– А мне-то что? – ответил Гхати, но сердце Кампара тихонько запело от его капризного тона. Капризы после многодневного равнодушия – это так прекрасно!

– Отлично, – сказал Кампар. – Можешь не вставать с кровати. Пропустишь вечеринку. Но, говорю тебе, все страшно всполошились. Я сам еще не понял, потому что улизнул в темноте, чтобы рассказать тебе.

Гхати шевельнулся. Кампар что-то замычал себе под нос – отчасти потому, что Гхати как-то раз сказал, что терпеть этого не может. И правда: через несколько секунд тот сердито повернулся к Кампару.

– Что? – спросил Кампар, неумело изображая простодушие.

– Никуда я не пойду.

– Я уже слышал. Ты остаешься здесь. Ведь ты знать не хочешь, что происходит, что и как от этого изменится. Я понял. Иногда лучше дуться на целый свет под одеялом, пока любовник таскает тебе обеды и плачет из-за тебя.

– Ты мне не любовник! – огрызнулся Гхати.

– Приятель.

– Самое большее – случайный половой партнер.

Кампар широко развел руками и расплылся в блаженной улыбке:

– Ты впервые назвал меня партнером! Я так и знал, что я тебе дорог.

В лицо ему полетела подушка Гхати. Кампар подхватил ее, вскочил и занес над головой.

– Ни хрена не смешно, – буркнул Гхати.

– Ага, мне-то весело. А ты – вонючка. Бог весть сколько времени не мылся. Ну-ка, наведи красоту, и я отведу тебя на ужин. За наш столик и все такое.

– Поганец, – проворчал Гхати, когда Кампар стащил его с кровати. Волосы у него засалились, на лице белели пятнышки соли от высохших слез. А в глазах уже стояли новые слезы, которые пока не пролились.

– Давай, – сказал Кампар. – Оживи хоть ненадолго. Если не понравится, мы всегда успеем помереть.

Гхати вздохнул, но все же снял рубашку и позволил Кампару отвести себя в душ.

В общем зале царило возбуждение. Около дюжины будонов Лууса тихонько бормотали, выгибая длинные шеи, словно что-то высматривали. Кампар впервые видел столько инопланетников разом. Шестеро из них напоминали жуков-носорогов с бархатистой бурой шерсткой. Он не встречал таких за все время пути, но известие о битве, как видно, вывело их из ступора или спячки, а может, заставило покинуть место, где они прятались. Человечество было представлено самым достойным образом. Не только Рикар Доматин и три участника оборонительного союза, но также радиолог из Аббасата и два человека, заседавшие в комиссии по делам искусств Республики Ланаск. Стоило посмотреть на Ваудаи – его шкура переливалась, как радужная пленка на луже, а трое мягких лотарков перед ним, похоже, не столько сторожили его, сколько слушали лекцию.

– Ты прав, – сказал Гхати. – Кто-то разворошил осиное гнездо.

Они пробились к Ваудаи сквозь толчею. Полуразумный переводчик заметил их, только когда Кампар ткнул здоровенного слизня в бок.

– Зачем ты меня коснулся? – спросил Ваудаи.

– Мой друг отстал от событий, – сказал Кампар. – Болел. Я надеялся, что ты поделишься своими знаниями.

– Я полцикла бодрствования делился своими знаниями с этими, – полуразум запнулся, – благородными слугами карриксов.

– О, я не хотел мешать…

– Мешать! – отозвался Ваудаи. – Говорить с им подобными – все равно что учить грамматике окаменелые экскременты. Нет ничего хуже. Где здесь твой несведущий друг?

Кампар притянул Гхати ближе к себе.

– Вражеские корабли не сдаются, – начал Ваудаи. – Впервые корабль подобной конструкции, будучи обезоружен, не уничтожил себя, чтобы лишить карриксов возможности его изучить. Необычайно важное событие, но эти, – полуразум вновь запнулся, – благородные слуги видят лишь тактические преимущества. У нас есть шанс узнать о новых мыслях врага, о переменах в его тактике. О заключенных им союзах. Именно это нам требуется.

– Ты, мне кажется, раздосадован, – заметил Гхати.

– Я общаюсь с плохо изготовленной мебелью в яслях для мертворожденных, вместо того чтобы изучать флагманский корабль, – ответил Ваудаи. – Моя досада остра, как болезненные роды.

Рикар не успел ответить – из толпы выбрался Рикар, ухвативший его за локоть.

– Лучше пока оставить его в покое. Когда он заводится, то сыплет идиомами, так что ничего не поймешь. Рад тебя видеть, Гхати.

– Взаимно, – отозвался Гхати.

Они пробрались в угол напротив арки, которая вела к жилищам животных. Кампар не замечал, как громок шум бесед, пока не заговорил сам – ему пришлось кричать во все горло.

– Последние новости?

– Мы направляемся в ту часть системы, где находится флагман, – сказал Рикар. – Поговаривают, что враг превратил его в ловушку, и неясно, рванет ли он при нашем приближении или нас превратят в пар уже на борту.

– А третьего не дано? – ядовито спросил Гхати. Кампар подавил ухмылку.

– Похоже на то. – Рикар выразительно пожал плечами. – Следующий вопрос заключается в том, успеем ли мы снять с корабля все необходимое для исследования, прежде чем враг перегруппируется и вернется, чтобы перебить нас или подорвать корабль.

– А вы не думаете, что его просто списали, решив посмотреть, что из этого выйдет? – спросил Гхати.

– Мне трудно судить, – ответил Рикар. – Зато могу сказать, что никогда не видел Ваудаи в таких растрепанных чувствах, а ведь он считается специалистом по этой части. Поэтому, как бы там ни было…

Затем одновременно случились три события: Кампар увидел, как Гхати открывает рот, шум голосов умолк, и через арку в зал ввалился каррикс.

Рикар обернулся к ахнувшему Кампару. Каррикс-солдат был крупнее виденных Рикаром библиотекарей. Он опирался на боевые конечности толщиной с человеческое туловище и был покрыт желтоватой скорлупой – броней или панцирем, выраставшим у членов солдатской касты. Четыре брюшные ноги, толстые и мускулистые, не переступали и не пританцовывали, как у других карриксов. Глаз было всего четыре – очень мало, такого Рикар еще не видел, – а верхние руки, покрытые шрамами, носили следы переломов. Память о насилии. Сердце Рикара пустилось вскачь, но сам он не двинулся с места. От зверюги, которая двигалась по залу, исходил густой запах, похожий на вонь плавящейся пластмассы. Запах угрозы. За карриксом следовали четверо синенов в незнакомой Рикару одежде. Военная форма.

Каррикс заговорил. Его собственный голос неприятно напоминал птичью трель, опущенную до таких басов, что звук отдавался у Рикара внутри. А голос полуразума звучал резче обычного. Угрожающе.

– Сейчас вы сгруппируетесь по видам.

На минуту все молча застыли – жертвы, инстинктивно понимавшие, что первый, кто шевельнется, первым и умрет. Потом будоны Лууса медленно начали стягиваться друг к другу. Образовалась группа мохнатых жучков. Рикар с Кампаром переглянулись, и все трое направились к людям, стоявшим у автоматов с пищей. Данна – на Анджиине она была высокопоставленным советником военного министра – подалась к Рикару и шепнула:

– Что тут делается?

– Вам лучше знать, – отозвался Рикар.

Четверо синенов, разделившись, заковыляли к коридорам с индивидуальными ячейками. Оттуда показались еще четверо будонов, растерянно заморгавших на ярком свету. И еще двое людей: рыжий мужчина из Аббасата, обычно державшийся особняком, и Эммин. За ними следовали шестеро насекомоподобных инопланетян и уменьшенная копия Ваудаи – Рикар видел его впервые. Все собрались в кучки: у каждого вида – своя.

– Эй, большой слизень! – окликнул Ваудаи Рикар. – Есть мысли насчет того, что происходит?

Если Ваудаи и услышал его, то не ответил.

Один из синенов приблизился к громадному желтому карриксу и распластался перед ним, раскинув руки и щупальца. Каррикс что-то произнес – полуразумы людской доли не стали это переводить – и повернулся к будонам. Протянув кормящие руки, он сгреб двух ближайших особей и направил их в разные концы общего зала. Через минуту вместо одной группы будонов Лууса стало две. Каррикс перешел к людской доле. На таком расстоянии запах его тела бил в ноздри. Его рука легла на плечо Рикара, и обнаружилось, что пальцы, казавшиеся тонюсенькими в сравнении с телом, были толще большого пальца мужчины и длинными, как человеческая рука до локтя. Солдат с выверенным усилием отодвинул его в сторону. Сопротивляться было бесполезно.

Почти сразу же рядом с ним оказалась Данна. И Кампар. И Эммин. Пол кренился, как если бы корабль заложил вираж, но качало, похоже, его одного. Двое будонов двинулись к своим комнатам, один из мягких лотарков вернул их на место. У Рикара покалывало в пальцах. Сердце разогналось. Он лениво задумался, что будет, если он сейчас умрет от сердечного приступа. Возможно, оставшихся пленников просто перетасуют, чтобы сохранить численное равенство между группами.

– Они нас не убьют, – заговорила Эммин. – Нет никакого смысла нас убивать. Все обойдется.

В ее голосе не было уверенности.

Каррикс-солдат повернулся к жукам-отшельникам – последней доле на этом корабле. Рикар сел на корточки. Чем ниже голова, тем меньше укачивает. Вдруг накатило нестерпимое желание закурить сигарету. Рикар не помнил, сколько времени не курил – может, несколько лет, – но вкус дыма стоял на языке и в ноздрях. Он зажмурился.

– Ох, – простонал Кампар. – Ох, нет. Только не это.

Открыв глаза, Рикар увидел рядом с собой окаменевшего Кампара. Тот таращил глаза и прижимал к груди кулаки. Мелькнула заполошная мысль: не передалась ли здоровяку его мысль о сердечном приступе? Но потом он проследил за взглядом Кампара.

Гхати был в дальнем конце зала и держался на краю человеческой группы. Его волосы еще не просохли после душа. Руки висели плетьми. Лицо застыло в бессильном отчаянии.

Замотав головой, Кампар повторил: «Нет!» – только он обращался не к себе, а к мирозданию. Это была молитва.

Рикар всегда считал себя прагматиком, чуть ли не фаталистом. Они были бессильны перед карриксами. Все иллюзии насчет того, что они выбирают, как жить, с кем делить постель, строить будущее и семью, развеялись как дым. Его миром завладели карриксы. С провалом заговора Остенкура он лишился Деннии. Надежда слишком часто обманывала его, чтобы он мог на нее полагаться.

Он видел, как в глазах Кампара умирает надежда. И понял, что на лице стоявшего рядом человека появилось то же выражение, какое некогда было на его собственном. Это зрелище не прогнало тревоги, но придало ей другой оттенок.

Перед аркой каррикс-солдат развернулся и заговорил с Ваудаи. Ответ Ваудаи не перевели на человеческий язык, но, судя по издаваемым полуразумом каррикса трелям и рокотанию, у слизняка было что ему сказать. Четверо синенов разошлись по углам, словно присматривали за школьным классом. Мягкие лотарки на минуту задержались, разгоняя будонов, норовивших собраться в стайки.

– Гхати! – распрямившись, сказал Рикар. – Можно вас на минутку?

Шагнув в промежуток между двумя группами, он спрятал одну руку в карман, а другой поманил Гхати к себе. Если бы Рикар продумал свое движение заранее, оно не вышло бы таким плавным и непринужденным. На миг почудилось, будто он в Даяне – подзывает коллегу, чтобы расспросить его о каком-то пустячном деле. Когда Гхати заметил Рикара, тот уже покрыл четверть расстояния. И заметил, что один из мягких лотарков рысцой спешит к нему.

Он мысленно внушал маленькому человечку: выйди вперед, сделай несколько шагов навстречу опасности. И Гхати двинулся к нему, словно услышал зов. Точка, в которой они сошлись, была ближе к синену, чем к Кампару, но это ничего не значило.

– После разочтемся, – тихо шепнул Рикар и, взяв Гхати за локоть, изящно, как в танце, повел его к Кампару и дальше – к пустому месту в строю, оставшемуся после него самого.

– Извиняюсь, извиняюсь, – обратился он к подоспевшему лотарку. – Я на месте, все в порядке, все в порядке.

Стражник перевел взгляд на Гхати, уже влившегося в другую группу. Рикар улыбнулся, глядя в его черные глазки. Вдохновение уже схлынуло.

– Любой из нас сгодится, – сказал он.

Мягкий лотарк уперся рукой ему в грудь, и из его широкой пасти вырвались влажные хлюпающие звуки.

– Останешься на месте, – велел полуразум.

На том конце зала Кампар тискал малютку в своих медвежьих объятиях, чуть не подхватив его на руки. Верзила плакал от радости.

– Да, – сказал Рикар, – я останусь здесь.

Ваудаи с карриксом закончили беседовать, солдат вышел, и Ваудаи пополз следом за ним – на удивление проворно. За дело взялись четверо синенов, показав жестами, что вторая группа пойдет с ними.

– Куда их? – севшим от страха голосом спросила Дерван за спиной Рикара. Эммин с Данной, только теперь осознавшие, что их маленький триумвират распался, оглянулись на нее. Вторая группа между тем пришла в движение. Люди один за другим исчезали под аркой. Прежде чем скрыться из вида, Кампар обернулся и махнул рукой – левой, потому что правой он держал Гхати. Рикар помахал в ответ, и здоровяк исчез.

Затем мягкий лотарк встал у входа, не давая нескольким будонам последовать за ушедшими. В общем зале еще оставалось немало пленников, и все же там стало пусто. Дисплей Ваудаи так и висел в воздухе после ухода слизняка. Жучки уклонились от разговоров и разошлись по своим камерам. Испарился и рыжий мужчина, почти украдкой схвативший миску еды и пакет с водой. Рикар не понимал, что происходит, и не слишком хотел знать.

Дерван растолкала толпу у входа. Ее голос почти что дрожал:

– Куда их увели? Они вернутся?

Самый малорослый из мягких лотарков, посовещавшись с сородичами, повернулся к ней с неожиданным для тюремщика терпеливым спокойствием. Рикар придвинулся ближе, чтобы расслышать его ответ.

– Назначение этой части долей изменено. Они займутся исследованием. Ваша часть остается в резерве.

– Нет, – упорствовала Дерван. – Я должна им помочь. Должна быть с ними. Я умею исследовать, хорошо умею.

Рикар взял пакет воды, скусил уголок и стал пить, присматриваясь к дисплею Ваудаи. Яркий огонек – обезоруженный флагман, рядом – подпись, сделанная незнакомыми знаками. Стоило Рикару коснуться изображения корабля карриксов – может, того, на котором он сейчас был, а может, и другого, – как от него к краю системы протянулась длинная кривая. Курс до гелиопаузы, откуда карриксы выходили в асимметричное пространство, чтобы превысить световую скорость. Кто-то покидал солнечную систему, и Рикар догадался, что это были они.

Он заметил подошедшую Дерван, но притворился, будто ее не видит. Она не поняла намека:

– Что вам известно? Эта ваша улитка что-то сказала, да? Поэтому вы и поменялись местами с Гхати? Что она вам сказала?

– Ваудаи ни черта не сказал. Просто я увидел, что Кампар с Гхати попали в разные команды и им это не нравится.

Нельзя сказать, что Дерван не поверила ему: скорее, она так сильно желала понять необъяснимое, что решила ему не верить. Впрочем, это не имело значения.

– Слушайте, – продолжил он. – Нам не по чину разбираться в стратегии и тактике галактических войн. Мы над ними не властны. Мы на них не влияем. Нам доступны только мелочи, вот я и позаботился о мелочи. И все. Ничего больше.

– Если они не вернутся… – начала Дерван. В ее голосе звучали угроза и одновременно – полное бессилие. Рикар не стал слушать. Будоны у пищевого автомата орали друг на друга, каждый заливался кашляющим лаем, точно собака, которая изнывает за забором. По-прежнему хотелось курить.

– И вообще, – сказал он, – для Кампара нет большей радости, чем кого-нибудь опекать.