надо мне указывать! Лучше бы за ребенком смотрели!

– Простите…

– Борис Кузьмич решит, что с вами делать. Мамаша! Свалились на нашу голову.

Медсестра поднялась и с оскорбленным видом вышла за дверь.

Врач появился быстро – как только главный человек в ночной больнице соизволила ему позвонить. «Мамаше» велели сидеть тихо и ждать, а мальчика унесли в смотровую. Но оставаться на месте Алла не могла – открыла дверь и высунула голову в коридор.

– Представь себе, – приглушенный шепот был отчетливо слышен в ночной тишине, – сама в норковой шубе, а мальчонка – беспризорник беспризорником.

– Таким разве дети нужны?! Из той породы, что рожают и бросают на бабок. Им свободу подай!

Алла вздрогнула от этих слов, хотела закрыть дверь, но не смогла справиться с собой.

– Вот-вот, – медсестра горячо поддержала подругу, – такие стервы только ради себя и живут. На, посмотри!

– Ишь ты, вице-президент, – голос приглушенно хмыкнул, – спит наверняка с кем надо, вот и пишут невесть чего.

– На вид и тридцати нету, какой еще «вице»?! – медсестра помолчала и тяжело вздохнула: – Мальчишечку только жалко. Растет небось без отца да при такой матери-стерве. Ни любви, ни заботы. Еще и поломался неудачно. Бедняжка.

– Что у него?

– Винтовой перелом голени. Многооскольчатый, как пить дать. Операция.

– Ладно, разберутся хирурги, – собеседница зевнула, – еще не таких латали.

В коридоре послышались тяжелые злые шаги, Алла в испуге отпрянула от двери и бросилась к кушетке. Забилась в угол.

Борис Кузьмич – пожилой врач мощного телосложения с кустистыми бровями и седыми усами – не вошел, влетел словно смерч. С силой захлопнул за собой дверь и, не поздоровавшись, впился в женщину ненавидящим взглядом.

– У ребенка, – он говорил на предельной громкости, от которой закладывало уши, – по всему телу многочисленные синяки!

Алла от страха перед этим могущественным человеком перестала соображать.

– Он попал под машину, – пролепетала она.

– Вы что, – Борис Кузьмич разъярился еще сильнее, губы его тряслись, – решили сделать из меня идиота?! До того, как ребенок попал под колеса, его беспощадно били. И не один день!

– Что?! – Глаза Аллы стали величиной с блюдца. – Такого маленького?!

– Кто вы ему? – Он смотрел в глаза Алле немигающим взглядом, и его зрачки прожигали насквозь.

Алла молчала, но уже понимала, что врать хирургу не сможет.

– Говорите! – нетерпеливо потребовал он.

– Никто, – Алла зашептала в страхе, оглядываясь на дверь, – чужой человек. Я шла по двору, мимо меня пронеслась машина. Потом крик. Стук. И этот малыш…

– Вы назвались его матерью!

– Медсестра сама так решила! Я просто боялась ее переубедить. Думала, ребенка не станут оформлять!

– Вы в своем уме, голубушка?!

– Простите меня, – Алла смотрела на человека-глыбу, часто моргая, – ваша приемная медсестра…

– Что не так с Викторией Львовной?

– Она, – Алла замерла, подбирая слова, – слишком строгая.

Борис Кузьмич неожиданно улыбнулся, и Алла поняла, что этот человек, от которого теперь зависела жизнь малыша, ей поверил. Даже проникся необъяснимой симпатией.

– Есть такое дело, – пробормотал он сквозь усы, – сам ее иногда боюсь. Где родители мальчика?

– Я не знаю…

– Полиция там была?

– Полицейские остались на месте аварии, – Алла помолчала, – но они тоже подумали, что я его мать.

Борис Кузьмич осмотрел Аллу с головы до ног, потом осуждающе покачал головой.

– Глупо с вашей стороны, – резюмировал он, – ребенку требуется операция! Родители должны быть рядом. Документы, бумаги…

– Я попытаюсь их найти! Обязательно!

– Думаете, все так просто?

– Я буду стараться!

– Ладно, оставьте свой телефон.

Алла вытащила еще одну визитку и протянула врачу.

– Если что, найду вас, Алла Георгиевна. Мобильный тут правильный?

– Да!

– Хорошо, – он кивнул, – езжайте домой, голубушка.

– Куда?! – Алла смотрела на него как на божество, несправедливо вершившего над человеком суд.

– Я не знаю куда, – Борис Кузьмич устало вздохнул, – езжайте, куда хотите. Вам нельзя оставаться в больнице.

– Почему?! Мне нужно знать, что мальчик в порядке…

– Он не в порядке, – оборвал ее завотделением, – предстоит сложная операция. Но это не ваша забота.

– Я не могу уехать, – Алла жалобно смотрела в измученные глаза, – пожалуйста…

– Что за блажь?

– Ребенок совсем один. Я вас прошу, разрешите…

– Вы не мать.

– Но мы же не знаем, где она. Это я вызвала «Скорую», я была рядом. Поверьте, исчезну, как только объявятся родственники!

– И что прикажете с вами делать? – Борис Кузьмич покачал головой.

– Пожалуйста! Оставьте меня с ним.

– Исключено.

– Я вас умоляю! Я буду ухаживать. У всех детей кто-то есть…

– Родственники, а не чужие люди.

– Борис Кузьмич, – Алла продолжала жалобно смотреть на хирурга снизу вверх, – я вас очень прошу! Пожалуйста! Вы сейчас оперировать будете?

– Нет, – взгляд врача стал суровым, и Алла испугалась тяжелой морщины, которая легла между его бровей, – нужен рентген и анализы. Ребенок в крайнем истощении. Мы не знаем о состоянии внутренних органов…

– Тем более, – слезы сами потекли у Аллы из глаз, – я ему нужна.

– Не толкайте меня на преступление!

– Спасти маленького человека не преступление…

– Ладно, голубушка, – Борис Кузьмич вернулся к двери и убедился в том, что она плотно прикрыта, – чего не сделаешь ради ваших прекрасных глаз.

– Спасибо!

– Давайте сюда свой паспорт.

– Он на столе, – Алла едва сдерживала слезы радости.

Борис Кузьмич сел на место медсестры и достал из кармана халата пустой пропуск. Быстро вписал в него данные Аллы, передал ей.

– Иногда приходится лгать, – он тяжело вздохнул, – только будете говорить, что вы родная тетка, не мать. Поняли?

– Да.

– Хорошо. Посидите здесь, копию с вашего паспорта сниму.

Борис Кузьмич вернулся минут двадцать спустя с новостями.

– Ребенка уже определили в палату. Поставили капельницу. Мальчик спит.

– А завтра?

– Будем делать все, – Борис Кузьмич чеканил каждое слово, – чтобы спасти ногу. Но вы должны понимать. Многочисленные осколки. Винтовой перелом. Общее истощение.

Алла почувствовала, как ее обдало жаром изнутри. Крошечный человек, который всего-навсего оказался во дворе возле дома в тот самый момент, когда там вздумалось с ветерком прокатиться сумасшедшему – в невменяемости водителя Алла не сомневалась, – может остаться теперь без ноги? На долю секунды она представила себе эту картину, и ком подступил к горлу. Разве ребенок сумеет такое пережить?!

– Но ведь надежда есть?

– Рано пока говорить, голубушка, – Борис Кузьмич встал, – главное, раз уж умудрились остаться здесь, помогите ему.

– Я постараюсь. – Слезы все-таки не удержались, выкатились из глаз.

– Виктория Львовна сводит вас в палату к ребенку, посмотрите, что и как.

– А потом?

– Езжайте домой, подготовьтесь. Привезите ребенку чистые вещи. Завтра утром часов в восемь желательно быть здесь. Начнем с анализов.

– Спасибо вам!

– Виктория Львовна, – позвал Борис Кузьмич, выйдя в коридор, – проводите родственницу в палату. Пусть убедится, что ребенок устроен.

– Конечно, конечно, – теперь услужливая и улыбчивая, медсестра моментально возникла перед Аллой. – Идемте!

– Спасибо…

– Так вы не его мать? – ласково поинтересовалась Виктория Львовна в лифте.

– Нет, – Алла отрицательно мотнула головой, – к сожалению.

– Тетя? – не отставала она.

– Да. Это сын моей сестры.

– Понимаю, – женщина покачала головой, – непутевая у вас сестренка. Пьет?

– С чего вы взяли?!

– Значит, колется, – заключила Виктория Львовна.

– Бред…

– Жизненный опыт! Вы бы забрали мальчишечку, пока не поздно. Погубит она его…

Алла не нашлась что ответить.

Они вышли из лифта. Стараясь не цокать каблуками, Алла держалась за медсестрой. На цыпочках, вслед за Викторией Львовной, вошла в палату. Мальчик лежал на кровати прямо напротив двери, его лицо было спокойным и бледным, к руке была подсоединена капельница, за которой следила дежурная медсестра.

В палату с улицы падал свет фонаря, рисуя на стенах кошмарные тени от медицинских приспособлений, которые растягивали и поддерживали переломанные конечности травмированных детей. Парнишка лет девяти лежал на вытяжке, у мальчика помладше на соседней кровати была подвешена загипсованная нога. А на койке под самым окном спал худющий подросток, откинув одеяло и выставив наружу тощую забинтованную культю.

Алла закрыла ладонью рот и, глотая слезы, выскочила в коридор.

Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4

Загрузка...