– Работай эффективнее. Без перерывов на отдых, – сказал Ваудаи.

Кампар накрыл лоб ладонью, в который раз машинально пытаясь утереть пот сквозь оболочку.

– А что, мы спешим?

Ваудаи помедлил с ответом, но совсем недолго.

– Да, мы спешим. Вражеские корабли приближаются к нам. У мяса на палочках ужасная память.

Гхати выключил горелку и нагнулся, разглядывая плоды своих трудов.

– Не слушай его, Ваудаи. Он шутит.

– О, – сказал Ваудаи и продолжил: – С чувством юмора у мяса на палочках не лучше. Вам повезло, что из вас получаются дельные придатки.

Вражеский корабль выглядел еще жутче теперь, когда они были на нем единственными живыми существами. В лучах рабочих фонарей, которыми они освещали бронированную дверь, коридор стал еще темнее. Даже идти по нему было страшно – появлялось зловещее чувство, что на месте десятков живых теперь оказались только двое людей и инопланетник. Тишину на корабле создавали вакуум и черные переводчики в ушах Кампара. Казалось, они попали в дом с привидениями.

– Пробил. – Гхати указал на дырочку шириной с большой палец – все, к чему привели их усилия. – Вижу насквозь. Значит, эта дверь толщиной с Кампара. И такая же непробиваемая, если не хуже.

– Эй!

– Защита, – произнес Ваудаи. – Это самая защищенная зона корабля.

– А дыра невелика, – продолжил Кампар. – Сменим настройки и попробуем ее расширить или начнем новую и попробуем соединить точки?

Гхати нахмурился:

– Я бы расширил ту, что есть. Вряд ли мы сумеем открыть дверь. Лучше проделать щель и протиснуться в нее – так мы быстрее вернемся к экспедиции.

– А если прорезать в двери проем поменьше?

– Пожалуй, но тогда придется работать с холодным металлом. А вокруг дыры сплав уже размягчился. Ты же знаешь, я был металлургом.

– Полагаюсь на твое мнение, – сказал Кампар.

– А ты и не вспомнил, да?

– Я обращал внимание на более обаятельные стороны твоей личности. Давай по очереди?

Гхати вручил ему пульт управления резаком, пошел к дальней переборке и прижался к ней спиной, сбрасывая излишки тепла. Кампар приставил режущий наконечник к краю крохотного отверстия и начал сначала. Поток тепловой энергии впился в металл двери, отколупывая по пылинке за раз, и дверь засветилась, став желтой, потом красной и, наконец, белой.

– Нельзя ли поскорее? – спросил Ваудаи. Даже в голосе полуразума прорезались жалобные нотки.

– Нет, – хором ответили Кампар и Гхати.

От расширяющегося отверстия отваливались все новые чешуйки. Кампар остановился и заглянул в него. За медленно угасавшим свечением раскаленного металла простиралась темнота. Но там был и свет. Мелкие сияющие точки, напомнившие ему о детских ночниках и ночных светильниках анджиинских лабораторий. Он снова взялся за горелку.

К тому времени как дыра расширилась до размеров кулака, он открыл удобный способ работы – приставить наконечник к краю отверстия, а когда металл раскалится добела, двигаться против часовой стрелки: так срезают кожуру с яблока. Скоро в дыре скопилось облачко отслоившихся чешуек.

– Поменяемся? – мягко предложил Гхати. От этой мягкости у Кампара заныло в руках и плечах, а лицо покрылось по́том там, куда он не доставал рукой.

– Не то чтобы я не хотел делиться игрушкой, – ответил он, – но я нашел способ…

– Я заметил, – сказал Гхати. – Отдохни минутку. Ты не обязан все брать на себя.

Эти слова больно ранили Кампара – Гхати не думал, что так выйдет. Кампар отплыл к дальней стене коридора. Плечи сводило, он не помнил, как долго работал у дыры. Увлекся и забыл о времени. Впрочем, они еще живы. Сражение пока идет не здесь. И то хлеб.

Они потратили несколько часов. А казалось, что несколько суток. Когда в отверстие уже можно было протиснуться, Гхати обрызгал края охладителем, и тут Ваудаи смел обоих с дороги. Его тело сплющилось, и он пробрался в темноту за дверью.

– Не терпится ему! – буркнул Гхати, следуя за ним.

– Космические слизняки – известные энтузиасты, – бросил в ответ Кампар, но Гхати уже продел руки в дыру, подтянулся и оказался в темноте с блестками. Прежде чем пуститься вдогонку, Кампар сунул в отверстие рабочий фонарь и захватил набор для взятия образцов.

Помещение на той стороне оказалось почти круглым, с двумя выступами – явно для рабочих мест. Огоньки, которые Кампар видел сквозь дыру, светились на клавишах управления и экранах, в остальном темных, бездействовавших. На полу валялось не меньше дюжины трупов – очевидно, их раскидало, когда звездолет кувыркался в пространстве.

Кампар подплыл к ним. Ближе всех лежала женщина – человек. Смерть разгладила морщины на лице, но он все же различил птичьи лапки в уголках глаз и смешливые складки у губ. Седые волосы стянуты в узел. На тренировочном костюме – надпись, которую Кампар не смог разобрать. Пустые полуоткрытые глаза, потемневший язык за идеально ровными белыми зубами.

Гхати завис рядом с ним. Тень от рабочего фонаря сдвинулась, и на мгновение показалось, что мертвая голова повернулась, но то была лишь иллюзия. Кампар оглядел остальные тела – других жертв войны.

– Это точно люди, – сказал Гхати. – Не говори, что это не люди.

– Да, она человек, – согласился Кампар. – А посмотри-ка вон туда.

Кроме мужчин и женщин, здесь были и мертвые инопланетяне. Серебристые конечности блестели на свету, как чешуя форели, сходясь в небольшом центральном узле. Что-то вроде осьминогов, только с пятью щупальцами.

– Видел их когда-нибудь? – спросил Гхати.

– Кажется, нет. Но война так грандиозна, а я так мало видел, что это ничего не значит.

– Домой мы вернемся с шикарным набором фактов для статьи по происхождению человеческой жизни на Анджиине, – сказал Гхати, в чьем взгляде читалось нечто вроде предостережения. Кампар кивнул. Разве карриксы не знают? Уму непостижимо.

Они еще с минуту парили над мертвецами, медленно, почти неуловимо сдвигаясь вперед.

– Придатки! – крикнул Ваудаи с другого конца помещения. Звук громко раздался в ушных динамиках. – Мне нужны разнородные пальцы. Быстро.

– Давай, – предложил Кампар. – А я возьму образцы. После этого убираемся отсюда.

– Неужто они не знают? – вслух спросил Гхати.

– Пальцы! – вопил Ваудаи.

Кампар взял руку Гхати и прижался к ней лицевой пластиной, раз уж нельзя было прижаться лбом к его лбу.

– Я возьму образцы, – повторил он. – А ты ступай.

Гхати отодвинулся.

Кампар открыл ящик для образцов. У него тряслись руки – то ли от страха, то ли от усталости, то ли от потрясения. Он достал пробирку и скальпель. На срезе с тыльной стороны ладони убитой женщины проступила кровь, разлетевшаяся замороженными красными хлопьями.

– Прошу прощения, сударыня, – проговорил Кампар, загоняя срез в пробирку и завинчивая колпачок. – Вовсе не хотел вас тревожить…

Труп не ответил, и Кампар издал смешок, в котором было очень мало веселья и много зарождавшейся паники.

Дальше лежал пятирукий инопланетянин. Поначалу Кампар не заметил на нем никакой одежды, хотя сложносоставные кольца у основания щупалец могли быть и естественной кератиновой раковиной, и искусственным приспособлением. Он попытался стянуть одно из них, в уверенности, что оно не срослось с кожей. Но оказалось, что пятирукий не меньше человека подвержен посмертному вздутию.

– Прости, – сказал Кампар. – Приношу глубокие извинения. При всем уважении…

Он вонзил скальпель в мягкую серебристую конечность. Упругая плоть еле подавалась, и резать, несмотря на чрезвычайную остроту лезвия, пришлось долго. Проступившая жидкость была прозрачной, как вода, и ее оказалось не так много, как ожидал Кампар. С отрезанного щупальца кольцо сошло легко. Он поднял его двумя пальцами и посмотрел на свет. Гхати и Ваудаи что-то обсуждали, но Кампар их не слушал. На внутренней стороне виднелись насечки, вроде маленьких клавиш. Значит, техника. Он опустил кольцо в мешочек для образцов, срезал клочок серебристой кожи и хрящевой ткани, поместил их в следующую пробирку.

Последнего он чуть не просмотрел.

Тело лежало в углу, где стена сходилась с палубой. Такой же пятирукий инопланетянин, только без серебристого покрытия. У этого недоставало двух конечностей, хотя от второй осталась культя, совершенно черная. Кампар решил было, что труп обгорел, как тот, что они нашли при первой вылазке. Но нет, тело не съежилось в огне и не пошло пузырями. Странно: силовое поле, обуглив одного солдата, не задело соседних…

Кампар подтянулся к черному изуродованному телу и потыкал его пальцем. Вакуумная оболочка притупляла осязание, но ему показалось, что и кожа у этого другая. Более жесткая и какая-то искусственная. Возможно, пятирукие так реагировали на ожог, однако эта особенность заслуживала внимания. Он достал еще одну пробирку и приставил скальпель к черной коже.

Разрезать ее не удалось. Кампар уперся в ближайший рабочий стол и налег всем своим весом, но лишь погнул лезвие. На черном теле осталась тонкая яркая полоска – и все.

– Что-то с чем-то, – проворчал Кампар.

Он попробовал новое лезвие – с тем же успехом. Наконец он соскреб несколько крошек с открытой раны на культе – размером с пылинку. И аккуратно пометил пробирку, чтобы не спутать ее с пустой.

– Я теперь знаю, – прокаркал Ваудаи. – У отказа была физическая причина.

– Ура? – спросил Кампар.

– Это важно для понимания мысли вражеских конструкторов, – сказал Ваудаи. – Кроме того, это означает, что они не смогли подорвать свой корабль на расстоянии, хотя, несомненно, попытаются это сделать. Потребуется прямой удар. Я разыскал все командные протоколы и записи переговоров, перевел информацию в портативную форму.

Гигантский слизень метнулся по полу, на котором остался отчетливый след единственной ноги, липнувшей к палубе.

– Погоди, так мы здесь закончили? – обрадовался Гхати.

– Карриксы известили меня, что будоны Лууса начали петь. Атака врага неизбежна. Я нахожу эти выходки однообразными и скучными.

– Скучными? – От злости Гхати сорвался на визг. – Вот как это у тебя называется?

Добравшись до отверстия, Ваудаи протиснулся наружу.

– Если они не хотят быть скучными, пусть хоть раз предпримут что-нибудь новое и интересное, – проговорил он. – Теперь принесите свои инструменты.

Кампар сложил в ящик пробирки, скребки, растворитель и единственный целый скальпель. Гхати плавал рядом.

– Мы обязательно выберемся.

– Конечно, – согласился Кампар.

Когда они протиснулись в комнату с пультами, та показалась им еще более зловещей. Знание о том, что за спиной у них трупы, заставило вспомнить детские страшилки о хватающих за ноги монстрах. Ваудаи уже удалялся по темному коридору в сторону шлюпки. Гхати направился вслед за ним, а Кампар слегка отстал. Рабочий фонарь в его руке отбрасывал длинные темные тени на стены и палубу под ногами. Он мельком оглянулся и посмотрел в непроглядный мрак. Если за ними гонятся, он об этом не узнает.

Раздался щелчок, включилось корабельное освещение, и ему полегчало. Полноспектровые потолочные лампы излучали теплый свет – в металлических коридорах словно засияло весеннее солнце. Контрольные лампочки у дверей зажглись оранжевым, перешедшим, по мере того как оживал корабль, в голубой, а потом в зеленый.

– Это мы? Из-за нас включился свет?

Немного обогнавший их Ваудаи взволнованно выписывал круги по палубе.

– Нет-нет-нет! В укрытие! Надо успеть в надежное укрытие!

– В чем дело? – спросил Кампар, но большой слизень уже свернул в боковой коридор. Его тело растягивалось в шнурок и вновь собиралось в ком со скоростью бегущего человека. Кампар старался не отставать, но в условиях невесомости, без опоры для ног и с риском неудержимо раскрутиться спешить было немыслимо. Гхати был проворнее – он оторвал подошвы от палубы и перелетал от стены к стене, продвигаясь вперед с каждым толчком ног. Ваудаи уже полз по новому коридору. Кажется – хотя Кампар и не был уверен – именно в нем они разворачивали сканирующий лист. Гхати сделал пируэт, подтянулся и ушел за поворот. Кампар попытался оторваться от палубы и взлететь, по его примеру, но перестарался и стукнулся макушкой о потолок.

От удара его отбросило, стены и палуба на миг уплыли вдаль. Сейчас он зависнет, не найдя опоры, и не сумеет убежать от опасности, предсказанной Ваудаи. Но центробежная сила, разбросавшая мертвецов, действовала и на живых – и вскоре Кампар продолжил двигаться вперед.

Пока он добирался до угла, Гхати успел открыть дверь – теперь Кампар не сомневался, что они сами закрыли ее после сканирования. Влажная полоска показывала, где прошел Ваудаи. Гхати протянул руку с растопыренными пальцами, Кампар устремился к ней. Что-то щекотало под кожей, словно там плавали пузырьки шампанского. Поймав Кампара, Гхати затянул его за дверь и тут же захлопнул ее.

Защелка не сработала, и дверь отошла внутрь. За ней было тесно от множества контейнеров, привинченных к палубе большими шестиугольными болтами, но для них троих места вполне хватало. В коридоре что-то ярко засияло, а потом он наполнился тошнотворным перламутровым свечением. Наушники дернулись и зашипели, будто от боли. Ваудаи всей тушей навалился на дверь, закрыл ее и припер.

– Сражение началось, – объявил он. – Целятся не в нас, но мы не имеем активной защиты. Мы должны ждать здесь, пока не снизится уровень энергии, иначе сгорим заживо.

– А мы не рассматривали преимуществ сгорания заживо? – поинтересовался Кампар. Гхати не выдержал:

– Хватит! Хватит шуточек! Брось притворяться, что тебе весело и все нормально. Ты едва остался жив. Только что. Если бы я опоздал на пару секунд и не поймал твою руку, если бы что-нибудь…

Кампар опустил взгляд. Если бы что-нибудь пошло чуть хуже, он бы сгорел, как те, кого они недавно видели в коридорах. Все его достижения, вся его борьба за жизнь навсегда остались бы на корабле с мертвой командой. Эта мысль четко оформилась в его голове, и тут же стало ясно, что разум категорически ее отвергает.

Ухватив Гхати за плечо, Кампар притянул его к себе и обнял. Гхати вцепился ему в бока, припал к нему, как к последнему поплавку в штормовом море. Между ними были ящик для образцов и вакуумная оболочка на телах, но это не притупило жадности в его руках и не уменьшило силы, с которой голова Гхати легла на плечо Кампара. Кампар ощущал под маской запах собственных слез; дыхательный аппарат гудел и пощелкивал, вытягивая избыток влаги.

– Все обойдется, – сказал Кампар.

– Не думаю.

– Если так, я рад, что был с тобой, Гхати. Очень, очень рад.

Гхати прижался к нему крепче, будто захотел, чтобы они стали единым существом. Будто они могли спасти друг друга.

Кампар ощутил перемену еще до того, как Гхати заговорил: легкое движение, словно тот вдруг отвлекся. Короткое мгновение.

– Что?.. – шепнул Гхати. И затем: – Что это?

– Не понял, ты о чем?

Гхати кончиком пальцев выбил на плече Кампара неровную, отрывистую дробь. Секундой позже Кампар осознал, что чувствует толчки и в боку. Короткие сильные удары исходили от ящика. Мужчины разомкнули объятия. Кампар открыл отделение с образцами.

Пылинки тела черного пятинога внутри пробирки сложились в подобие крошечного буравчика. И бились в стенку сосуда.

Они рвались на свободу. Кампар поднял пузырек над головой. Кончики пальцев по-прежнему ощущали бившееся в нем существо.

– Ваудаи?

Слизняк прилепился к стене у двери, которая теперь была закрыта.

– При текущем ходе боевых действий дальнейшая эвакуация будет чрезвычайно опасна. Наилучшая стратегия – остаться здесь до исхода боя.

– Нет, Ваудаи, посмотри сюда. Что это?

Не отрываясь от стены, Ваудаи протянулся к нему, словно широкий серый язык. Несколько секунд он подрагивал, не приближаясь к ярившемуся миниатюрному образцу и не отшатываясь от нее.

– Откуда это? – спросил он.

Кампар рассказал, как брал пробы с трупов и каким неподатливым оказалось то черное тело. Ваудаи выслушивал, не шевелясь, все подробности: белая линия от скальпеля, отсутствующие конечности, усилия, потребовавшиеся, чтобы наскрести хотя бы такую малость. Кампар говорил, а силовые поля бились о стены защищенной комнатки, как ветры – о башню маяка. На пиках энергии наушники Кампара шипели и неловко ворочались. Если бы он задумался о том, что творится снаружи, то наверняка рехнулся бы – и поэтому сосредоточился на докладе.

Дослушав, Ваудаи несколько секунд оставался на месте, потом отполз к стене.

– Бессмертный враг здесь, на одном корабле с нами. Не могу ничего сказать о его повреждениях, но, поскольку до включения корабля он бездействовал, полагаю, что они значительны. Это нам на руку.

– А он опасен? – спросил Гхати. По коже Ваудаи пробежала цветная рябь.

– Если бессмертный пробудился с приближением флота своих союзников, он, вполне возможно, попытается достать нас здесь. Мы ведь воюем на стороне его врага.

– Не достанет, пока в коридорах такой пожар, – сказал Гхати. – Или достанет?

– Уровень энергии по ходу сражения будет меняться. При низких значениях мы будем перемещаться от убежища к убежищу, пока не достигнем шлюпки, которую затем выведем из боя.

– Я думал, выходить очень опасно? – с сомнением в голосе спросил Гхати.

– Да.

– И все равно мы выйдем?

– Да.

– Вот дерьмо, – проворчал Кампар, запихивая буйствующую пробирку в ящик.

Еще несколько минут Ваудаи вспоминал, как устроен корабль и как выйти к пробоине, где ждала шлюпка: теперь она должна была не вернуть их на экспедиционный корабль, а унести в пустоту незнакомой системы – оставалось лишь надеяться, что там удастся выжить. Мысли Кампара метались, скакали, сбивались с пути. Вопрос жизни и смерти. Это он понимал, но не мог запомнить, как добраться до безопасного помещения: то ли два перекрестка и три двери, то ли две двери и три перекрестка. Из горла рвался хохот, сдержать его было непросто.

Гхати, видимо, заметил, что с ним не все ладно. Он взял его ладонь своими пальцами. Две руки отделялись друг от друга двумя вакуумными оболочками. И все же Кампар ухватился за него.

Образец постукивал в бок. Если бы Кампар не знал, то мог бы и не заметить. А так при каждом толчке ему казалось, что кто-то взводит курок.

– Мы договорились? – спросил Ваудаи, изложив свой план.

– Если все сводится к тому, что ты ведешь, а мы не отстаем, – да, – отозвался Кампар. – Идеальный договор.

– Если я убит?

– Я запомнил, – сказал Гхати, сжимая его пальцы. – Все нормально, я запомнил.

– Спасибо, – проговорил Кампар, задыхаясь от нахлынувшей благодарности.

– С этим погоди, – ответил Гхати. – Потом отблагодаришь.

Ваудаи придвинулся к закрытой двери.

– Интенсивность поля спадает. Недопустимо ждать, пока оно не исчезнет полностью. Там может быть неприятно.

– А есть уверенность, что новая вспышка не застанет нас на полпути?

– Нет, – сказал Ваудаи, – но вы будете рады услышать, что я больше не скучаю.

Он открыл дверь. Отвратительное свечение не погасло, но заметно ослабло. Кампар видел, как луч пробрался в убежище – вроде солнечного луча, проникающего сквозь жалюзи спальни. Только этот не стал зажигать летающие пылинки, а сердито заискрился. Поворачиваясь в такт медленному вращению корабля, он прошел по палубе, по ящикам, по потолку. Нет, ему не почудилось. Мерзкий убийственный луч действительно тускнел по мере движения. Кампар не знал, надо ли видеть в этом надежду или угрозу.

Ваудаи без лишних слов перевалился через порог и скрылся в коридоре. Гхати помедлил лишь долю секунды, проверяя, готов ли Кампар.

После отложившейся в памяти темноты коридор выглядел ярко освещенным. На свету они почувствовали себя голыми. Кампар отбросил мысль об этом и, перебирая руками по стене, двинулся вперед. Кожу щекотало – он убеждал себя, что это лишь пузырится пот под оболочкой и, отрываясь от кожи, теребит волоски на руках и ногах. Что это не силовое поле. Что невидимый луч его не изжарит. Что он не умирает. Пока еще нет.

Ваудаи растянул туловище, влип в стену и снова собрался в ком при следующем шаге. Добравшись до поворота, он скрылся, на мгновение опередив Кампара. Теперь, когда Кампар знал, что двери использовались людьми, это казалось очевидным. Правда, их пропорции немного отличались от знакомых ему по Анджиину. Свет был теплым, приятным человеческому глазу. Однако люди, жившие и работавшие в этих помещениях, были мертвы, ушли навсегда. Их жизни оборвались, а он ничем особенным от них не отличается. Он защищен ничуть не лучше. Ему обещано не больше жизни, чем им. И все же он еще жив. Жив.

– Мы приближаемся к защищенному помещению, – сообщил Ваудаи. – Плюс один перекресток.

– И две двери, – напомнил Гхати.

– Да, – сказал Ваудаи. – Хорошо запомнил. Ты не так несовершенен, как большинство особей твоего вида. Но поле только начинает усиливаться, пока что медленно. Если мы пройдем еще один коридор, то найдем второе укрытие и приблизимся к спасению.

– Двигай, – сказал Кампар. – Двигай без разговоров.

– Я решил, что надо спросить, из вежливости.

– Сзади что-то есть! – сказал Гхати. Кампар оглянулся. От дальнего конца коридора к ним плыло то самое существо. Щупальца извивались с пугающим изяществом, вращались, двигая тело. Но нехватка двух конечностей создавала впечатление неправильности, несбалансированности.

– Торопитесь! – взвизгнул слизень, хотя второе убежище было куда ближе к нему, чем преследователь. – Мы должны его обогнать.

От страха Кампар не рассчитал силы толчка и выплыл на середину коридора. Трехногое существо за его спиной расправило конечности, оттолкнулось от обеих стен и палубы и устремилось вперед, подрагивая щупальцами в пустоте позади себя. Ваудаи, который уже был у двери убежища, всем телом ударился о люк в надежде сбить замок. Вакуум коридора словно вскипел, Кампару почудилось, что все его мышцы подергиваются – словно крошечные электроды, числом в миллиард, откашливались перед смертоносным приступом. Мощь полей непрерывно возрастала.

Трехногий снова изготовился к толчку, но на этот раз привел в движение лишь два щупальца. Культя задергалась, зашевелилась, будто ее мучили фантомные боли, и существо полетело вперед под углом; центральная часть его тела в прыжке стукнулась о палубу. Гхати успел открыть люк, и Ваудаи пронесся через него. Кампар, влетавший в отверстие последним, задержался, чтобы оглянуться. Бессмертный враг пока что отказался от погони – он вскрывал первое убежище, то, куда они собирались вначале. Когда Кампар захлопнул люк и герметизировал его, аннигилирующие силовые волны уже шипели у него в ушах и вспыхивали где-то в глубине глаз.

Новое помещение, меньше первого, явно задумывалось как убежище для команды – но то, что их убило, нагрянуло так внезапно, что спастись никто не успел. Вдоль трех стен тянулись мягкие койки с широкими предохранительными ремнями из ткани. Шкафчик у четвертой стены был заперт, на нем виднелись яркие крупные буквы незнакомого алфавита. Гхати парил лицом вверх, сжимая руками горло. Его маска мутнела и очищалась с каждым вздохом. Ваудаи медленно двигался по кругу, то и дело меняя окраску.

– Он занял второе убежище, – сказал Кампар. – Похоже, ампутация конечностей сбила его с толку, но ему известно, что такое переполнение. Он все еще способен мыслить.

– Армия мертвых часто ведет себя вот так, – ответил Ваудаи. – Интересно наблюдать за ним воочию.

– Что будем делать? – спросил Гхати. – Если бы мы остановились там, где собирались, он сейчас был бы с нами. Нам от него не уйти. Или как? Ваудаи, мы можем от него сбежать?

– Я размышляю. Если вкратце, то нет, но я размышляю. Маловероятно, что мы станем двигаться быстрее него. Маловероятно, что мы окажемся сильнее, когда он нас догонит. Маловероятно, что мы получим доступ к оружию, которое даст нам преимущество. Оптимальная стратегия для нас – использовать свою численность.

– А я думал, нам не одолеть его в драке, – сказал Кампар.

– Когда уровень энергии снова понизится, нам придется выбрать разные пути эвакуации, – ответил слизень. – Он не сможет преследовать сразу троих. К тому времени как он выследит и убьет двух первых, один, возможно, достигнет шлюпки и спасется.

Кампар стал утирать пот со лба – безуспешно. Сейчас ему особенно хотелось сорвать маску, чтобы умереть с чистым лицом.

– Спасение в данном случае сводится к полету в самое пекло на беззащитном кораблике.

– Да, – согласился Ваудаи.

– Нет, – сказал Кампар.

– Нет?

– Нет. Раз уж надо умирать, я умру, не бросая друзей.

– Кампар, если есть шанс, пусть и крохотный… – заговорил Гхати.

– А шанс будет исчезающе малым, – поддержал его Ваудаи. – Даже если кто-либо из нас достигнет шлюпки, остальные наверняка умрут.

Кампар ощутил, как на него нисходит покой, и лишь затем понял откуда. Враг показал им, чего он боится. Не их. Кое-чего другого.

Он снял с плеча набор для взятия образцов. Гхати шевельнулся, углядев что-то в движениях Кампара, в том, как он держался. Забавно. По большому счету они пробыли вместе совсем недолго, но, как видно, Гхати изучил его настолько хорошо, что заметил перемену в сердцебиении.

– Составь мне маршрут, – попросил Кампар. – По коридорам и помещениям, где нет защиты. Лучше всего кольцевой. Когда прояснится, вы вдвоем останетесь здесь. А я поведу нашего нового дружка по кругу и постараюсь держать дистанцию. При удаче он окажется в ловушке, когда нахлынет новая волна переполнения. Тогда вы сможете остаться здесь. Если это сработает, дождетесь конца сражения.

Гхати скрестил руки на груди:

– А если нет?

– Придумаете еще что-нибудь, – отмахнулся от него Кампар. – У меня будет небольшая фора. Расстояние между укрытиями. А если он меня догонит, драка и возвращение займут какое-то время. Дело рискованное, не спорю. Но, по-моему, лучшего шанса не будет.

– Согласен, – поддержал его Ваудаи. – Хороший план. Карриксы нередко отмечают, что видам-клиентам свойственна отвага.

– Ура, – язвительно проговорил Кампар.

Гхати промолчал. Только посмотрел ему в глаза – и сразу отвел взгляд.

Кампар ждал у самого люка, сжимая и разжимая кулаки, радуясь чередованию напряжения и расслабления. Сияние померкнет, он тронется с места медленно, чтобы враг пошел за ним, а потом помчится со всех ног. Ваудаи составил для него маршрут: вперед, к носовой части до третьего перекрестка, затем налево, до второго, и снова налево, в длинный технический проход без дверей и перпендикулярных коридоров. Если он доберется до конца прохода, то опять повернет налево и пустится вперед, после чего окажется в коридоре и начнет новый круг. Столько кругов, сколько он сможет. Лучше не задумываться о том, чем это кончится.

– Эффект поля слабеет, – сообщил Ваудаи, хотя Кампару показалось, что стон в наушниках нисколько не изменился. – Тебе надо выйти.

И он вышел. В коридоре стало темнее. Как видно, при переполнении часть освещения отключилась, а оставшиеся лампы стали неравномерно мигать. Ваудаи закрыл за ним люк.

Кампару живо вспомнилась детская площадка перед церковью, куда ходила мать. Ему было одиннадцать, и девочка постарше принялась его подначивать: пробеги вокруг церкви, начиная с края площадки, и еще взрослые не должны заметить, что ты с нее ушел.

– Если попадешься, – вслух сказал он, – тебе крепко достанется.

Дальше по коридору открылся люк убежища, и из него вывалился черный. Он хлестнул щупальцами, нашарил стены и палубу, оттолкнулся от них. Кампар пустился наутек.

Оставшись один, без Гхати и Ваудаи, он почувствовал, как уходят сомнения, о которых Кампар даже не подозревал. Некого стало оберегать. Он никого не подведет, не оставит в беде. Только сейчас, нащупывая в мерцающем сумраке дверные проемы и совершая рывки, Кампар понял, что все это время прикрывал тылы. Теперь прикрывать стало некого, и он двигался проворнее и увереннее. Кампар не оглядывался назад, но случайные отсветы дважды бросали на палубу впереди него тени безумно бьющихся щупалец.

Перед перекрестком он развернулся ногами вперед, задумав удариться подошвами о стену и сменить направление движения. В стену он врежется так и так, но если тот не угадает…

Кампар оглядел уходивший назад коридор. Черный не отставал. Он тянулся руками к стенам, к палубе, к потолку. Неуклюжесть никуда не делась, но появилась отчаянная решимость. От него так и шибало недобрыми намерениями. Позади был не вражеский солдат и не животное, а живое воплощение враждебной силы, нацеленной только на него.

Он ударился о стену и отскочил, устремившись в новый коридор. Стена налетела на него, как идущий на скорости транспорт, но удар распределился по всему телу. Обошлось без переломов, насколько он мог судить. А трехрукий враг с разгона проскочил перекресток и был вынужден остановиться для разворота. К тому времени как он показался из-за угла, Кампар оторвался еще на десяток шагов. Дыхание выровнялось: два шага – вдох, два – выдох. Он всегда делал так на бегу. С каждым толчком в глаза лился пот со лба, но он не замечал жжения. Добравшись до служебного прохода, он подтянулся на ноющих руках и вплыл в коридор. Монстр уже настигал его, мышцы горели от усталости.

Это ненадолго. Хоть что-то хорошее: это ненадолго.

Кампаром двигал дикий животный страх. Когда закончится адреналин, или перенапряжется дыхательный аппарат, или враг дотянется до лодыжки и потянет его назад, на мгновение придет боль, а потом… потом будет то, что случается с душой, когда тело отказывает. Может быть, хаос, как во сне, когда мозг разом выбрасывает все накопленные в нем вещества. Или свет и умершие близкие, как обещали галлантисты. Или небытие, как до рождения. Кампар попробовал пробудить в себе любопытство. Попробовал заглянуть в ту неизбежную минуту.

Коридор замерцал. Возвращалось силовое переполнение, поджигая окружающий вакуум. Это сработает. Черный умрет, а Гхати и Ваудаи получат свой шанс. Большего он им дать не мог, но пусть они получат хотя бы это. Прощальный дар.

Он врезался в тупиковый конец прохода, не уследив за дорогой. Стена наскочила на него без предупреждения. Хрустнула ключица, а потом он почувствовал удар: враг. Одно щупальце обвило локти, другое обернулось вокруг правого бедра и сжало его, точно стальная лента. Еще что-то ударило в шею, и после секундной мучительной паники Кампар узнал культю. Тварь пыталась задушить его отсутствующей рукой.

Кампар рванулся в ту сторону, куда хотел двигаться раньше, только потому, что таков был план. Сияние вокруг них сгустилось, его пронзили раскаленные докрасна иглы, внутри тоже что-то горело.

Горел и враг. Он стал корчиться, ослабив хватку. Оба кубарем полетели в начало петли. До убежища Гхати и Ваудаи оставалось несколько дверей. Выйдя наружу, они найдут его тело. Кампар надеялся, что им будет не слишком тяжело увидеть его таким. Туман, заполнивший коридор, вызывал резь в глазах, двигаться сквозь него было больно, очень больно. Казалось, все распадается, окрашиваясь в золотой цвет.

Что-то его дернуло. Что-то выпустило. Кто-то вопил – и это был не он.

– Теперь перемести его в убежище, – сказал Ваудаи.

– А я что делаю? – ответил такой же невидимый Гхати. Кампар хотел задать вопрос, но выдавил из себя только тихий звериный стон. Зрение вернулось. Он был в том же убежище, что и в начале. Койки с ремнями. Его набор для взятия образцов. Открытый люк. В сиянии, состоящем не из одного лишь света, плавает трехрукий. Черное тело светится желтым, оранжевым, золотым. Сверкнула белая вспышка. Пока Ваудаи закрывал люк, Кампар нащупал свой набор. Все ткани, все сведения, собранные для карриксов. Вся работа, плата за которую – право на жизнь. Он выбросил все это в светящийся коридор, в разрушительное сияние.

Он хотел дышать, но вместо этого кричал от боли. Разум сверлило одно бесплотное ощущение: мне плохо, я болен. Кружилась голова. Тошнило. Горло распухло, не давая глотнуть.

– Ничего, – сказал Гхати.

«Я горю. Этот свет ядовит», – подумал Кампар, но среди издаваемых им звуков не было слов.

Что-то случилось со временем, и его кожа испустила крик. Вакуумная оболочка распалась, воздух коснулся обожженной кожи, причинив жгучую боль. Он не знал, как вернулся на экспедиционный корабль. Надсмотрщик-синен опрыскал чем-то его кожу, пошедшую пузырями, и боль притупилась, сведясь к простому «ужас как больно». Кампар хотел повернуть голову – и замер. Рядом был Ваудаи. И один из карриксов, упиравшийся боевыми конечностями в палубу.

Кампар понял, что вдыхает воздух. И что звуки, которые он слышит, – это обычные корабельные шумы. Голоса людей, будонов, карриксов. Гхати был рядом, не прикасаясь к нему, но здесь, с ним. Хотелось взять его за руку. Но от любого движения усилились бы боль и тошнота.

– Гхати?

– Я здесь. Здесь я.

– Что?..

– Ты вернулся с началом переполнения. Вас с врагом поджаривало. Мы оторвали тебя и затащили внутрь. Добро пожаловать.

– Бой?

– Карриксы победили. А у тебя после травмы неладно с мозгами. Мы с тобой повторяем все это в третий раз.

– О, – выдохнул Кампар. И потом: – Я умру.

– Все мы смертны, милый мой, – ответил Гхати. – Но не сейчас. Они говорят, что здесь мы закончили. Нас отправляют домой.