Глава 7. Тучи сгущаются

Внезапно входная дверь распахнулась, и в здание вошел молодой полицейский, круглолицый, в очках. Кончик носа у него тоже был круглый, рот слегка большеват и постоянно немного приоткрыт, от чего казалось, что он все время улыбается. Взглянув на группу людей, он направился прямиком к Лэй Жун:

– Вы – шеф Лэй?

Лэй Жун кивнула.

– Мое имя Ху Цзя. – Он протянул Лэй Жун руку. – Я из районного отделения. Вчера вечером произошел один случай, мы хотели бы попросить вас помочь с обследованием тела. Его уже доставили.

Когда он произнес это, Лэй Жун как будто бы слегка расстроилась, но все же вежливо поинтересовалась:

– Ваш руководитель не говорил о требованиях, которые я выдвигала во время курса обучения, проходившего в прошлом месяце?

Ху Цзя замер, потом робко произнес:

– Нет… не говорил.

Лэй Жун горько улыбнулась.

В книге «Краткая история мировой судебной медицины» сказано, что до двадцатого века специалисты не видели смысла выделять судебную медицину в отдельную дисциплину, и в большинстве случаев к расследованию привлекали врача из ближайшей больницы. Когда обнаруживали тело, его отправляли на вскрытие в больницу, поэтому эта процедура называлась «обследование в операционной», и только Бернард Спилсбери, известный патологоанатом министерства внутренних дел Великобритании, высказал очень важную идею о том, что обследование тела должно проводиться на месте преступления. Только комплексное изучение тела и места происшествия может позволить сделать научно обоснованный и точный вывод об обстоятельствах и причине смерти. Оно получило название «обследование на месте». Сегодня же общепринятым стандартом является обследование тела в два этапа: предварительный осмотр на месте происшествия и повторное изучение в специализированном учреждении. Но в Китае отдельные организации в своей работе не соблюдали этот стандарт. Во-первых, следователи уголовной полиции не любили, когда на месте преступления у них путались под ногами судебные медики, во-вторых, медики сами ленились куда-либо выезжать и предпочитали сидеть в прозекторской, дожидаясь трупа, что приводило к утрате множества улик, которые могли бы быть обнаружены на месте.

Поэтому Лэй Жун много раз подчеркивала, что к обследованию места преступления, где произошло убийство, необходимо привлекать судебно-медицинского эксперта. На курсе повышения квалификации для старших офицеров полиции, который в прошлом месяце проводило городское управление общественной безопасности и на котором она вела занятия, Лэй Жун специально обращала внимание слушателей на этот момент. Но, очевидно, ее слова пролетели мимо их ушей.

Разумеется, этого правила придерживались и в «Исследовательском центре судебной медицины Лэй Жун». Но поскольку Центр был независимым учреждением, многие сотрудники полиции считали, что вызывать эксперта на место преступления означает привлечь к расследованию посторонних людей. Впрочем, при расследовании сложных дел они сами предпочитали обращаться к Лэй Жун за экспертным заключением, полагая, что оно будет самым точным. Эта ситуация постоянно ставила Лэй Жун в тупик: никто не звал ее на «обследование на месте», но каждый день сотрудники многих отделов полиции выстраивались в очередь за результатами «обследования в операционной». Она часто сетовала: «Я им говорю, что сначала нужно промыть рис, а потом варить кашу. В итоге мне поручают только второй этап, но если на зубах скрипит песок, то виновата в этом я».

И в этот раз опять все то же самое.

Лэй Жун взяла из рук Ху Цзя бланк заявки на исследование тела с отметкой «JSH-SJ-46» и поставила на нем свою подпись.

Согласно порядку, к этому моменту тело, ожидающее вскрытия, уже должно было быть поднято на специальном лифте в прозекторскую на втором этаже. Лэй Жун сделала шаг в направлении лестницы, но Ма Сяочжун загородил ей путь.

– Ты из районного отдела? Почему-то я никогда раньше тебя не видел, – обратился он к Ху Цзя.

– У нас в отделении больше сотни человек, почему вы уверены, что знаете всех? – ответил Ху Цзя с прежней улыбкой.

– Не говори так. В отделении нет ни одного человека, которого я не знаю. Да я даже всех тараканов в столовой могу перечислить по именам. – Ма Сяочжун указал кончиком большого пальца на нос. – А ты знаешь, кто я такой?

Стоящая рядом Го Сяофэнь тихонько кашлянула.

Ху Цзя поправил очки:

– Вы начальник участка Ванъюэ Юань, офицер Ма, известнейший человек, как я могу не знать?

– Ладно. Хватит, – перебила Лэй Жун. – Вы с Го Сяофэнь в конце концов расскажете, зачем пришли? Если это не срочно, можем обсудить в другой раз, мне нужно работать.

Как раз в этот момент со второго этажа раздался пронзительный визг, как будто там резали свинью, затем кто-то пронесся по коридору. «Бум-бум-бум-бум», – барабанной дробью прозвучали тяжелые шаги. Захлопали двери, кто-то крикнул:

– Лао Гао! Остынь немного! Прекрати! – Сразу же вслед за этим женщина с вытянутым лицом, чуть не падая, стремглав сбежала по лестнице, вцепилась в руку Лэй Жун и, рыдая, закричала: – Шеф, спасите! Этот Гао хочет меня убить!

– Сяохун, что случилось? – спросила Лэй Жун. Ничего не понимая, она подняла голову и наткнулась взглядом на Гао Далуня, стоявшего наверху лестницы. Он сжимал нож, и, возможно оттого, что его рука тряслась, лезвие ножа безостановочно дрожало, отбрасывая зловещие холодные отблески. – Лао Гао, брось нож! – строго приказала Лэй Жун.

Лао Гао упрямо сжал губы и еще крепче стиснул рукоятку ножа.

Несколько подбежавших коллег с трудом разжали пальцы Гао Далуня и забрали у него оружие.

– Она… она издевалась! – произнес Гао Далунь с дрожащими губами и указал пальцем на Лю Сяохун.

– Что? Это из-за того, что я порвала ту старую книжку? А? Разве она тебе нужна? – со слезами вопила Лю Сяохун.

– Что за книгу ты порвала? – нахмурилась Лэй Жун.

Лю Сяохун только молча плакала. Ван Вэньюн, стоящий рядом с Лао Гао, произнес:

– Они с Лао Гао поссорились, она порвала его «Записи о смытии обид»…

Так вот в чем дело.

Для Гао Далуня эта книга была дороже всего на свете.

Лэй Жун с упреком сказала:

– Сяохун, не важно, что там произошло, но тебе не следовало рвать эту книгу. Ты должна знать, насколько она важна для Лао Гао.

Ван Вэньюн спустился по лестнице и рассказал, что незадолго до этого привезли неопознанное тело, его обнаружил рабочий районной экологической службы в трубе системы водоотведения вблизи большого моста через реку Ляншуй. Скорее всего, это был бродяга – тело в грязи и страшно воняет, никто не захотел с ним возиться. Об этом доложили заместителю директора исследовательского центра Лю Сяохун, она пришла, взглянула на труп, тут же зажала нос и приказала:

– А ну, быстро отправьте это в крематорий!

В этот момент вошел Гао Далунь и остановил ее:

– Если никто не хочет, давайте я проведу вскрытие, нельзя же так сразу, не разобравшись, отправлять труп на кремацию!

– А вдруг он заразный? – вытаращила глаза Лю Сяохун.

– В таком случае вскрытие абсолютно необходимо, и, если обнаружатся признаки инфекционного заболевания, следует немедленно сообщить об этом в CDC. Только тогда они смогут своевременно принять меры по контролю и профилактике, – ответил Гао Далунь, поправив очки.

Лю Сяохун, услышав это, развернулась и направилась к выходу. Дойдя до двери, буркнула:

– Гребаный выскочка.

Хоть зрение и подводило Гао Далуня, со слухом у него было все в порядке. Услышав оскорбление, он мгновенно вспылил:

– Вы же официальное лицо, заместитель директора, как вы смеете публично оскорблять меня?!

Лю Сяохун парировала:

– А как я тебя оскорбила? А? Ты сам это заслужил, ты сам напрашивался! Ты – простой служащий, кем ты себя возомнил? А? Не надо тут передо мной выпендриваться, с тебя еще Лэй Жун три шкуры спустит, пожалеешь, что на свет родился!

Гао Далунь от ярости лишился дара речи, долго не знал, как на это ответить. Взял книгу «Записи о смытии обид», которой очень дорожил, дрожащими пальцами открыл ее на нужной странице и показал Лю Сяохун:

– Вот, второй свиток, раздел «Освидетельствование сгнивших тел». В начале говорится: «Сторониться гнилых тел, не исследовать их лично значит совершить ошибку». Это завет самого Сун Цы! Мы сильно отличаемся от древних во многих отношениях, но нам, пожалуй, следует поучиться у них ответственному отношению к делу.

– Хватит нести чушь! – раздраженно махнула рукой Лю Сяохун, и так уж получилось, что ее рука ударила по уже зачитанной до ветхости книге.

Та вылетела из рук Гао Далуня и рассыпалась в воздухе на отдельные страницы. Они с шелестом опустились на пол, покрыв его ровным слоем. Лю Сяохун, изловчившись, успела потоптаться туфлями на высоком каблуке по некоторым из них. Гао Далунь выхватил лежащий среди инструментов из нержавеющей стали нож и бросился на нее…

Выслушав рассказ Ван Вэньюна, Тан Сяотан не выдержала:

– Ну это уже правда чересчур!

Лэй Жун взглянула на нее, та смущенно потупилась.

Еще в то время, когда Лэй Жун создавала исследовательский центр, муж Лю Сяохун помог ей пройти согласование и оформление ряда необходимых процедур. Со своей стороны он выдвинул условие, что Лю Сяохун будет назначена на должность заместителя директора. Лэй Жун согласилась. С тех пор Лю Сяохун значилась ее заместителем, но фактически ничего не делала, только получала зарплату. Разве что иногда на собраниях могла выдать пару деловых распоряжений, обычно звучавших как бессвязный бред. Поэтому всем без исключения сотрудникам центра она уже успела сильно надоесть и вызывала у них только раздражение.

И сейчас, увидев, что Лэй Жун совершенно не собирается за нее заступаться, Лю Сяохун взглянула на одетую в полицейскую форму Лю Сымяо и уже хотела броситься к ней, но остановилась на полпути, запнувшись о ее ледяной взгляд. Тогда она вытянула руку и указала на стоящего наверху Гао Далуня:

– Вы все видели, он только что пытался меня убить, вы же полиция, хватайте его!

Лэй Жун больше не могла молчать. Она строго обратилась к Гао Далуню:

– Лао Гао, мы все коллеги. Если на работе возникают конфликты, их надо решать путем обсуждения, применять насилие категорически недопустимо. – Затем она окинула взглядом всех присутствующих и очень медленно произнесла: – Почтенный Сун Цы однажды сказал: «Судебно-медицинское исследование совершается на границе жизни и смерти и служит восстановлению правды и изобличению лжи, не исследовать тела, которые нужно исследовать, – должностное преступление». Тем самым он подчеркивал, что работа судебного медика требует крайне ответственного исполнения. Нельзя отказываться от осмотра тела по той причине, что оно в грязи и принадлежит человеку без роду и племени. – Лэй Жун продолжила: – Что касается умерших на улице бродяг, если на теле нет внешних повреждений, то традиционно его посылают судебным медикам, и те, согласно правилам, могут ограничиться простым осмотром трупа и сразу отправить его на кремацию. Но в нашем исследовательском центре я устанавливаю свое правило: в случае, если к нам поступает труп неизвестного лица без определенного места жительства, необходимо произвести обследование тела в соответствии со стандартной процедурой. И не важно, что труп грязный и воняет. Если никто не хочет или не может этим заниматься, то я провожу вскрытие сама. Если меня нет на месте, это сделает Лао Гао. Лао Гао, ты согласен?»

Лао Гао торопливо закивал, не сводя глаз с Лэй Жун. В холле здания повисла звенящая тишина.

Лю Сяохун внезапно оживилась. Своими словами Лэй Жун, с одной стороны, как будто осудила поведение Гао Далуня, а с другой – тут же наделила его особыми полномочиями. Вытянутое лицо Лю Сяохун в одно мгновение покраснело, она пару раз схватила ртом воздух, шлепнув выпяченными, будто у обезьяны, губами и истерично завизжала:

– Это издевательство! А?! Она выгораживает убийцу! Разве не я тут главная, а?! Ну нет, никто не посмеет так надо мной издеваться! – Продолжая вопить, она попятилась к выходу. Добравшись до двери, ударом распахнула ее и выбежала на улицу.

Глядя на продолжающую раскачиваться туда-сюда дверь, Лэй Жун нахмурилась.

Лю Сымяо подошла к ней:

– Я заберу посылку и поеду к себе. Если что еще случится, звони мне. Постарайся не волноваться.

Лэй Жун кивнула. Го Сяофэнь тоже подала голос:

– Мы с Ма Сяочжуном тоже поедем, не такое уж у нас и важное дело. Как-нибудь в другой раз поговорим.

Ма Сяочжун от удивления растерялся, уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Го Сяофэнь потянула его к выходу. Он молча пошел за ней.

Все остальные сотрудники исследовательского центра вернулись на свои рабочие места.

Лэй Жун вместе с Ху Цзя поднялась в раздевалку, надела голубой операционный халат, прошедший стерилизацию, и латексные перчатки, после чего они прошли в прозекторскую. С мягким щелчком загорелись лампы, осветив ледяным белым светом выложенные кафелем стены помещения. На секционном столе из нержавеющей стали лежал полностью голый иссиня-бледный труп.

В воздухе стоял густой запах лизола, отчего людям обычно начинало казаться, что их окунули в формалин, но в действительности этот антисептик и одновременно чистящее вещество маскировал трупный запах. Своего рода освежитель воздуха.

В это время вошел помощник судмедэксперта Ван Вэньюн, толкая перед собой тележку, на которой были разложены необходимые для проведения аутопсии инструменты и составлены маркированные склянки для фиксации образцов тканей и органов. Ван Вэньюн снял с большого пальца ноги трупа бирку и еще раз сравнил номер на ней с тем, который был указан в документе, привезенном Ху Цзя. Убедившись, что все совпало, приступил к фотосъемке тела. Делая снимок каждой части тела, он громко комментировал для Лэй Жун:

– Грудь и живот – внешних повреждений нет; поясница – признаков переломов костей нет; левая рука, на внутренней поверхности предплечья синяя наколка, изображающая сколопендру; кисть правой руки – на ладони следы оксидированного железа; ногти – все на месте, цвет нормальный, ногтевые ложа без особенностей.

Лэй Жун одновременно контролировала, соответствуют ли его комментарии действительности, и делала соответствующие пометки в бланке «Обследование тела. Внешний осмотр».

Внешний осмотр тела имеет важное значение для результатов аутопсии, это первый шаг к установлению причины смерти. Разумеется, Лэй Жун и сама могла выполнить предварительную процедуру, но она предпочитала поручить ее помощнику, чтобы наблюдать за ходом его размышлений.

– Перелом костей черепа, повреждения неоднородные, множество костных осколков различных форм и размеров. – Ван Вэньюн секунду подумал и сделал вывод: – Полагаю, причина смерти – травматическая эпидуральная гематома.

– Орудие убийства? – уточнила Лэй Жун.

Ван Вэньюн напряженно замер, часто моргая маленькими глазками, и довольно долго не произносил ни слова.

– Ты внимательно осмотрел рану? – В голосе Лэй Жун проскользнуло недовольство, но заметив, что Ван Вэньюн занервничал, она мягко добавила: – Обследование раневой поверхности – это самая важная часть осмотра, не нужно откладывать ее до момента самого вскрытия. Посмотри, в ране на голове покойного много какого-то светло-красного порошкообразного вещества, по виду напоминающего глину. Ничего другого нет, должно быть… его несколько раз ударили кирпичом, что и привело к смерти.

Как только Лэй Жун произнесла это, собственные слова эхом повторились у нее в голове. Но некогда отвлекаться, при проведении аутопсии следует быть максимально сосредоточенной.

– Начнем вскрытие, – велела она Ван Вэньюну.

Ван Вэньюн кивнул, включил вытяжку, установленную над секционным столом, и помещение заполнил звук, напоминающий гудение огромного пчелиного роя. Лэй Жун взяла скальпель.

Одноразовое лезвие было уже вставлено в изящную рукоятку и блестело, словно крыло ночного мотылька в лунном свете.

В практике судебно-медицинской экспертизы существует четыре основные техники выполнения аутопсии: использование прямого разреза, Т-образного разреза, разреза в форме буквы Y и в форме перевернутой буквы Y. По причине того, что от ударов, приведших к переломам костей черепа, была повреждена также и шея погибшего, Лэй Жун решила сделать T-образный разрез: от левого плеча через верхнюю часть груди трупа к правому плечу, и уже от самой нижней точки получившегося U-образного разреза – вдоль средней линии тела, обогнув пупок слева, до верхнего края лобковой кости. Преимуществом такого способа была возможность сохранить шею неповрежденной.

Лезвие скальпеля вошло в кожу у левого плеча, и Лэй Жун уже собиралась провести разрез вниз к груди трупа, как услышала:

– Подождите.

Она с удивлением подняла голову и поглядела на Ван Вэньюна. На лице помощника отразилась растерянность, поскольку не он произнес это слово.

– Шеф Лэй, извините, что вмешиваюсь. – Оказывается, говорил Ху Цзя. – Я не совсем понимаю. Поскольку мы, полиция, на этапе предварительного расследования установили, что этот человек погиб от перелома костей черепа, и вы только что при осмотре тела это подтвердили, то зачем проводить вскрытие? Разве это не напрасная трата времени?

Конечно, прозекторская – не то место, где людям хочется задержаться подольше. Это большое пространство, но оно заполнено до отказа. Заполнено вещами, подталкивающими к философским размышлениям. Размышлениям о ценности жизни, о многочисленных обликах, в которых может являться смерть, о любви и ненависти, о бренности плоти и бессмертии души… одним словом, в подавляющем большинстве случаев люди, оказавшись здесь, быстро успокаивались. Их ум охватывали страх и грусть, потому что, в конце концов, ни один нас не имеет абсолютно никаких гарантий, что однажды не окажется лежащим на ледяном секционном столе.

Но Ху Цзя будто бы торопился как можно скорее получить от нее заключение, точнее, как можно скорее получить заключение, подтверждающее, что причиной смерти является травматическая эпидуральная гематома. Интересно почему?

Лэй Жун холодно взглянула на него. Этот человек с лоснящейся физиономией, к которой была приклеена улыбка, словно не понимал, где находится.

Тщательно подбирая самые простые слова, Лэй Жун объяснила:

– Осмотр тела, включая внешние повреждения, – это всего лишь часть процедуры. Так очень легко прийти к неверным выводам. Возьмем, например, этого человека. По внешним признакам можно заключить, что он умер от перелома костей черепа, но есть вероятность, что смерть наступила от отравления. И когда его тело лежало на улице, кто-то из недоброжелателей, решив, что он пьян, несколько раз ударил его кирпичом по голове. Поэтому если я не проведу вскрытие, не сделаю анализы на продукты распада ядов, то могу пустить вас по ложному следу, и настоящий преступник, отравивший его, избежит правосудия. По этой причине обследование тела должно быть всесторонним, полным и выполняться строго по установленным правилам. Ни в коем случае нельзя проводить отдельные выборочные исследования, игнорируя все остальные требования к процедуре аутопсии. – Лэй Жун на секунду остановилась, а потом добавила: – К тому же в нашем центре есть правило: во время проведения вскрытия запрещено обсуждать темы, не имеющие прямого отношения к выполняемой работе. Если у вас есть ко мне вопросы, попрошу вас подождать с ними до того времени, когда я закончу.

– Хм. – Ху Цзя опустился на скамью, стоявшую у стены

– Вы хотите наблюдать за процессом вскрытия? – обратился к нему Ван Вэньюн.

Ху Цзя кивнул.

А вот Лэй Жун это слегка удивило. Большинство полицейских стремились улизнуть из прозекторской, потому что не хотели весь следующий месяц испытывать позывы к рвоте при виде шашлыков из жареной баранины.

Но это не важно. Лэй Жун слегка надавила на скальпель, и лезвие тут же окрасилось кровью. Она трижды заменяла его, прежде чем объявила, что вскрытие закончено, – приходилось разрезать кости, хрящи, другие ткани, поэтому замена лезвий была обычным делом.

Ху Цзя поднялся и спросил:

– Каково ваше заключение?

Возможно, какой-то особый вид настороженности позволял Лэй Жун быть предельно внимательной при проведении вскрытия, не упускать ни малейшей детали, которая вызывала подозрение, но в этот раз окончательный вывод не стал неожиданностью. Очищая краниотом, Лэй Жун ответила:

– Травматическая эпидуральная гематома, травма вызвала артериальное кровотечение и смерть.

– Что насчет орудия убийства? – задал следующий вопрос Ху Цзя.

Лэй Жун указала на порошок в стеклянной чашке:

– Это извлекли из раны. И, принимая во внимание размер и форму костных осколков, я полагаю, что травмы нанесены кирпичом.

– Хорошо. – Ху Цзя протянул Лэй Жун папку. – Рапорт о заключении судебно-медицинской экспертизы. Вы не могли бы оформить?

Лэй Жун взглянула на него:

– Очень срочно?

– Очень, – кивнул Ху Цзя. – Пожалуйста, войдите в положение.

Лэй Жун сняла перчатки, бросила их в бак для мусора, взяла бумаги из рук Ху Цзя и, сев за письменный стол, начала аккуратно заполнять рапорт.

Она чувствовала, что Ху Цзя стоит у нее за спиной. Ей было неприятно, что он наблюдает за ней. Очень неприятно.

Закончив оформление бумаг, она перепроверила документ еще раз, убедилась, что нигде не ошиблась и все нужные графы заполнены, и передала рапорт Ху Цзя. Он открыл его, пролистал до последней страницы и с легкой улыбкой произнес:

– Извините, шеф Лэй, вы не поставили свою подпись.

Лэй Жун остолбенела.

Она взяла бумаги и взглянула – действительно, место для подписи было абсолютно пустым. Похоже, она слишком нервничала, когда заполняла рапорт, и несмотря на то, что все проверила, упустила из виду самое главное.

В тот момент, когда она взяла ручку, намереваясь поставить подпись, ее в который раз охватило очень странное чувство. Это ощущение было похоже на то, которое она испытала, когда во время разговора с Левой рукой поняла, что он замыслил недоброе, и на то, когда незадолго до настоящего момента услышала, как инспектор Се с усмешкой произнес: «Представь, если мы отберем все, что имеет для тебя смысл». На короткий миг перед ней даже промелькнула черная тень, выскакивающая из темного переулка и раскалывающая ей голову железным прутом.

Все так стремительно, так зловеще, так таинственно, и от всего этого веет ледяной ненавистью. Одно за другим, одно к одному.

Тут какой-то подвох, это ловушка… немыслимо, необъяснимо, невидимо. Раз в ситуации не разобраться, лучше об этом не думать.

Шуршание ручки по бумаге. Лэй Жун решительно поставила свою подпись на рапорте о вскрытии и протянула его Ху Цзя. Он взял документ, коротко поблагодарил, повернулся и вышел.

Глядя ему в спину, Лэй Жун внезапно подумала, что надо было задержать Го Сяофэнь и Ма Сяочжуна. Узнать, какое все-таки дело их привело…

Го Сяофэнь сидела в старом «Пассате» Ма Сяочжуна, не произнося ни слова. Он уже покрылся мурашками, битый час слушая ее тяжелые вздохи, потом все-таки решился нарушить молчание:

– Что случилось? Ты скажешь, в конце-то концов?

– Ничего, – сказала Го Сяофэнь.

Терпение Ма Сяочжуна было уже на исходе.

– Сначала ты срочно вызываешь меня, будто на пожар. Сообщаешь, что у тебя дело, которое немедленно надо обсудить с Лэй Жун. Когда я приезжаю, ты, не говоря ни слова, уходишь. За ложный вызов по номеру 110 тебя бы задержали, не говоря уже о том, что я, солидный начальник участка, вынужден был скакать мартышкой, чтобы тебе угодить.

Го Сяофэнь смотрела в сторону, на улицу, которую не освещало солнце. Возможно из-за того, что стекла в машине давно не мыли, лица прохожих расплывались и выглядели нечетко.

Прошло довольно много времени, прежде чем она нарушила тишину:

– Лао Ма, ты смелый человек?

Ма Сяочжун растерялся. Он не был готов к такому вопросу. Немного подумав, он расплылся в улыбке:

– Ну, когда как. Пожалуй, жениться у меня бы хватило смелости, а вот на то, чтобы изменять жене, – вряд ли.

Го Сяофэнь взглянула на него и даже не стала ругать за непристойности, как обычно. Ма Сяочжун помрачнел, понял, что в этот раз, похоже, правда случилось что-то серьезное.

– Сяо Го, моя кличка Скандалист. Как думаешь – я смелый или нет? Я могу с легкостью влезть в заварушку, но не выношу неизвестности. Если есть какая-то проблема, то не тяни, выкладывай! Договорились?

Го Сяофэнь согласилась:

– Останови машину, я тебе кое-что покажу.

Ма Сяочжун остановился на обочине. Несколько обосновавшихся на краю трассы торговцев фальшивым золотом, увидев полицейскую машину, мгновенно испарились.

Го Сяофэнь достала из сумки второпях скомканную газету, протянула Ма Сяочжуну:

– Посмотри заметку на полосе В4, в правом нижнем углу.

Ма Сяочжун, ворча «отродясь не читал газет», с полчаса шуршал страницами, наконец нашел полосу B4, просмотрел, ничего не обнаружил, правой рукой почесал в затылке…

Затем судорожно вдохнул, и его рука, как когтистая лапа ястреба, вцепилась в край газеты, пальцы тут же разодрали бумагу.

– Да это чушь собачья! – В ярости Ма Сяочжун тряс газетой перед лицом Го Сяофэнь. – Это невозможно!

– Ну, чушь не чушь, так или иначе человек умер, – сказала Го Сяофэнь. – Все городские газеты опубликовали новость о погибшем в драке бродяге и уголовном деле, только они не знают, что это ты его убил кирпичом.

Ма Сяочжун вытаращил глаза и заорал:

– Я тебе еще раз говорю! Я только прихлопнул его слегка, он не мог от этого умереть! Вы с Лэй Жун своими глазами все видели. Когда мы уходили, я влепил этому типу пару пощечин, он еще стонал…

– Ты полицейский. Тебе следует знать, что ряд травм может привести к смерти через некоторое время, – заметила Го Сяофэнь.

– Мать его! – Ма Сяочжун изорвал газету в мелкие клочки и, опустив окно машины, выбросил их на обочину. – Твою же мать!

Го Сяофэнь пристально смотрела на него, не произнося ни слова.

Ма Сяочжун положил руки на руль и тяжело дышал, хватая ртом воздух и безостановочно ерзая, как будто на сиденье лежала кнопка. Это продолжалось довольно долго, потом его силы иссякли, он успокоился и пробормотал:

– Хотел пернуть по-тихому, да сам и задохнулся – такая, блин, бесславная смерть. Теперь я сяду в тюрьму. Не знаю, позаботится ли кто-нибудь о моей старой матери. Пока я работал в полиции, я переловил немало злодеев и нажил немало врагов. Все сверху донизу не любят меня; эти негодяи будут рады закидать камнями упавшего в колодец, да так, чтобы меня в труху размолотило. Не вышло у меня стать полицейским. Чтобы играть в эту игру, надо прикидываться непонятно кем, заискивать, а это, мать его, совершенно невыносимо. За неумышленное убийство дадут несколько лет, минимум три года. Когда я выйду, думаю, мне уже не найти молодую жену, придется жениться на разведенной…

– Ма, я в тебе разочарована! – вдруг перебила его Го Сяофэнь.

Лицо Ма Сяочжуна вытянулось:

– Что, хочешь, чтобы твой камень упал мне на башку первым?

– Если бы в твоей башке были мозги, то ты бы ими как следует подумал почему я, прочитав эту заметку, потащила тебя к Лэй Жун, а не пошла в полицию донести на тебя?

Ма Сяочжун повращал глазами.

– Вы с Лэй Жун хотели доказать, что не имеете к этому делу никакого отношения, чтобы я один за все отдувался!

Го Сяофэнь не знала плакать или смеяться.

– Как тебе такое могло в голову прийти?! Если бы я хотела сговориться с Лэй Жун, то зачем мне звать тебя? Зачем мне тогда показывать тебе эту газету?

– Тоже правда, – задумался Ма Сяочжун. – Может, ты хотела договориться с Лэй Жун, что вы на суде скажете, что я не бил этого типа кирпичом?

– И не только, – кивнула Го Сяофэнь. – Лао Ма, подумай, а что, если после того, как мы ушли, кто-то другой убил этого человека, чтобы повесить это убийство на тебя? И если он нарочно хотел тебя подставить, тогда рано или поздно он обязательно анонимно донесет на тебя в полицию. Учитывая все события последних дней, мне постоянно кажется, что кто-то плетет невидимые интриги, уже накинул на нас сеть и постепенно ее затягивает… Я приехала к Лэй Жун, во-первых, чтобы сказать ей об этом и чтобы она была настороже; во-вторых, у меня была другая цель, поважнее: на случай, если тебя ложно обвинят в убийстве, Лэй Жун при вскрытии должна будет доказать, что этот человек умер не от удара кирпичом. Тогда никто на свете не посмеет сказать, что ты убийца.

– Правильно! – Ма Сяочжун хлопнул себя по бедру. – Тогда почему ты сразу не поговорила с Лэй Жун?

Го Сяофэнь тяжело вздохнула:

– Ты думаешь, в ситуации, когда к ней сначала пришли из четвертого отдела и неизвестно о чем говорили, потом кто-то прислал кость, потом человек из районного отдела привез ей тело на вскрытие и сказал, что эту работу нужно срочно выполнить, а Лю Сяохун и Гао Далунь устроили ссору, и все едва не закончилось убийством, она могла бы… Я посмотрела на Лэй Жун, она и так мечется как белка в колесе, не знает, за что хвататься, и у меня не хватило духа озадачить ее еще и этой проблемой.

Ма Сяочжун ненадолго задумался.

– Сяо Го, а мне-то теперь что делать?

– Я не знаю, – покачала головой Го Сяофэнь. – Тебе нужно как следует все продумать, даже если тебя отстранят от работы и начнут расследование, надо держать себя в руках. Верь, что мы, твои друзья, придумаем, как тебя спасти.

– Ну хорошо, хорошо! Давай сначала я отвезу тебя домой.

Ма Сяочжун снова завел двигатель и выехал на трассу. Всю дорогу они ехали молча. Когда добрались до дома Го Сяофэнь, и машина остановилась, она открыла дверь и вышла.

– Сяо Го! – вдруг окликнул ее Ма Сяочжун.

– А? – Го Сяофэнь обернулась.

Ма Сяочжун сощурил глаза:

– Ты как? Выглядишь не очень, как будто это ты зашибла насмерть человека… не надо беспокоиться за меня, у меня кожа толще, чем у носорога.

– Даже не надейся. – Го Сяофэнь через силу улыбнулась. – Я ничуть о тебе не беспокоюсь.

Ма Сяочжун уехал.

Го Сяофэнь медленно побрела домой, каждый шаг давался ей с трудом, будто к ногам были привязаны свинцовые гири. Дойдя до двери квартиры, она долго шарила рукой в сумке в поисках ключа, наконец нашла его, вставила в замочную скважину, повернула, и дверь открылась.

Войдя в квартиру, она закрыла за собой дверь и уставилась на беспорядок, царивший повсюду из-за того, что она пропадала на работе и никак не могла найти время на уборку: брошенные комом одеяла, заваленный бумагами письменный стол, одежда, кое-как запиханная в незамысловатый платяной шкаф, из-за чего он уже с трудом закрывался. Из груди ее невольно вырвался тяжелый вздох, однако тут же она почувствовала, что что-то не так, чего-то не хватает. А где же Бэйбэй?

Бэйбэй звали кошку Го Сяофэнь. Как и все кошки, Бэйбэй любила поесть и поспать. Одно время Го Сяофэнь подумывала о том, чтобы отдать ее другим людям, но так и не смогла на это решиться, каждый раз вспоминая, что Бэйбэй – единственное существо, которое она может обнять в те моменты, когда остро ощущает одиночество в огромном городе. Когда Го Сяофэнь возвращалась домой, Бэйбэй крутилась возле ее ног и громко мяукала. Куда же она подевалась сегодня?

Го Сяофэнь обшарила всю спальню, заглянула под кровать, за шкаф – нигде не было и следа Бэйбэй. Открыла ванную, там кошки тоже не было. Прошла в кухню, и там наконец увидела кончик мохнатого хвоста, торчащий из-под буфета. Го Сяофэнь радостно улыбнулась: похоже, что-то напугало глупышку, и она спряталась, укрыв голову, но забыв про хвост. Го Сяофэнь наклонилась, чтобы взять кошку, как вдруг чьи-то руки ухватили ее сзади за талию.

– А-а-а! – От неожиданности она вскрикнула и автоматически со всей силы двинула назад правым локтем.

– Ай-ой-ой! – раздался громкий вопль, и державший ее человек отшатнулся к стене, прижав ладони к правому глазу.

– Яо Юань? – Го Сяофэнь обернулась и внезапно узнала своего парня, который все это время работал в Шанхае. Бросилась к нему, взяла его за плечо. – Извини, извини, пожалуйста, я думала, это вор… Ты говорил, что на днях собираешься вернуться, но не сказал, когда точно. Зачем ты прятался на кухне?

– Хотел сделать тебе сюрприз… – Яо Юань медленно открыл ушибленный глаз, с усилием несколько раз моргнул. Из угла глаза тут же потекли слезы.

– Ой, а почему ты тогда плачешь? – прыснула со смеху Го Сяофэнь.

– Тебе еще смешно! – обиделся Яо Юань. – Я приехал издалека, так спешил увидеть тебя, а ты меня вон как встречаешь, я очень огорчен… ущерб придется возместить! – Он сделал шаг вперед и обнял Го Сяофэнь.

Го Сяофэнь мягко высвободилась и с улыбкой попросила:

– Не сердись. Время уже позднее, я спущусь, куплю что-нибудь, сделаю тебе поесть. – Затем она взяла сумку, открыла дверь и вышла из квартиры.

При звуке ее удаляющихся шагов легкая тень легла на лицо Яо Юаня. В таком оцепенении он простоял довольно долго, пока его не вернул в реальность звук открывающейся входной двери. Он вздрогнул. Вошла Го Сяофэнь с продуктами и удивленно спросила:

– А почему ты все еще стоишь здесь?

Яо Юань вымученно улыбнулся:

– Просто хотел помочь тебе приготовить ужин.

– Ты весь день был в дороге, иди лучше отдохни, а я сама тут справлюсь.

– Ничего. Еда, которую готовят вместе, гораздо вкуснее. – Яо Юань снова хотел обнять Го Сяофэнь, но она вновь отстранилась:

– Мне несложно, но, если ты не устал, помоги мне помыть овощи.

Зажурчала вода, падая из крана в раковину. Го Сяофэнь разламывала на кусочки цветную капусту, Яо Юань промывал ее. Долгое время они не произносили ни слова. Был слышен только плеск воды, эти звуки заполняли собой повисшее между двумя людьми молчание, как бы скрывали пустоту – пустоту, которая без шума воды была бы абсолютно невыносимой.

Мужское терпение всегда заканчивается раньше. Первым начал разговор Яо Юань:

– Как дела на работе?

– По-старому: собираю материалы, пишу статью, собираю материалы, пишу статью… – ответила Го Сяофэнь.

– Не собираешься снова писать о крупных уголовных делах? То дело, которым ты занималась в прошлый раз, здорово меня напугало. Ты тогда оказалась запертой в одном из боковых ответвлений строящихся тоннелей метро, тебя чуть было не похоронили заживо…

Го Сяофэнь перебила его:

– После того как это случилось, ты не пробыл со мной и пары дней, снова срочно уехал в Шанхай.

– А разве я уехал не потому, что у меня были дела? Разве я не хотел заработать побольше денег, чтобы забрать тебя в Шанхай и чтобы ты могла стать моей женой и больше не работать? – Яо Юань немного смутился, потом пришел в себя и произнес: – Малыш, в этот раз я вернулся насовсем…

Го Сяофэнь растерялась от удивления:

– А что случилось?

– Как? Ты не рада? – повернувшись к ней, спросил Яо Юань.

– Тебя уже так давно не было, я привыкла жить одна, – сказала Го Сяофэнь.

Яо Юань подошел к ней и обнял ее за талию. В этот раз она не сопротивлялась, но и никак не ответила на его жест. Яо Юаню показалось, что он обнял кусок льда, но тем не менее с нежностью произнес:

– Малыш, я знаю, что в последнее время я во многом был не прав. Основная часть фирмы переезжает сюда, поэтому меня перевели, теперь я смогу каждый день быть рядом с тобой, хорошо?

Повисла долгая пауза, затем Го Сяофэнь тяжело вздохнула.

Яо Юань подумал, что она простила его, и положил подбородок ей на плечо:

– Малыш, и еще моя мама говорит, что мы уже не так молоды, поэтому нам пора подумать о свадьбе. Смотри, за пару дней мы сможем расписаться, а в следующем месяце как-нибудь по-простому отпраздновать свадьбу. Как тебе?

Го Сяофэнь вздрогнула и сняла его руки со своей талии.

– Ты сам хочешь на мне жениться или тебя мама заставляет?

– А есть разница?

– Есть. Последние два года, когда я заговаривала с тобой о свадьбе, ты твердил, что мы еще молоды, и нам некуда торопиться. Потом ты бросил меня одну и уехал в Шанхай спекулировать на бирже, слил в эту черную дыру все деньги, которые мы вместе откладывали последние несколько лет. Я просила тебя прекратить этим заниматься, ты не соглашался. Ты растратил все подчистую, у нас не осталось ни гроша. Теперь ты вернулся, и твоя мама указывает срочно жениться, и ты тоже хочешь жениться, даже время рассчитал. А я что – просто твоя вещь? Считаешь, можешь из меня веревки вить, и я сделаю все, как ты скажешь?

Яо Юань помрачнел:

– А разве я прямо сейчас не обсуждаю это с тобой? На что ты так обиделась?

– Я не обиделась, мне просто кажется, ты все делаешь только ради себя, – вздохнула Го Сяофэнь. – Каждый раз, когда ты звонишь, у тебя только и разговоров – как дела у тебя, у твоей семьи, у твоей мамы. Я понимаю, что ты единственный сын, и тебя немного избаловали, но, будь добр, когда ты разговариваешь со мной, думай хоть немного о моих чувствах. Свадьба для нас, девушек, – одно из самых важных событий в жизни, а ты делаешь мне предложение как будто между делом. Квартира съемная, мебель старая, свадебного кольца мне не нужно, свадебного платья тоже, но как можно обойтись без свадебных фотографий? А сколько времени занимает их печать? Не меньше месяца! Ты говоришь, в следующем месяце отпразднуем «по-простому», но, черт побери, что ты подразумеваешь под этим «просто»? Пригласим только родных и близких друзей, во дворе поедим шашлыков и выпьем пива, и вот я уже замужем? Мои папа с мамой, узнав о таком, что должны подумать?

– Оказывается ты недовольна тем, что я не купил тебе дом и машину. Когда ты была студенткой, ты была бескорыстной, куда же все подевалось? – холодно усмехнулся Яо Юань.

Го Сяофэнь задрожала:

– Как тебе не стыдно говорить такое? За все время, что мы вместе, разве я хоть раз что-то у тебя выпрашивала?

Тон Яо Юаня смягчился:

– Малыш, эти два года жизнь в трех мегаполисах только дорожает, к чему нам изо всех сил надрываться, чтобы жить в большом городе? Я тут подумал, после свадьбы мы оба могли бы сменить работу, и ты бы вернулась со мной в дом моей семьи. Городок, конечно, маленький, но все, что нужно, есть. Тихая и спокойная жизнь, вот было бы здорово!

Го Сяофэнь медленно покачала головой:

– Если так, тогда надо было сразу после окончания университета ехать в небольшой город, жить там и зарабатывать на жизнь. К чему тогда было много лет бороться за то, чтобы жить в большом городе? Разве мы упорно работали не ради того, чтобы осуществить свои школьные мечты? Разве можно сейчас вот так просто взять и все бросить?

– Мечты? Они только все больше от нас отдаляются – вот и все мечты! – снисходительно произнес Яо Юань. – Они все дальше и дальше, но ты не бросаешь, а продолжаешь чего-то ждать!

Го Сяофэнь смотрела на Яо Юаня, не зная, когда спустилась эта мгла, за которой его лицо скрылось, словно под слоем мутной, грязной воды. Она не смогла сдержать тяжелый вздох:

– А мне кажется, все наоборот. Это мы с тобой друг от друга все дальше и дальше…

Яо Юань обнажил ряд белых зубов:

– С того момента, как я вернулся, ты не проявила ко мне никаких теплых чувств, даже не обняла меня, а еще и затеяла скандал на пустом месте. Твоя последняя фраза похожа на правду. Ты меня разлюбила? У тебя появился другой? Что ж, хорошо. Хорошо, раз меня бросают, я ухожу! – Сказав это, он кинулся вон из кухни. Го Сяофэнь услышала, как хлопнула входная дверь, и звуки шагов вниз по лестнице.

Она прислонилась к буфету, на пальцах все еще оставались молочно-белые крошки цветной капусты. Она хотела позвать Яо Юаня, попросить, чтобы он вернулся, но снова почувствовала себя совершенно разбитой и обессилевшей. К глазам подступили слезы.

Через пару мгновений после того, как Яо Юань спустился и вышел на улицу, ему позвонил заместитель директора фирмы Ван Сюэя:

– Ты на месте? Приезжай во Дворец собраний, второй этаж, Зал парчовых облаков. Поможешь мне встретить нескольких важных клиентов. Быстро!

Не смея ослушаться, Яо Юань поймал такси и поспешил на встречу. Поскольку был вечерний час пик, он потратил на дорогу почти час.

Задыхаясь, взбежал на второй этаж в Зал парчовых облаков, толкнул тяжелую позолоченную дверь из красного дерева. В воздухе витал запах сандала, который как будто поднимался от фиолетового напольного ковра. Подвесной потолок был выполнен в виде нескольких слоев лотосовых лепестков, хрустальная люстра сверкала как тысяча драгоценных камней. На темно-красной стене золотом был изображен летящий дракон, играющий с фениксом; роспись была выполнена с изяществом, вызывающим восторг.

На некоторое время Яо Юань растерялся, не зная, что делать, но его окликнул Ван Сюэя, сидевший за накрытым обеденным столом из мрамора.

– Это наш Сяо Яо. – Ван Сюэя представил гостям Яо Юаня, затем одного за другим назвал гостей: – Это начальник отдела Ляо, прекрасная женщина рядом с ним – его супруга, этот уважаемый господин – помощник директора первой городской больницы Чжан Вэньчжи, а это известный журналист газеты «Пекинская молния» господин Левая рука… – Когда заместитель директора называл очередного гостя, Яо Юань с поклоном со своей стороны стола жал ему руку. Рукопожатие начальника отдела Ляо было довольно сильным, ухмыляющийся Левая рука отпустил его руку, едва взяв в свою, рука маленького и щуплого Чжан Вэньчжи была прохладной. Что касается супруги Ляо, то Яо Юань так и не смог понять, что именно в ней прекрасно. Обратил внимание только на ее светлый лоб; а вот вытянутое лицо обвисло, щеки выпирали в стороны, как у человека, выдувающего фигурку из карамели. Поскольку ее взгляд всегда был устремлен вверх, и не понятно было, чем именно она так гордится, она скорее напоминала макаку, обласканную вожаком обезьяньего стада.

Холодные закуски уже стояли кружком вдоль края стола. Одетая в ципао официантка подошла к Ван Сюэя и осведомилась:

– Уже можно подавать горячее?

Не успела она договорить, как макака схватила палочки:

– Подавайте скорее, я уже проголодалась. – Она подцепила кусочек пудинга из черники и батата, отправила в рот и начала жевать.

– Сяохун! – начальник отдела Ляо нахмурился. – Ты что, не видишь, что место главного гостя еще пустует? Секретарь Гао еще не приехал, как мы можем начать без него?

– А сколько еще ждать? Я помру с голоду! – Лю Сяохун запихнула в рот еще кусок, потом сердито отложила палочки.

– Подавайте горячее! – с улыбкой попросил Ван Сюэя официантку, потом повернулся к начальнику отдела Ляо: – Когда прибудет секретарь Гао, мы закажем для него еще еды… сегодня ваша супруга, похоже, не в настроении?

Лю Сяохун только и ждала этого вопроса, чтобы почесать языком:

– У нас есть один наемный сотрудник, сегодня я сделала ему замечание относительно его работы, а он вдруг ни с того ни с сего набросился на меня с ножом. Я заместитель директора! Чуть было меня не зарезал. Скажите, остались ли вообще в этом мире какие-нибудь моральные принципы?!

– Прошу, успокойтесь, выпейте немного хризантемового чая. – Левая рука пару раз с улыбкой фыркнул, поднял чайник и налил немного в чашку Лю Сяохун, а затем как бы невзначай спросил: – А разве ваш шеф Лэй сразу же не остановила его?

Лю Сяохун с хлюпаньем сделала глоток.

– Кстати сказать, эта Лэй не только не защитила меня, а стала вместе с этим психопатом издеваться надо мной! Я хотела заявить в полицию, а она мне не позволила!

– Лэй Жун, вероятно, не понимает, что к чему, – заключил начальник отдела Ляо.

При упоминании Лэй Жун директор Ван Сюэя на миг замер, но быстро пришел в себя, снова приняв свой обычный вид.

– Пусть мадам Лю не переживает, самодурству Лэй Жун скоро настанет конец, осталось потерпеть буквально несколько дней. – Левая рука посмотрел на начальника отдела Ляо и улыбнулся.

– Это чьему там самодурству скоро настанет конец? – вдруг донесся голос от входной двери. Все, не сговариваясь, одновременно повернули головы и посмотрели на вошедшего. Это был мужчина средних лет в очках в тонкой золотой оправе. Его ухоженное белое лицо было гладко выбрито.

Все присутствующие встали, кто-то сказал «Здравствуйте, секретарь Гао», кто-то сказал «Секретарь Гао, пожалуйста, садитесь», а кто-то «Дружище Гао, ты припозднился, придется выпить три штрафных». Приняли его так горячо, как не бывает и в пароварке для пампушек.

Секретарь Гао занял место во главе стола и обратился к Лю Сяохун:

– Сестрица, я услышал твой голос еще за дверью, объясни в конце концов, что у тебя произошло.

Лю Сяохун еще раз рассказала ему о своем горе, секретарь Гао глубоко задумался, а потом спросил у начальника отдела Ляо:

– Эта Лэй Жун, я знаю, она открыла «Исследовательский центр судебной медицины», и, если я правильно помню, именно ты помогал ей при согласовании проекта?

Вид у начальника отдела Ляо был крайне сконфуженным.

– Корень проблемы, с которой сегодня столкнулась твоя жена, в дурном характере Лэй Жун, – заметил секретарь Гао. – Этот ее «Исследовательский центр судебной медицины», как мне известно, довольно успешен, но, похоже, есть и некоторые проблемы. И сейчас самое время навести там порядок.

Лю Сяохун захихикала.

Начальник отдела Ляо тут же поднял бокал и сказал:

– Уважаемый секретарь Гао, вы все правильно говорите, абсолютно верно! Этот бокал мы с Сяохун выпьем за вас!

Секретарь Гао тоже поднял свой бокал, поблагодарил супругов, пригубил вино, а потом, повернувшись к Ван Сюэя, спросил:

– Ну и какое у тебя ко мне дело, зачем ты меня пригласил?

К этому времени горячее уже было на столе. Ван Сюэя взял общие палочки, положил на тарелку секретаря Гао тефтели из креветок в медовом соусе, улыбнулся и пояснил:

– Сегодня я пригласил вас, потому что, во-первых, мечтал лично увидеть вашу прославленную персону и с давних пор надеялся на эту встречу, а во-вторых, хотел рассказать вам об основном направлении деятельности нашей фирмы – программе «Регенерация здоровья».

– Что за программа?

Ван Сюэя начал рассказ:

– Как вы наверняка знаете, наша компания «Восхождение» является самым известным в стране поставщиком услуг в сфере оздоровления для высокопоставленных людей. Мы предлагаем самые актуальные и эффективные методы управления здоровьем для группы клиентов, занимающих высокое положение в обществе. По причине того, что должности, занимаемые нашими клиентами, предполагают исполнение широкого круга обязанностей и очень высокую нагрузку, следствиями такого режима являются нерегулярное питание и недостаток физической активности, что приводит к возникновению ряда хронических заболеваний. Если обследование выявляет ранние признаки таких заболеваний, мы предлагаем лечебное питание, физиотерапию, занятия лечебной физкультурой, а также консультации ведущих специалистов с выездом на дом, то есть комплексные программы восстановления здоровья. В тех случаях, когда заболевание уже в тяжелой форме, мы можем организовать первоочередную пересадку органов.

Секретарь Гао заинтересовался:

– Какие болезни могут быть настолько тяжелыми, что может потребоваться пересадка органов?

– К примеру, частые застолья могут привести к алкогольному циррозу печени, который полностью излечим путем трансплантации донорской ткани; от переутомления на работе может развиться коронарная болезнь сердца и сердечная недостаточность, и, если медикаментозное лечение и хирургические операции не приводят к улучшению, стоит задуматься о пересадке сердца; обильные трапезы в течение долгого времени могут вызвать уремию, единственным спасением от которой будет трансплантация почки.

– А разве все эти операции не делают в больницах? – Секретарь Гао поправил очки на переносице.

– Осмелюсь спросить: как вы думаете, с какой самой большой проблемой приходится сталкиваться при пересадке органов?

Во взгляде секретаря Гао промелькнуло недовольство:

– Я в этом не очень разбираюсь.

– Не стоит скромничать, полагаю, вы разбираетесь в здравоохранении лучше нас. Мы знакомы лишь с технической стороной дела, а основные вопросы государственной политики в вашей власти, – отозвался Ван Сюэя, тонко подметив изменения настроения секретаря Гао. – В сфере трансплантации органов главная трудность только одна – доноры. В нашей стране доноров ужасно мало, а людей, которым требуется трансплантация, слишком много, и это основная проблема. Приведу некоторые статистические данные: каждый год трансплантация органов требуется приблизительно полутора миллионам пациентов, но подобных операций выполняется в год около десяти тысяч, это меньше одного процента. Восемьдесят процентов больных умирают в ожидании операции. Но почему? Оттого, что не хватает доноров. Я говорил о полутора миллионах больных – это только те, для кого операция становится вопросом жизни и смерти. Сюда не включаются пациенты, которым трансплантация нужна для сохранения здоровья, более того, даже если появляется донор, он необязательно подойдет. Если развивается реакция отторжения, то такой донор не годится. Кроме того, при некоторых заболеваниях, например требующих трансплантации почек, пересадку приходится производить два раза, а то и больше.

– Но как тогда быть? – Секретарь Гао нахмурился. – По правде сказать, у меня тоже есть родственник, которому нужна пересадка почки, сейчас он в больнице ждет донора.

Ван Сюэя тотчас обратился к жующему, опустив голову, Чжан Вэньчжи:

– Помощник Чжан, родственник секретаря Гао, должно быть, у вас в больнице?

– Угу, – отозвался Чжан Вэньчжи.

Секретарь Гао очень обрадовался:

– Раз так, нужно поблагодарить директора Вана.

– К вашим услугам, рад помочь, – произнес Ван Сюэя с легким поклоном.

– Что касается вашего предложения, – продолжил секретарь Гао, – я подумаю. Кстати, мне все-таки очень любопытно, где ваша фирма берет доноров?

– Коммерческая тайна. – Ван Сюэя кивнул ему с таинственной улыбкой и поднял бокал.

К тому времени, когда Яо Юань и Ван Сюэя рассчитались за ужин и проводили гостей, было уже десять часов вечера.

– Сяо Яо, ты, наверное, устал. – Ван Сюэя зевнул. – Мой водитель на замену уже на месте, хочешь, поедем со мной, подброшу тебя.

– Спасибо, директор Ван, но я лучше пройдусь, – отказался Яо Юань.

Поглядев вслед уезжающей в ночь «Ауди» Ван Сюэя, Яо Юань медленно побрел в сторону дома – он не знал, был ли этот дом по-прежнему его домом, он даже не мог поручиться, что Го Сяофэнь откроет ему дверь и позволит войти. Несмотря на то что фонари, мерцая, освещали улицы и дома, и бесчисленные прохожие по-прежнему спешили мимо по своим делам, он чувствовал себя как никогда одиноким и потерянным в этом двадцатимиллионном городе.

Яо Юань опустился на скамейку у края дороги, согнулся и очень долго сидел… и почувствовал, что оцепенел, будто слился с темнотой ночи. Он с усилием поднялся и вдруг заметил силуэт, показавшийся ему знакомым.

Высокий, худощавый, в широкой одежде, мешком болтающейся на нем, холодный и надменный человек быстрыми шагами шел по дороге.

Три года прошло после окончания университета… неужели это правда он?

Силуэт удалялся, становился все бледнее, еще чуть-чуть, и он полностью исчезнет, тьма поглотит его. Яо Юань не выдержал и крикнул:

– Хуан Цзинфэн!