Теперь Экур-Ткалал замыкал собой длинную цепь бытия. Хранитель-библиотекарь людской доли, он направлял все действия, затрагивавшие подчиненных ему животных, так же как его самого направлял Моквид из когорты Тханнан, а того – Далкин из когорты Астура, а того – надзиратель-библиотекарь животных долей. И так далее, вплоть до Сурур-Тлассена, регулятора-библиотекаря, и через него – самца! – к самой Совран, с которой он, Экур, имел честь делить одну планету.

Новая должность Экура была более почетной и многообещающей, чем прежняя. Будучи покорителем-библиотекарем, он состоял при солдатах, которые принадлежали к низшей касте. Для каррикса не было худшей участи, чем гибель от рук животного. Взаимодействие с животными само по себе было унизительным, но здесь он, по крайней мере, не схватывался с ними как с равными. Тело Экура изменилось соответственно новым обязанностям, и в сознании остался лишь отзвук прежней жизни. Он был тогда почти что солдатом, но занимал высокое положение среди покорителей-библиотекарей своего дактиля, координируя применение силы и распоряжаясь жизнями карриксов, значивших еще меньше него. Теперь ниже него стояли лишь люди с Анджиина, и Экур-Ткалал полубессознательно сделал одного из них своим доверенным лицом: человек с его хрупким телом и неприятным скрипучим голосом теперь занимал то же место, что некогда – низшие библиотекари. Экур наблюдал за тем, как представители других видов изготавливают изображения ушедших, стремясь умерить боль от потери, и с омерзением замечал, что и он поддался этому поветрию.

Но могло быть и хуже – если бы он проводил больше времени, непосредственно соприкасаясь с животными. А так, хотя его подручный был извращенной пародией на каррикса-библиотекаря, Экуру не приходилось иметь дела с другими.

Правда, в этот день человек привел с собой другого.

– Линзовая группа изготавливает весьма хрупкие приборы, – сказал его подручный, Дафид из когорты Алькора. Точнее сказать, эти слова произнес переводящий полуразум. В мелких телах людей не имелось резонирующих полостей. Чудом было уже то, что им удавалось вкладывать какой-то смысл в свое невнятное урчание. – Для их надежной работы группе необходимо замерить гравитацию в нескольких точках над планетой. Глава научной группы вызвался сам провести исследование.

– Куда заведет тебя это исследование?

Глава научной группы – Джеллит из когорты Коул – выдвинулся из-за плеча Дафида Алькора.

– Зависит от того, что мы обнаружим.

Экур-Ткалал задумчиво потер кормящими руками. На планете-дворце имелись и другие служебные животные, но их отбирали и разводили для выполнения определенных задач. Если люди с Анджиина попадут туда, где их присутствие может навредить, они будут убиты. Гибель доверенного лица и главы научной группы плохо отразится на Экуре. Но если полученные сведения приведут к созданию техники, полезной для Совран, его статус, безусловно, повысится.

Повышение статуса изменит гормональный фон, в крови появятся новые составляющие. Самым естественным в этом случае было бы занять должность Мокид-Тланнана, а чтобы сместить его, Экур-Ткалалу следовало привести свое тело в боевую форму. В случае неудачи не придется сомневаться в том, что он занимает свое законное место. В случае успеха не придется сомневаться в том, что он тоже занимает свое законное место. По сравнению с этим угроза для двух людских жизней не стоила внимания.

– Это возможно, – сказал Экур-Ткалал. Из их тел хлынул отвратительный запах облегчения.

В тот день, когда им велели покинуть селение людской доли в мире-дворце, Дафид сидел в своем садике, составляя доклад. Джеллит устроился рядом, поджав ноги и следя за формами, возникавшими и менявшимися под пальцами Дафида. Прохладный ветерок доносил запах дождя.

– А если так? – спросил Дафид.

Джеллит сосредоточился. У него под кожей творилось что-то странное – будто тени волн пробегали по глади пруда. Через минуту он кивнул.

– Годится. Понял.

– Уверен, что тебе это по силам?

– Нет, – сказал Джеллит и усмехнулся. Ямочка на левой щеке. Две на правой. – Просто ничего лучшего я предложить не могу.

– Раз так, сойдет, – буркнул Дафид и сохранил доклад. Десять размещенных под углом друг к другу глифов излагали суть работы Тоннера по созданию универсальной пищи согласно спецификациям, предоставленным Экур-Ткалалом. Те же мысли, переведенные в иную форму, – как голос переводится в радиочастоты. Дафиду казалось, что сообщение мгновенно исчезло. Для Джеллита – шпиона, роя – все было совсем иначе. Он воспринимал порядки и энергии, невообразимые для Дафида. Доклад был помещен в архив где-то на планете карриксов. Иголка в стоге сена.

– Мне кажется, сигнал идет с юга, – сказал Джеллит. – Оттуда приходит волна. Посмотрим, что там есть, а? – Он подождал и нахмурился. – Ты в порядке?

– Дурное предчувствие. Мы были частью структуры с тех пор, как попали сюда. Это тюрьма, и они позволяют нам из нее выйти?

– Мы не заключенные. Теперь мы – часть империи. Крошечные шестеренки огромной машины.

– Хуже, – сказал Дафид. – Это еще хуже.

– Ты готов? – спросил Джеллит-не-Джеллит. Дафид колебался.

Еще было время передумать. Можно отправить одного лишь шпиона либо послать вместо него Тоннера или Уую Томос. Того, кто посвящен в заговор против карриксов. Хотя нет, нельзя. Никто из них не знает, что шпион еще здесь, что он убил Илси и завладел Джеллитом. Отправляя их вместо себя, придется рассказать им обо всем, а стоило Дафиду подумать о раскрытии тайны, как его внутренности скручивались от страха.

Стыд за сотрудничество со шпионом сковал его, точно цепь. Он поставил себе целью уничтожить карриксов. Отомстить за погибших, в том числе за Илси. И, в каком-то глубинном смысле, за себя. За того, кем он был раньше.

Душа – недорогая плата за это.

– Можно отправляться, – сказал он.

До сих пор Дафид лишь раз пользовался транспортом карриксов – летучей платформой, доставившей людей к Совран, чтобы они засвидетельствовали почетную смерть их первого хранителя-библиотекаря. Транспорт, предоставленный Экур-Ткалалом, был небольшим и закрытым, но явно работал по тому же принципу. Несложная система управления позволяла поворачивать, подниматься, опускаться, двигаться вперед и назад. Возможно, имелись и другие опции, но Дафид их не обнаружил. Он предполагал, что где-то спрятан полуразум, готовый перехватить управление при первой попытке превратить машину в оружие, но его могло и не быть. Может быть, карриксы были готовы претерпеть ущерб, чтобы преподать урок уцелевшим.

– В конце концов, что есть, есть, – сказал он.

– Что? – встрепенулся шпион, но Дафид, ничего не ответив, поднял транспорт в небо и повернул к югу. Гигантское сооружение, где они жили и умирали под игом карриксов, ушло далеко вниз; Дафид видел его изгиб, поднимавшийся сквозь облака к густонаселенному небу. Он насчитал еще четыре подобных сооружения, похожие на ребра павшего бога. Исполинские зиккураты, на которые он, казалось, уже не один год смотрел из окна или садика, меняли форму, расплющиваясь в перспективе. Завывал ветер, слегка потряхивавший транспорт. Мигали далекие огоньки – золотые, розовые и голубые. Транспорт стал теперь таким же огоньком. Дафид понял, что испытывает чувство потери, хоть и не знал, чего лишился.

Шпион подался к прозрачному борту платформы, следя взглядом – или взглядами? – за чем-то, невидимым Дафиду. Рябь больше не тревожила кожу Джеллита. Будь на месте Дафида кто-нибудь другой, он принял бы шпиона за человека, подыскивающего название для знакомой детали ландшафта.

– Потерял волну того сообщения?

Джеллит горестно улыбнулся:

– И да и нет. Большой поток информации. По всей планете ведутся переговоры. Сигналы прерывистые. Данные идут на несущей волне. Она отражается, один импульс берет что-нибудь от другого, передает куда-то часть своего сигнала, затем подхватывает и включает в себя частицы других импульсов.

– Ты сумеешь в них разобраться?

– Когда я был Илси, то иногда выходил погулять и посмотреть, много ли я сумею расслышать. Магнитные импульсы от… – Он кивнул вниз, на планету. – Местами волны замирают. Я хочу сказать, раз есть архивы, то есть и какие-то хранилища. А без них… вообрази, что ты слышишь все сказанное за прошлый год, а надо выхватить одно предложение. Возможно, преобразованное. Перефразированное. А я только и могу, что слушать. Стоит задать вопрос, как вмешательство распознают, и нас мигом прикончат.

– Судя по всему, это почти неисполнимо и безумно опасно. Да, видимо, ты прав.

Джеллит улыбнулся и поднял глаза к горизонту:

– Так легко забывается… мы бродим по миру-дворцу и начинаем считать его безопасным местом. Но он – сердце империи карриксов. С древней, многослойной, заглубленной обороной. Мы как муравьи, крадущиеся по полю боя, заполненному огромными, непонятными боевыми машинами – они так велики, что нам их не увидеть.

– Значит, будь осторожен.

– Буквально для этого я и создан, – отозвалось обитавшее в Джеллите существо. – Поверни направо, к тому большому строению.

Дафид послушался. Земля под ним сдвинулась. Облака под транспортом поредели, стало проще разглядеть поверхность планеты или то, что он считал поверхностью. Прямые и извилистые линии на ней – возможно, улицы. Россыпь огоньков – непонятно что. Нигде не было видно геологических структур и других природных образований. Транспорт теперь перемещался по воздуху более плавно. Нетрудно было вообразить, будто он замер, а мир под ним, наоборот, движется. Строение, скрывавшее зародыш людской доли, исчезло за горизонтом. Джеллит самодовольно хмыкнул.

– Кто они такие? – спросил Дафид.

– Что за «они»?

– Враги, те, что тебя прислали. Те, что воюют на другой стороне.

– Не знаю, – ответил Джеллит.

– Они все такие же, как ты?

– Нет, правда, я не знаю. Я не сразу обрел сознание. Все, что у меня осталось от прошлого, – автоматика. Вроде инстинкта или подсознательного опыта. Ты знаешь цвета и умеешь считать, но не помнишь, как мать впервые сказала тебе «три». Все, что было до Эмир, – чистая информация.

– Кем была эта Эмир?

– Пока не нашла меня? Девушкой, выбравшейся в двухдневный поход по Казинским пустошам. Она решила, что нашла метеорит. – Джеллит пожал плечами. – Кажется, и вправду нашла. Я знаю это только по ее воспоминаниям. Помню, я был ею, когда она шла к месту падения. Земля была выжжена, а посередине этого пятна лежал серебристый шарик величиной в два кулака. Это первое, что я знаю о себе. Первое сознательное представление о себе я получил от нее.

– А потом была Илси, – сказал Дафид. Он чувствовал, что разговор надо заканчивать. С каждой минутой он все больше отвлекался от дела. И все сильнее волновался. Не было никаких причин продолжать беседу, и все же он делал это, говорил и говорил.

– Да. Ее жизнь я тоже помню. Твой первый день в группе? Ты принес корзинку с выпечкой, а Янин – кофе. Это случилось за годы до моего появления, но я помню. Она помнит, и я тоже.

– И Джеллит. Выходит, ты живешь их жизнями?

– Собственно, нет. У меня есть только воспоминания. Я помню первый поцелуй Джеллита через него самого, но не так, как если бы я действительно при этом присутствовал, – сказал шпион и чуть погодя добавил: – А сам я впервые поцеловался с тобой.

У Дафида подтянулся живот – он не знал, от стыда или отвращения. А вот жар, который он вложил в ответ, точно шел от гнева.

– Был кто-нибудь еще? Ты убивал того, кого я не знаю?

Шпион хранил молчание, которое в конце концов сделалось неловким. Транспорт дал гудок и сам повернул вправо. Видимо, полуразум взял на себя управление.

Когда Джеллит заговорил, в его голосе звучали мягкие, виноватые, какие-то женственные нотки.

– Во мне сошлись только эти трое, но я в ответе и за другие смерти. Идет война. Я солдат.

– Или оружие.

– Всякий солдат – оружие, – сказал шпион. – Нельзя ли нам снизиться?

Дафид велел транспорту сбросить высоту. Лабиринт под ними разрастался, улицы проступали все отчетливее. По ним двигались тени, продолговатые бурые пластинки переходили с дорожки на дорожку. Что это и зачем, Дафид не знал. Столько всего непонятного…

– Я понимаю, как тебе трудно. – Дафид обернулся. Шпион смотрел на него в упор. Зрачки Джеллита расширились, будто вокруг стояла полная темнота, хотя на самом деле было светло; его плечи напряглись и ссутулились, словно в предчувствии удара. – Не только из-за войны, карриксов и прочих ужасов. Но еще и из-за меня. Мне тоже с тобой трудно. И я не собирался становиться чем-то плохим. Я об этом сожалею. Правда.

Дафид ощутил эти слова в тесном пространстве грудной клетки. От них трудно стало дышать.

– Кто сожалеет?

– Мы все. Эмир. Джеллит. Илси. Ты этого не заслужил. Всего этого. Я не могу ничего исправить, но могу сказать, что я понимаю. Вижу.

– А ты? Настоящий ты? Оружие.

Джеллит неожиданно улыбнулся:

– Настоящего меня не существует. В том смысле, какой ты подразумеваешь. Всё во мне – они. Я привнес только ограничения, инструменты и необходимость.

– Тогда дай мне поговорить с Илси.

– Не получится.

– По-моему, ты водишь меня за нос, – огрызнулся Дафид.

– Налево.

– Что налево?

– Поверни налево. – Джеллит побледнел, его слишком темные глаза расширились, точно от возбуждения. – Там что-то… что-то происходит. Там. Это… – Джеллит поднял руку; с его пальцами творилось что-то странное. – Ух ты, – пробормотал он, не обращаясь к Дафиду.

Странные улицы внизу разбивались о низкое серое строение – так река обтекает неподвижную скалу. Дафид опустил транспорт еще ниже. Полоски, которые до того казались городскими артериями, обрели глубину. Не улицы, а борозды огромного, бескрайнего поля. Двигавшиеся по ним продолговатые предметы были, как выяснилось, многоножками с бронированными задними сегментами, и каждой управлял каррикс в голубом или сером панцире. Инопланетяне не реагировали на проплывавший над ними транспорт, а может, Дафид просто не распознал их реакции.

Строение выглядело глухим и безликим. Разве что тончайшие линии, покрывавшие его стены неправильной формы, могли быть надписями. Шпион задышал чаще и прижался ладонями к стеклу.

– Это оно?

– Думаю, это его часть. Та, что над землей. Подлети как можно ближе. Здесь нельзя сесть?

– Не знаю.

– Попробуй.

Дафид щелкнул переключателями, и транспорт неохотно повиновался. Сотрясавшие корпус вибрации не участились, но стали резче.

– По-моему, он не хочет.

– Ближе. Как можно ближе, пожалуйста!

– Попробую сдать назад, – сказал Дафид. – Остаток пути мы пройдем пешком.

Дафид истолковал молчание Джеллита как знак согласия. Отдалившись от строения, транспорт стал послушнее, и все же он сопротивлялся, будто отталкивался от поверхности планеты. А потом сопротивление внезапно пропало, и Дафид посадил машину на гребень между двумя большими бороздами. Он откинул крышу, и внутрь хлынул горячий, густой, воняющий серой воздух. Дышалось как под водой. Джеллит без колебаний выскочил на темную горячую землю. Дафид, с первых же секунд начавший обливаться по́том, последовал за ним.

Отсюда строение выглядело более крупным, чем с высоты, и расплывалось в глазах, словно было центром энергетического поля, искривлявшего световые лучи. Многоножка под управлением каррикса взобралась на гребень за их спинами и канула в следующую складку, издавая пронзительный звук, какие иногда слышатся в кошмарах. От земли било жаром, солнце стало бледным пятнышком в затянутом дымкой небе. Сделав двадцать шагов, Дафид взмок от пота.

Злоба и ужас испарились. Стоя перед этим чужим, враждебным зданием, он видел в шпионе утешение и защиту. Линии на стене перед ними смещались, повторялись, шли тошнотными волнами. Дафид ухватился за плечо Джеллита. Он сумел заговорить только со второй попытки. Вязкий воздух залепил горло.

– Это оно?

Джеллит кивнул. В его расширенных глазах читалось изумление.

– Я вижу.

– Что?

– Всё, – сказало то, что обитало в Джеллите. – Я вижу всё.