Загрузка...
Книга: Одинокая
Назад: Глава 9. Плен
Дальше: Глава 11. Будни плена

Глава 10. Поиск компромисса с судьбой

…Последняя ночь перед поездкой в Польшу у Эн была на нервах. Она практически не спала, думая о нем, считая дни его заточения, тот был в плену ни много ни мало уже 10 дней.

Дождавшись утра, откинув одеяло, посмотрела за окно. Едва-едва светало. Встав стала делать уборку. Она всегда убиралась по утрам, считая это хорошим тоном. Мало, ли кто неожиданно придёт? Эн во всем любила порядок. Застелив постель новым накрахмаленным белым бельём, что источало цветочный аромат, она осталась собой довольна. В голове пробежала мысль, а вдруг он вернётся в их маленькое уютное гнёздышко; надо быть всегда готовой к встрече с ним, считая, что тот может появиться в любое время. Невольно она погрузилась внутрь себя, ища Алекса в своём сердце и душе. Он как всегда был рядом, если не сказать частичкой неё.

Взгрустнув, пошла в кладовку, искать дорожный чемодан. Пока она шла, в голову лезли мысли, вновь опять о нем. Алекс был её тенью. Она чувствовала на себе его взгляд, ощущала дыхание, казалось тот, дотрагиваясь лёгким прикосновением губ до кончиков её пальцев, специально доводил до трепета. Она, содрогаясь всем телом, ждала его поцелуев и объятий. Эн любила его ласки. Нежные руки делали её податливой, тело изнывало от любви в ожидание секса.

Заволакивая её пылким дыханием, касаясь языком мочки уха, он снимал с неё напряжение; Эн откинув голову, ждала страстных поцелуев, что ложились на её «лебединую шею». От нахлынувших иллюзий Эн ощутила влажность между ног и резкое пылкое жжение в груди, те тут же наполнились энергией, став каменными; придя в себя, поняла, что ввела себя в самогипноз. Осознав, что так можно и сойти с ума, вслух сказала, что ещё не идиотка, чтобы впадать в пессимизм, тем более в уныние, жить иллюзиями или же, как мазохистка, раня душу с болью рвать сердце, буквально как шёлк на мелкие клочки. И тут она приняла окончательное решение: найти и помочь Алексу как, впрочем, и самой себе.

Ей хотелось его поскорее увидеть, но чтобы это приблизить надо помочь ему выйти из плена. Найдя чемодан, вынимая из шкафов свои любимые вещи, считая, что во всех жизненных ситуациях жизнь спасёт мир и любовь, запаковав в него вещи, отправилась в аэропорт. Она ехала в Польшу с уверенностью, что она вырвет Алекса из лап злой судьбы и после этого его никому не отдаст…

 

…Алекс, находясь в тёмном сыром подвале, уже вторую неделю, до сих пор не понимал, где он находился, считая, что его пленение абсурдно нелепая случайность, что все происходящее какой-то страшный день, который вот-вот должен подойти к финалу. Он терпеливо ждал развязки.

 

Никто ничего не говорил.

Он сидел несколько дней в заточение в подвале какой-то виллы, к нему приходил только охранник, давая раз в день еду. Однако он успел рассмотреть в маленькое узкое окошко, что днём территория виллы кишела военными всё в той же чёрной форме без каких-либо нашивок.

Две-три недели с ним вёл переговоры подполковник, что его привёз. Он сказал, что за освобождения Алекса их устроит миллион долларов, дав понять, что это не такие большие деньги, чтобы те могли перевесить ценность жизни.

Алекс сказал, что деньги уже один раз переводили, второй раз никто не даст. Однако дал контакты руководства, по которым тот поспешил на них выйти. Те, сожалея, сказали, что у них таких денег, чтобы их собрать потребуется время. Алекс не знал, что думать, штурмуя мозг вопросом, кто ему может помочь. Военные давили, говоря, что им нужны деньги.

Краем уха, когда Алекс был в кабинете подполковника, он услышал разговор подполковника с полковником.

Тот жаловался что пресса и телевидение, воспевающие новую власть сейчас освещают факты проблем с финансированием военных формирований, прессуя заявлениями, что показалось, спонсоры уже устали делать вливание, говоря, они не бездонная бочка. Давя на мозжечок, что денежные средства на содержание иссякли. Показалось, те нагло намекали, чтобы военные формирования искали другие источники финансирования. Подчеркнув, что зачастую последние шли на крайние меры, пленя и отпуская за выкуп, мол, это единственная возможность держаться на революционной волне, чтобы закупить боеприпасы и провиант. Подполковник и полковник, паникуя, явно оправдывали свои незаконные действия, считая, что у них просто нет выхода…

 

…Платить за Алекса пока никто не хотел, оттягивали время, лишь только для того чтобы того не убили.

 

Так шли дни за днями. Алекс, сидя в заточение, был оторван от мира, не имея никакой информации. Полная изоляция лишала возможности общаться с кем-либо, просто исключалась.

Он чтобы не сойти с ума на стенах рисовал портрет Эн, разговаривая с ней по ночам.

 

Алекс постоянно вспоминал последнюю встречу в Будапеште, когда они после прогулки, по городу забежав в магазин «ABC» купив десертное токайское вино, счастливые отправились в своё гнёздышко, уже там уединившись вдвоём наконец-то теряя голову, отдались своим душам и сердцам.

Им были хорошо в объятьях друг друга, как дети снимали на телефон откровенные фото на память, говоря, чтобы не забыть в разлуке. Оголённые тела были настолько хороши, что возбудили в них очередную страсть, трепетали от соприкосновения ласк рук.

В памяти всплыло, как он входил в женское лоно, заставляя ее расслабиться, пальцами, помогая снять напряжение мышц, находя эрогенные точки.

Эн теряла реальность, отдаваясь ему в неистовости. Он и она, таким образом, включив эротические фантазии, наслаждались сексом, предвкушая потолок блаженства в его кульминации.

Их не смущала нагота желания действия. Они были единым целым даже в грехопадение, от которого кружилась голова, одурманенные жаждой любви. Их тела были неразделимы. Губы жаждали долгих страстных поцелуев, тогда как руки желали ласкать и ласкать, теребя груди. Линии бёдер привлекали ладони, те буквально оттачивали, давая новую огранку телу, которое им казалось божественным.

Испытывая страсть, предвкушая сладость секса, вожделея, ими было взято то скоромное таящееся, где-то внутри они испытывали наслаждение. Сработало притяжение душ и тел. Сердца пылали как свеча, сжигая в себе все плохое не имеющее отношение к ним. Было так хорошо, казалось что ты, счастлив и богат, а это уже много. Ты принадлежал ей, она принадлежала тебе…

 

– Это любовь! – констатировал раскалённый от перевозбуждения мозг.

Вспомнив это, Алекс ощутил желание быть с ней сию минуту.

Со вздохом вспоминая Эн в своих объятьях, сказал:

– Да, девчонка! Если б ты только знала, как мне не хватает твоих глаз, губ…

Невольно усмехнувшись:

– Был бы телефон, хотя бы на фото поглазел, любуясь твоими прелестями.

Сейчас ему не было чем любоваться сидя в кромешной тьме в сыром мрачном подвале. Он даже не знал который час. Чтобы не сойти с ума, осколком стекла вновь стал рисовать её портрет. Зная одно, что любовь спасёт, даст бог он увидит свою Эн. Отягощало одно, что слишком медленно шло время, не желая ускорить их встречу. Быть может это работало на них, делая их сильными. Любовь стоила того. Это то, единственное что помогало жить, помня о ней…

 

…Эн уже несколько дней была в Варшаве, ей хотелось поднять всех на поиск её любимого, но как ни странно все происходило слишком затянуто.

Поиск денег уже оговаривался во всех кругах, но не так легко было их получить.

Оксана в Венгрии тоже искала средства к вызволению Алекса из плена, но и там все было только болтологией, одни разговоры.

Эн ждала каждый день чуда, что вот-вот деньги переведут на Украину и Алекса отпустят. Однако этого не происходило. Нужно было бегать по всем инстанциям, подключая телевидение и прессу, суетиться пока это не давало результатов. Она ждала, что все же чудо произойдёт…

 

…Карина отвела Эн комнату Алекса, в которой та себя чувствовала не у него в гостях, а по-настоящему невестой, дыша тем воздухом, которым некогда дышал и он. Эн любила рассматривать его вещи, особенно фотоальбомы. Последний из них, она особенно любила рассматривать, там она нашла совместные с ним фото.

 

Как-то пополудни, устав от беготни по коридорам «власти», тех инстанций, где должны были, решать такие проблемы с какими столкнулась она и Карина, стала пересматривать последний альбом. Прижав к груди, чувствуя близость с любимым, открывая альбом, стала вдыхать запах каким когда-то в те дни, они дышали. Рассматривая фото, Эн чувствовала запах мужского тела, Алекса, что забивая ноздри, проникал внутрь, заставляя ощущать его близость. Вскользь подумалось, как это было давно и недавно…

 

…Невольно листая свою историю Эн, оказалась в далёком прошлом, дойдя до детства; вспоминала, как её мать читала перед сном чудесные сказки, как та говорила, что и она когда-то встретит своего принца на белом коне.

И Эн верила ей. Как не верить, если это говорила мама самый близкий и родной человек. Кому как не ей знать все о дочери. Эн засыпая, ждала вещего сна о нем своём принце…

 

…Вот и сейчас листая альбом, рассматривая фото, она верила, именно о нем ей когда-то говорила мать. Алекс и есть тот принц на белом коне.

Дотронувшись до фото касаясь его лица, она шепнула:

– Я тебя обязательно спасу мой принц. Добро всегда побеждает зло. Иначе мир уже давно погрузился бы во тьму, и тогда не было бы продолжения человеческого рода, не было бы влюблённых и счастливых.

Эн сохраняла уверенность в себе, зная, несмотря на то, что Алекса нет рядом, живя им, счастлива и по уши влюблена. Улыбнувшись, она подумала, что надо научиться ждать.

Не стоит торопить события, надо пережить то, что на сегодняшний день привнесла в её жизнь судьба. Ведь это непустая трата времени, оно что-то, наверняка даёт, возможно, даже может быть учит любить ещё больше и глубже.

Голова болела от мысли, что у неё вот-вот опустятся руки, что она может не выдержать испытаний судьбы.

Ей хотелось бы быть терпеливой, но терпенья не хватало. Эн знала, что только оно, терпенье, дающее плоды. Именно поэтому она настырно заставляла себя верить, что терпение даст возможность его увидеть живым и здоровым.

Невольно подумала, как же тяжело влачить одиночество, быть одинокой. Так хотелось его объятий и секса здесь и сейчас на его постели. Она мельком посмотрела на двухместную кровать; подойдя, разгладив рукой покрывало, прилегла, думая о нем. Незаметно для себя уснула.

Сон взял в плен. Эн погружалась в объятья любви. Она понимала, что вот-вот проснётся, так не хотелось покидать объятья Алекса, но се ля ви…

 

…Накинув халат, поспешила в ванну, чтобы немного охладить свой пыл, дать своему возбуждённому мозгу понять, переосмыслить, что сейчас было. Он ворвался в сон, вернулся на несколько часов из застенков плена и ей хотелось взять ту обрушившуюся на неё любовь как можно больше с лихвой.

Поняв, что нельзя терять не минуты поспешила в постель. Скинув халат, погружая себя в нирвану, спеша к нему.

Он полусонный принял её в объятия. Лаская его, Эн в трепете ждала и с его стороны ласк и поцелуев.

Взяв за плечи, он притянул к себе, шепча на ухо:

– Лап, иди ко мне!.. Я уже успел соскучиться. Прости, немного прикорнул, наверно очень устал ждать твоих объятий в плену… – чмокая в нос.

Эн содрогаясь всем телом, прошептала:

– Ничего. Главное, что мы вместе… – страстно целуя в губы.

Оказавшись над ним отдавая всю страсть, старалась ласками снять с него боль, усталость. С лёгкостью перевернув её на спину, он вошёл в неё, беря с неистовостью плоть, что прошла через голод любви. Она вбирала в себя его силу нежность запах, отчего теряла реальность.

Приводило в себя тяжёлое мужское дыхание, взаимные стоны и тихий шёпот:

– Расслабься, теперь я с тобой…

И она расслабилась, уже не контролируя свои действия, ласки, лишь ощущая его ласки, его проникновение в неё. Это было божественно.

Он наполнял её своей мужской энергией, она оживала. Гибкое тело Эн вилось вокруг его тела лозой, которая дела его сильнее и уверенней. Они чувствовали каждой клеточкой тела сокращение мышц, сливаясь в долгом поцелуе, получали оргазм, что снился им все это долгое время в других снах. Они были счастливы от того, что уже рядом… Были…

 

…Эн, на ощупь, трогая постель, выходя из сна, с тревогой посмотрела на постель. Алекса не было. Она, устало поднявшись пошла к письменному столу, взяв чистый лист бумаги, написала «привет».

Эн уже месяц писала ему письма, боясь потерять связующую ниточку с ним. Она терялась, когда просыпаясь, тот опрометью выбегал из сна. Сейчас Эн как никогда боялась потерять Алекса.

Она не знала с чего начать, чтобы выговориться оголить перед ним свою душу. Её любовь к нему испепеляла всю её плоть изнутри. Чтобы как-то снять накал, необходимо вынести наружу все то, что собралось за последнее время.

Эн начала как всегда проговаривая каждое слово вслух: «Любимый как я скучаю, если бы ты только знал… Я не умею ждать, тороплю каждый день, каждый час, каждую минуту что приведёт к нашей встречи. Где ты? Как тебе там, где нет меня? Вспоминаешь ли ты свою Эн»…

Ей стало не по себе. Вот она сидит и ноет, как ей без него тяжело; скомкав письмо, бросила на пол, страшась, что её все это уничтожает; теряя веру, она может потерять любовь.

Это было не первое письмо, которое писалось ему от отчаяния и те тоже были уничтожены, как свидетельства её слабости.

Эн боясь помешательства, решила прогуляться по городу.

Она уже вышла из дома, когда в её комнату заглянула Карина, сияя от счастья. Ей хотелось сказать новость, что деньги для выкупа найдены и уже перечислены. Не найдя Эн на месте, прибираясь в комнате застилая постель, она заметила на полу скомканный лист бумаги. Взяв в руки, прочла. Её глаза стали моментально мокрыми от слез.

Та, тихо всхлипывая, пробормотала:

– Сыночка мы тебя любим, держись… – едва сдерживая слезы, выбежала из комнаты…

 

…Эн гуляя по осенней Варшаве, отмечала, как та похорошела. Немного смущала многолюдность на площадях.

Люди, собираясь в толпу, сновали по городу, разрушая ауру благолепия, исходящую от многовековой старины не придуманного европейского лоска этикета и наслышанной политической толерантности. Все шло вразрез, менялось сегодняшними событиями, в воздухе витали насыщенные запахи революции…

 

…Начало ноября предстало новым всплеском недовольства.

Эн боясь толпы, избегая, проходя мимо, спешила гулять по улицам, где не было той революционной суеты.

Кругом слышались крики протестующих людей.

Местами доходило до драк даже с правоохранительными органами, что стояли щитом, не допуская хаоса.

Эн было больно видеть людей что брали в руки камни, поднимая брющатку бросая в толпу. Она не могла дать оценку всему происходящему.

Наверно мировой кризис во многих странах подвёл черту несостоятельности, требовались новые решения конфликтов, новые реформы.

Так и хотелось сказать, вспомнив из школьного материала: «Призрак бродит по Европе».

И этот призрак, расслаиваясь на ходу, не мог определиться, кто он; по сути, примеряя разные обличья.

В 2014 году он захотел открыть лицо смерти, дыша ядом на все прекрасное и достойное внимания, не ценя, все то, что создалось людьми для людей. Тот, как «взбалмошное дитя – переросток», занялся настоящим вандализмом, круша и ломая уничтожая.

Это пугало не хотелось верить в реальность его помыслов. Сознавая, что здравый мир не может потакать прихотям призрака.

Вот так взять и потерять разум, что никогда не подводил человечество, некогда объединяя умы, говоря нет войнам, разрушениям.

Эн верила в светлое будущее и человеческий ум.

Гуляя по Варшаве, видя вокруг, то прекрасное, что ещё видят глаза, людей, что ждут чудес, влюбляются и верят в счастье; она всё-таки поспешила отметить, что и плохое проходит.

Оглядываясь по сторонам с облегчением вздохнув, Эн признавая факт, тихо сказала:

– Вековые наследия прекрасного стояли, стоят и будут стоять!..

Как только она это поняла, почувствовала на душе тепло, ей хотелось радоваться жизни, что всё-таки так прекрасна.

Неожиданный звонок отвлёк, ответив она услышала щебетание Оксаны, та, радуясь, сообщила, что деньги за выкуп перевели, говоря, что все будет хорошо.

От этой новости Эн буквально порхала на лёгких крыльях любви. Она решила сообщить эту новость матери Алекса, спеша домой.

Зайдя в дом, Эн столкнулась в дверях с Кариной. Та, рыдая от радости, сказала, что скоро Алекс вернётся, за выкуп перечислили деньги, теперь надо ждать.

Эн и Карина ждали Алекса, но его все не было; с телефонных номеров, что были ранее в контакте, никто не отвечал. Сердце матери подсказало, что он не вернётся, его не отпустят, их просто обманули.

Эн старалась утешить мать, заставляя верить в лучший исход, говоря, что надо что-то делать, нельзя опускать руки.

Карина, выйдя на бывшего мужа, попросила найти их старого друга, тот известный адвокат.

Лев Арнольдович подключился моментально, на кону стояла жизнь сына. Адвокат был найден в течение часа. Они договорились встретиться.

Узнав об этом, Эн и Карина тут же без промедления вылетели в Киев…

 

…Лев Арнольдович встретил Карину и Эн в аэропорту. При виде бывшей жены он как мужчина расстроился.

Карина была привлекательной, как и в молодости, радовала глаз своими модными дорогими вещами. Ольга ей и в подмётки не годилась.

Тяжело вздохнув, он предложил остановиться в гостинице, где у него работала одноклассница, считая, что там у них проблем не будет.

Лев Арнольдович, как настоящий «подкаблучник» переживал, что Ольга при виде таких элегантных даст ему взбучку, устроит «Варфоломеевскую ночь».

Его жена на сегодня им во многом уступала, нося на себе лишние двадцать килограмм, из-за безденежья та не имела приличных вещей, да и от жизни далеко не радостной очень постарела.

Лев Арнольдович боялся, что Карина при виде той поспешит отыграться, преподнеся себя с выгодных сторон, а у него в последствие начнутся мытарства, Ольга как пить изъест, жизни не даст.

Мысли об этом пугали, что-что, а у баб это так, сразу на вилы и пытать: спал с ней или не спал, деньги наверно высылал; раз вон какая расфуфыренная и потом попробуй, докажи, что ты не верблюд.

Приходя к правильному решению, лучше не сталкивать их лбами; подальше положишь, поближе найдёшь. Как говорится, бережёного человека и бог бережёт.

В принципе дамы даже обрадовались, что будут жить в гостинице. Им тоже не хотелось встречаться с Ольгой. Карина этого боялась как огня. Ей было бы и больно и противно смотреть в глаза какой-то тётке, что увела из семьи мужа и отца. Направившись прямиком с вокзала пешком в гостиницу, они без умолку болтали о том, что вокруг происходило. Карине закрыть глаза на то, что Киев изменился, было трудно. Люди ранее такие радушные, сейчас ходили понуро, пряча лица, боясь, что их кто-то, о чем-то спросит.

Карина, тяжело вздохнув, сказала:

– Да все поменялось, как будто приехала в чужой город… – обернувшись, заметила бомжа что, ёжась от холода, кутался в рваный плащ.

Это так её расстроило, невольно вырвалось:

– Никак не могу привыкнуть к таким товарищам… – возмущённо, – куда смотрят социальные службы?

Отмечая:

– Помнится, при союзе их вообще не было видно. Все где-то работали, жили…

К ней подбежал чумазый ребёнок, прося милостыню. Дав ему пару гривен, она смахнула набежавшую слезу, возмущённо:

– Жуть берет, когда вижу на улице бездомных детей… – тяжело вздыхая, – плоды капитализма… Сразу вспоминается книга из детства «Дети подземелья»…

Закатывая вверх глаза, недоумевая:

– Как такое возможно? Если б кто-то сказал, что такое будет, не поверила бы… – подавленно, – никак не привыкну…

Лев Арнольдович, вздыхая, сказал:

– Сейчас не успеваешь за всем привыкать. Перемены происходят на дню по сто раз…

Эн поспешила подметить:

– Это новая форма жизни в цивилизованном обществе. Сейчас это норма.

Карина возмутилась:

– Какая норма? – распаляясь, – норма, когда все сыты, обуты, одеты и счастливы. Есть жилье и работа… – не унимаясь, – какая норма?!

Лев Арнольдович попытался её утихомирить, говоря:

– Ладно тебе, завелась… Всё равно ничего не изменишь…

Эн перебивая:

– А до гостиницы ещё далеко?

Лев Арнольдович указывая рукой вперёд:

– Да уже недалеко за углом.

До гостиницы все шли молча. Эн и Лев Арнольдович боялись нового недовольства со стороны Карины, та шагала семимильными шагами, стремясь наконец попасть в гостиницу.

Как только они оказались внутри стоя возле администратора, Карина тут же взъелась на Льва Арнольдовича, упрекая того во всех смертных грехах. Говоря, что тот никогда не занимался сыном, что сам ничего не предпринял, чтобы вызволить сына из плена, ждал, когда приедут они.

Лев Арнольдович чувствую вину, прошептал:

– Я же не бог… – срываясь, – все что мог, сделал, договорился с адвокатом.

Его тут же одёрнули дамы, мило улыбаясь администратору.

По обещанию адвоката тот должен встретиться с ними завтра в своём офисе…

 

…Карина, ворвавшись в номер с порога начала читать нотацию:

– Твой сын в горячей точке у тебя на родине, а ты даже не съездил, чтобы поговорить с теми людьми, чтобы они отпустили нашего мальчика.

Тот, поднимая руки вверх, парировал:

– Ты что хочешь, чтобы и меня взяли в заложники?!

Карина взбешено, бросила:

– Да кому ты вообще нужен? – зло, – кроме твоей Ольгуши…

Довольная собой стала разбирать вещи.

Лев Арнольдович заводясь:

– Да как вижу, и ты никому не нужна, раз не замужем.

 

Карина тут же сорвалась, переходя на фальцет:

– Тебя идиота любила всю жизнь, думал, одумаешься, в семью вернёшься!..

Тот, хлопая глазами, хватая воздух ртом, тихо растерянно промямлил:

– Но я же женат…

Карина с ехидством:

– Я тоже когда-то за тобой была замужем… – зло, – предатель…

Лев Арнольдович семеня перед ней, стал успокаивать:

– Ну Кариночка прости, столько лет прошло. Ты такая красивая! Тебя ещё раза три можно замуж выдать…

Та, смеясь, с сарказмом выдавила:

– Не льсти мне ложь, я больше не твоя…

Тут же сменив гнев на милость:

– Ладно, пошли в ресторан по-родственному угощу… – глядя на него, – небось, и на обед денег не наскребёшь…

Лев Арнольдович опустив голову, пробормотал:

– Я дома обедаю.

Карина срываясь:

– Так ведь домой не пригласил… – с ехидством улыбаясь, – ладно, шучу.

Успокаивая:

– Я бы и не пошла, – глядя на Эн.

Спрашивая ту в лоб:

– Эн, а ты?

Молодая женщина, пожав плечами, сказала:

– Обо мне можете абсолютно не думать. Я малоежка. Вечером съем булочку с кефиром и всё. Так хотя бы форму не потеряю.

Карина, взяв под руку Льва Арнольдовича и Эн, поспешила сказать:

– Угощаю!.. – глядя с вызовом то на Льва Арнольдовича, то на Эн, – или я не киевлянка?!

Выйдя из номера, они спустились в ресторан. За обедом они говорили только об Алексе.

Карина и Эн, наконец осознав, что и Лев Арнольдович в таком же потерянном состоянии, как и они, прониклись пониманием, сознавая, что у него дома жена и та может закатить скандал; считая, тот и так столько времени уделил им, отпустили. Карина и Эн ждали завтрашнего дня, надеясь, что встреча с адвокатом поможет им в поиске Алекса и его освобождению.

После обеда они решили посмотреть Киев. Карине не терпелось погулять по некогда любимым местам.

Несмотря не на что, Карина любила этот город. Он снился долгие годы, не отпуская от себя, довлея на мозжечок, вороша память.

Это город, о котором можно говорить и говорить, восхищаясь, восторгаясь. Люди, выросшие в нем, жили его легендами и красотами, наслаждаясь архитектурными изысками, что некогда создавалось руками зодчих на века, чтобы память о мечте «жить – лучше» давало зерно, считая, что непременно взойдёт на этой плодородной земле, которую явно любили небеса.

Были сумерки, когда Карина и Эн гуляя по Крещатику, впали в то состояние, когда мир воспринимался сказкой. Уличная иллюминация, в серой дымке играя бликами, подсвечивала немой камень, изумительно подчёркивая шарм города.

Эн с удивлением подметила, что Крещатик похож на «Киевский торт», который помнила и любила с детства. Отец частенько привозил из Киева коробочку с вкуснятиной, как маленький презент с Украины…

 

…Карина, с изумления глядя вокруг, сказала, что почему-то, сколько она себя помнит, Крещатик именно так и ассоциировался. Продолжая рассказ, та подчеркнула, предполагая, что наверно кто-то из градоначальников в бытность хотел достичь этого сравнения, применив архитектурные изыски. Карина искренне восхищалась, неугомонно болтая, говоря, что Киев – сама загадка…

 

…Этот город действительно – сказок иллюзий и фантазий, что подкреплялось легендами и историческими фактами.

Защита города шла от человека-Икара. Небожителя. Из глубин вечного и непостижимого, даже современным умом воспринималось, что, быть может, когда-то тот осел в этих местах и до сих пор на посту как хранитель этого святого города.

Уникальность города – самоочищение и восстановления, сила духа идёт от земли. Здесь даже камни лечат, подпитывая энергетикой.

Бытует легенда, что камень нельзя использовать для войн, так как каждый камень имеет душу хранилище – мира, любви, добра. Никому нельзя нарушать карму города. Это город большой любви, которую заложили при закладке первого камня. Есть, даже алея влюблённых. Там всегда безлюдно тихо и спокойно, каждый вверяет ей свои чаяния, тревоги, мечтая о счастье, мире и любви.

Киев, очень гостеприимный город, и это нельзя отнести к прошлому, сказать «был». Всегда будет таковым. Его охраняет небожитель «Человек-Икар». И надо помнит, что выше крыш небеса и Господь. Ещё никто не родился богом, чтобы идти вопреки природе – матушке. И не надо забывать, что здесь в Киеве живёт любовь, и она спасает в лихие времена, не стоит взращивать зерно – зла, ненависти и вражды. Это вопреки судьбе этого города.

Город в камне по своей архитектуре разнообразен, в нем хватает природной стильности, версальского изящества. Петербургский модерн со своим максимализмом говорит, что с ним говорят на Вы во всем мире. Этого хотели прародители Киевской Руси, которые мечтали о самой красивой и демократической стране, возлагая на добрую волю свыше и на свой народ, несли мечту другому народу, вступаю в союзы, в том числе и родовые. Они знали код города – мир, любовь, добро…

 

…Эн наблюдая за тем, как Карина рассказывала о Киеве, воспринимала её слова, сказанные, быть может, с пафосом, но дошедшие до сердца, с верой.

Она была так далека от познания истории Киевской Руси. Наверно просто была рождена не в то время и что-то в преподнесение истории упустили, считая, что это было так давно, больше воспринималось сказкой.

Но теперь понимала, что сказочные сюжеты в начале – начал отталкивались от реальности и былей. Ей очень понравился город.

В нем было что-то величественное. Пусть немного что-то перелицовывалось на свой лад, но это было есть и будет, город примет самоочищение и восстановится в своём кодовом историческом формате – мира, любви, добра и демократии. Это незыблемо и проверено временем, веками…

 

…Эн, и Карина, впитав энергетику города, черпая из неё ту неотъемлемую ценность как любовь, поверили, что они обязательно спасут Алекса. С этим поспешили в гостиницу, чтобы выспаться. Они возлагали надежды на завтрашнюю встречу с адвокатом.

Утром, встретившись с адвокатом Эн, и Карина немножко расстроились. Тот сказал, что на сегодня очень тяжело узнать, где могут находиться люди, попавшие в плен тем более в руки далеко не национальных сил. Слишком много военных группировок сосредоточили власть в своих руках и контролируют те или те зоны отчуждения, участвуя в военном конфликте. Противоборствующие силы не подконтрольны Киеву. Есть такие факты, что иностранцев берут в заложники или в плен с целью выкупа. Несмотря на это, адвокат пообещал сделать все возможное, чтобы разыскать Алекса. Говоря, что на это уйдёт несколько дней.

Эн и Карины были растеряны, считая, что шансов найти Алекса, практически нет. Возможно он в плену именно таких людей, что занимаются военным бизнесом, поднимаясь на выкупах.

Женщины решили, что здесь им уже больше нечего делать. Адвокат в ближайшее время с ними свяжется и скажет, какие дела. Заказав билеты, вылетели кто куда, Эн в Москву. Карина в Варшаву…

Назад: Глава 9. Плен
Дальше: Глава 11. Будни плена

Загрузка...