Алекс предпочел бы, чтобы предыдущих двенадцати часов в его жизни просто не было.

Они с Тией вернулись на базу Диогена из рутинного рейса, ожидая, что их снова отправят доставлять почту, но узнали, что на этот раз им придется везти людей. Пассажиры летели сейчас из Центральных миров, из института, коммерческим лайнером, и прибыть должны были только через пару дней.

Значит, у Алекса образовалась возможность потусоваться в городке при базе, через которую пролегало немало космических путей, и Алекс ею воспользовался.

Лучше бы он этого не делал… Да нет, ничего серьезного. Он не напился, его не избили, он не попал ни в какую историю. Он просто повел себя как последний идиот.

Всего-навсего.

Он немного побродил по барам и забегаловкам в районе космопорта, присматривая, с кем бы провести время. Кандидатур нашлось немало, однако выбрал он тоненькую, хрупкую девушку, темноволосую и голубоглазую, похожую на эльфа. У нее был заразительный смех, на губах все время играла улыбка. Девушку звали Бет, и она была космолетчицей в четвертом поколении, продолжавшей традиции своих непоседливых предков.

Алекс не задумывался над тем, что побудило его сделать выбор и с чего он вдруг изменил своим обычным вкусам: он всегда предпочитал кареглазых шатенок атлетического телосложения. Они с девушкой – она оказалась капитаном грузового корабля, управляемого искусственным интеллектом, – неплохо провели время. Сходили на шоу, пообедали – а потом, по взаимному согласию, сняли на двоих один номер в отеле.

Алекс все еще не задумывался, почему он выбрал именно ее, а потом наступил момент истины.

Когда в разгар интимной близости он назвал ее «Тия».

Он чуть было не умер прямо там. По счастью, леди отнеслась к этому с пониманием: Бет хихикнула, назвала его «Джорджи», и все понеслось дальше. Расставаясь, она чмокнула его на прощание и сказала, что его «Тии» повезло и чтобы он передал ей привет от Бет.

Слава духам космоса, ему не пришлось объяснять ей правду! Все, что она видела, – это форма курьерской службы, манеры и речь пилота. Он мог быть кем угодно. Она явно была не в курсе, что он – «мускул» умного корабля, сам Алекс ей об этом не говорил.

Он не вернулся на корабль. Отправился шляться. Забрел в виртуальный парк развлечений, выбрал пять самых головоломных аттракционов, что там были. И только после пятого смущение от допущенного промаха начало мало-помалу развеиваться и Алекс смог думать о нем как о чем-то прошедшем.

Однако значение того, что он натворил, никуда не делось. Ему – и Тии – просто повезло, что та девушка не знала, кто такая Тия. Пилотов подвергали промывке мозгов за куда меньшие оплошности. Все знали, что в курьерской службе с такими нарушителями разговор короткий. Они не станут рисковать, доверяя одного из своих драгоценных капсульников человеку, который может настолько потерять голову, что попытается добраться до ее физического тела.

Алекс вернулся на космодром в крайне подавленном состоянии, он совершенно не представлял, что со всем этим делать и можно ли с этим сделать хоть что-нибудь.

Тия весело приветствовала своего «мускула», поднявшегося на борт, но некоторое время не трогала его, дав ему время привести себя в порядок и собраться с мыслями, – насколько Алекс вообще был способен привести себя в порядок и собраться с мыслями.

– Я получила список пассажиров, – сказала она, когда он устроился у себя в каюте. – Хочешь посмотреть? Интересно все-таки, с кем придется иметь дело в ближайшие две недели.

– Хочу, конечно! – ответил Алекс, заметно воспрянув духом.

Когда он поднялся на борт, то выглядел утомленным; проницательная Тия решила, что он чересчур переусердствовал, празднуя увольнение. Нет, он не страдал с похмелья, но Тии показалось, что он на всю катушку использовал двухдневный отпуск, развлекаясь минимум двадцать два часа в сутки.

Алекс плюхнулся в свое кресло, и Тия включила экран.

– Вот глава нашей группы, доктор Изак Холлистер-Аспен.

Глава оценочной группы был довольно пожилым человеком.

Четырежды доктор наук, тоненький, как стебелек, чисто выбритый, седовласый и такой хрупкий на вид, что у Тии возникло опасение, как бы его не сломало пополам первым же порывом ветра.

– У него четыре докторские степени, он опубликовал двенадцать книг и около двухсот статей. Уже двадцать с лишним раз возглавлял археологические экспедиции. Кроме того, у него неплохое чувство юмора. Вот послушай.

Она включила запись.

– Должен признать, – говорил Аспен надтреснутым, дрожащим голосом, – что многие мои коллеги могли бы сказать, что в моем возрасте куда приличнее сидеть за столом у себя в кабинете, а работу на раскопках следует предоставить кому помоложе. Ну, в целом, – продолжал он, улыбаясь, – примерно это я и собираюсь сделать. Я буду сидеть за столом у себя в куполе, а копать будут мои коллеги помоложе. Думаю, это достаточно близко к тому, что от меня требуется.

Алекс фыркнул.

– Он мне уже нравится! Я боялся, что рейс будет уж очень скучный.

– Нет, с этим дедушкой не соскучишься. А вот его помощник, дважды доктор наук Зигфрид Хаакон-Фриц. Вот если бы этот парень был главным, тогда рейс и впрямь был бы не подарок.

Она вывела на экран изображение Фрица: квадратная челюсть, стальные глаза – просто памятник какой-то. Он мог бы служить моделью для какой-нибудь православно-коммунистической статуи типа «Славный труженик на службе Государства». Или, возможно, «Праведник, ищущий обращенных». Никаких признаков чувства юмора в лице этого человека не наблюдалось. Тии казалось, что, если он хотя бы попробует улыбнуться, его каменное лицо треснет и расколется.

– Это все, что есть: он пять минут молчал и смотрел в камеру. Ни слова не сказал. Может, он просто не любит говорить, когда знает, что его записывают?

– Почему это? – с любопытством осведомился Алекс. – У него что, паранойя?

– Он практический дарвинист, – пояснила Тия.

– А-а, он из этих! – с отвращением воскликнул Алекс.

Практические дарвинисты пользовались вполне определенной известностью, и Тия была искренне изумлена, обнаружив одного из них в институте. Они обычно предпочитали гуманитарные науки – если вообще снисходили до наук. Тия про себя считала, что политология – это вообще не наука…

– Его политические взгляды не очень отчетливы, – продолжала она, – но, поскольку напрямую обвинить его не в чем, в досье указано просто: его политические воззрения не всегда совпадают с воззрениями института. Это чиновничье иносказание, обозначающее человека, которому не особо доверяют, однако не имеют конкретных причин не назначать его на ответственные посты.

– Понял, – кивнул Алекс. – Значит, мы просто не будем при нем говорить о политике и проследим за тем, чтобы у нас в центральной рубке это была одна из запретных тем. Кто там следующий?

– Дальше наши новоиспеченные доктора: оба защитили диссертации по естественным наукам и теперь работают над диссертациями по археологии.

Тия разделила центральный экран на две части и показала обоих сразу.

– Слева – Лесь Диманд-Тейлор, человек, справа – Трил риш-Ир наль-Леерт с Райантана. Лесь защитил диссертацию по биологии, Трил – по ксенологии.

– Хм. Для Трил ксенологией должно быть изучение людской расы, разве нет? – заметил Алекс.

Лесь выглядел очень энергичным человеком: худощавый, с густым загаром, подтянутый… правда, взгляд какой-то затравленный. Раса Трил, похоже, произошла от млекопитающих, приспособленных к холодному климату: ее тело было покрыто короткой, но густой коричневой шерстью, доходившей до самых скул. Круглые черные глаза смотрели прямо в камеру проницательным, всевидящим взглядом, создавая у зрителя ощущение, что инопланетянка его изучает.

– Их визитки не сопровождались звуковой записью – просто неподвижные картинки, – продолжала Тия. – Это ученики Аспена.

– А не Каменного Статуя? – уточнил Алекс. – Ну да, конечно. Если бы у него были ученики, они выглядели бы как его точные копии. Никто другой его бы просто не выдержал.

– А вот и аспиранты. – Тия снова разделила экран пополам. – Они еще пишут свои первые диссертации. Оба мужчины. Элдон Риз-Тамбуто, человек, и Фред с Дюшайна.

– Фред?! – изумленно переспросил Алекс.

Это и понятно. Дюшайнец ничем не походил на человека: квадратная плоская голова – действительно квадратная и плоская, плоская макушка, плоское лицо. Весь ярко-зеленый, рта нет, только маленькая дырочка под носовыми щелями. Дюшайнцы были вегетарианцами в пределе: на своей родной планете они питались древесными и фруктовыми соками. Путешествуя по Галактике, они прекрасно обходились водой с сахаром и другими жидкостями. И в целом отличались прекрасным чувством юмора.

– Фред? – повторил Алекс.

– Фред, Фред, – подтвердила Тия. – Его настоящее имя почти никто из людей воспроизвести не в состоянии. Его речевые органы состоят в основном из мембраны на макушке. Сам он человеческими языками владеет прекрасно, но нам его речь не изобразить.

Тия отключила экраны.

– От их звуковых приветствий я тебя избавлю: это типичные молодые аспиранты, которые впервые в жизни летят на раскопки, и они исполнены энтузиазма.

– Ох, нет, не надо! – простонал Алекс.

– Будь умницей, – сурово сказала Тия, – не разочаровывай их. Предоставь это ближайшим двум годам.

Алекс энергично замахал обеими руками.

– Да что ты, что ты! Мне и в голову не пришло бы сообщать им о том, какая печальная судьба их ожидает. Какие там у археологов шансы погибнуть на раскопках? Двадцать процентов? А этих – целых шестеро?

– Шансы подцепить что-нибудь несмертельное куда выше, – заметила Тия. – На самом деле честь погибнуть на своем рабочем посту обычно выпадает докторам или помощникам начальника раскопок. Именно они приходят работать на раскопе, когда удается обнаружить что-нибудь вроде могилы. Аспирантам достается просеивать песочек и переписывать находки.

На это Алекс ничего ответить не успел, потому что в этот момент к шлюзу прибыли первые пассажиры и ему пришлось спуститься на лифте, чтобы их поприветствовать. Тия тем временем отправила роботов – уложить их основной багаж в единственный грузовой отсек, который оставался пустым. Когда они поднялись в центральную рубку, оба «молодых человека» тарахтели со страшной скоростью. Алекс шел между ними и только время от времени кивал с умным видом, явно не понимая и половины из того, что они говорили.

Тия решила прийти ему на выручку.

– Фред, Элдон, добро пожаловать на борт! – сказала она, перекрыв их болтовню своим собственным, куда более звучным голосом.

Воцарилось молчание. Аспиранты озирались, пытаясь понять, кто говорит.

Фред первым сообразил, что к чему. Его лицо оставалось абсолютно неподвижным, но зато он научился передавать человеческие эмоции с помощью голосового аппарата.

– Боже мой! – воскликнул он. – Так вы – умный корабль, верно, сударыня?

Странно было слышать этот абсолютно человеческий голос, исходящий от зеленого существа с квадратной головой. А инопланетянин, словно бы для пущей несообразности, придал своему произношению архаичный британский акцент.

– Вы не ошиблись, сэр, – подыграла ему Тия. – А-И-один-ноль-три-три, к вашим услугам… если можно так выразиться.

– Ух ты! – сказал Элдон, явно потрясенный. – Так нас повезет настоящий «мозг»? В самом деле? Ух ты! Даже технарей и тех на умных кораблях не возят! А я настоящего «мозга» даже и не видел… Э-э… Привет, а как ваше собственное имя?

Он медленно озирался, пытаясь угадать, в какую сторону следует смотреть.

– Ипатия. Или просто Тия, – ответила она. Реакция аспирантов ее изрядно позабавила. – Не беспокойтесь о том, в какую сторону вы смотрите, можете считать, что весь корабль – это я. Потому что я и есть весь корабль, знаете ли. Я могу заглянуть даже в ваши каюты…

Элдон залился краской, и она хихикнула:

– Но не беспокойтесь, я не буду этого делать. Мы чтим ваше право на частную жизнь.

– Я пойду покажу вам каюты – выбирайте, какие хотите, – предложил Алекс. – Они все одинаковые; только ближайшую к центральной рубке я оставлю для доктора Холлистера-Аспена.

– Звездно! – восторженно воскликнул Элдон. – Ух ты, это круче, чем лететь на лайнере! Там у нас с Фредом и еще двумя мужиками была одна каюта на четверых.

– Совершенно верно, – подтвердил Фред. – Против общества Элдона я ничего не имею, но те двое были, можно сказать, испорченные молодые распутники. Все замашки членов высшего общества, только без их стиля, без их связей – и без семей. И жуткие снобы, смею вас заверить. Так что одиночество нам отнюдь не помешает. Ну что, идемте?

Аспиранты распаковывали ручную кладь, когда прибыли два младших доктора. Эти явились поодиночке. Первой пришла Трил, выслушала приветствия с невозмутимой сосредоточенностью мастера дзен и поселилась в первой попавшейся каюте.

Лесь Диманд-Тейлор оказался ее полной противоположностью. Как только он очутился на корабле, Тии сделалось очевидно, что это бывший военный, еще до того, как он автоматически отдал честь пилону. Он подтвердил ее умозаключение, когда Алекс предложил ему выбрать каюту.

– Меня устроит все, что угодно, старик, – сказал он с нервозным смешком. – Что ни возьми, все будет лучше, чем казармы, это уж точно. Если не считать… сударыня, у вас на борту нет ничего, что могло бы неожиданно производить шум среди ночи? А то, боюсь, – он рассмеялся, несколько неуверенно, – боюсь, я чересчур дергаюсь из-за всякого шума, когда сплю. Знаете, то, что обычно вежливо называют «неприятными впечатлениями». Я буду держать свою дверь запертой, чтобы никого не потревожить, но…

– Алекс, дай ему каюту рядом с Трил, – твердо сказала Тия. – Доктор Диманд-Тейлор…

– Просто «Лесь», дорогая моя, – ответил он, чуть заметно улыбнувшись. – Для вас и ваших коллег я всегда буду Лесем. Одна из ваших команд «мозг-мускул» вытащила меня из такой передряги… Кроме того, когда люди слышат, что меня называют «доктором», они все норовят рассказать мне о своем ливере. Терпеть не могу объяснять, что меня может заинтересовать только их скелет, да и то лишь после того, как пролежит в земле пару-тройку тысячелетий.

– Ну, Лесь так Лесь, – сказала Тия. – Я так понимаю, с Трил вы знакомы?

– Знаком, и хорошо знаком. Очень добрая и заботливая дама. Если мне придется жить с ней по соседству, она будет вести себя так тихо, что я даже не буду знать, у себя она или нет.

Он, похоже, испытал облегчение оттого, что Тия не стала расспрашивать его в подробностях об упомянутой передряге.

– Ваша и ее каюты оборудованы звукоизоляцией, – сообщила ему Тия. – Так что вам ничего слышно не будет, а если хотите, могу еще по ночам включать для вас белый шум.

Он заметно расслабился.

– Вы очень добры. Спасибо вам огромное! Мой начальник, док Аспен, предупредил остальных о моих маленьких странностях, и они знают, что меня не следует тревожить. Так что все будет в порядке.

Он пошел распаковывать вещи, а Алекс вернулся в рубку.

– Десантник, – коротко прокомментировала Тия.

– Это что, есть в его досье? – удивился Алекс. – Странно, что там сообщаются такие вещи. А где он служил, там, конечно, не написано?

– Тот факт, что человек был десантником, всегда оставляет следы в досье – если, конечно, знать, что искать, – сообщила она своему «мускулу». – Но в институтских файлах подробностей, разумеется, нет. Видимо, это есть где-то еще. Смотри не подкрадывайся к нему со спины, дорогой мой.

– Ну да, мне совсем не хочется, чтобы мне сломали гортань ребром ладони!

Алекс немного поразмыслил, потом ушел к себе в каюту и вернулся с чем-то вроде браслета, к которому был прикреплен бубенчик.

– Эти штуки были в моде пару месяцев тому назад. Я себе купил, но носить не стал – он мне не понравился.

Он наклонился и застегнул браслет поверх своего ботинка.

– Вот. Теперь он меня обязательно услышит, даже если я забуду, что надо громко топать.

Бубенчик был не очень звонкий, но издавал вполне слышимый звук.

– Неплохая идея… А вот и наш шеф! Алекс, ему понадобится помощь.

Алекс сбежал вниз и помог доктору Аспену дотащить багаж до лифта. Багажа не так много, но носильщик из доктора Аспена был совсем никудышный. Тия удивилась, как в институте вообще разрешили этому божьему одуванчику снова поехать на раскопки.

Но когда он поднялся на борт, она сразу поняла, в чем дело. Едва доктор Аспен успел устроиться у себя в каюте, как туда немедленно набились все его помощники, полные энтузиазма. Доктор попросил у Тии и Алекса разрешения перенести собрание в центральную рубку и воспользоваться одним из ее экранов.

– Разумеется! – ответила Тия, когда Алекс переадресовал просьбу ей.

Доктор Аспен ее совершенно очаровал: он называл ее «миледи» и относился к ней с той же внимательностью и любезностью, что и к своим ученикам и подчиненным.

Когда все перешли в центральную рубку, доктор Аспен повернулся лицом к ее пилону.

– Мне говорили, что вы, миледи, интересуетесь археологией и более или менее разбираетесь в ней, – сказал он, расположившись в кресле у одного из боковых экранов. – Как и вы, Алекс. Пожалуйста, не стесняйтесь участвовать в обсуждениях, ведь мы летим все вместе. И если вам известно что-нибудь, что нам следовало бы знать, или вы заметите что-то, что мы пропустили, не стесняйтесь, поделитесь, пожалуйста.

Алекс был явно изумлен; Тия – нисколько. Изучив досье, она примерно этого и ожидала. Ученики всегда окружали Аспена, лезли вон из кожи, чтобы отправиться вместе с ним на раскопки, и на протяжении всей дальнейшей карьеры сохраняли теплое чувство благодарности наставнику. Аспен явно принадлежал к редчайшей разновидностей ученых: талантливый, вдохновляющий учитель, который в то же время является серьезным, плодовитым исследователем.

Не прошло и пары минут, как Аспен втянул всех присутствующих в свой зачарованный круг. Он вывел на экран данные предыдущей экспедиции и заставил всех – даже Алекса – высказать свои предположения. Однако Тия, принимая участие в беседе, не переставала высматривать недостающего участника экспедиции: у нее возникло странное ощущение, что Хаакон-Фриц нарочно подгадал время своего прихода таким образом, чтобы явиться в разгар обсуждения. Тии казалось, что он только и ждет повода оскорбиться или обидеться на пренебрежение. Она была твердо намерена не дать ему повода.

Тия могла подсоединиться к системе наблюдения космопорта – и сделала это. Так что заметила идущего к кораблю Хаакон-Фрица задолго до того, как он оказался в пределах досягаемости ее личных сенсоров. Это позволило ей в нужный момент прервать оживленную дискуссию мягким: «Уважаемые разумные, доктор Хаакон-Фриц на подходе».

Трил с Лесем переглянулись, но ничего не сказали. Аспен улыбнулся и встал с кресла. Тия остановила видео, которое они смотрели. Алекс сбежал вниз по лестнице, чтобы перехватить Хаакон-Фрица у лифта.

Так что если доктор Статуй рассчитывал увидеть спины коллег, погруженных в дискуссию, он просчитался. Пилот курьерской службы встретил его у шлюза, а наверху, в центральной рубке, ждали остальные спутники. Начальник экспедиции приветствовал его особенно сердечно.

Каменное лицо Хаакон-Фрица не изменилось ни на миллиметр, но у Тии возникло отчетливое ощущение, что он разочарован.

– Добро пожаловать на борт, доктор Хаакон-Фриц! – сказала Тия, когда он обменивался короткими рукопожатиями с прочими членами экспедиции. – Мы можем предложить вам на выбор любую из пяти кают, так что…

– Если вы имеете предложить мне более одной каюты, – хамски перебил Хаакон-Фриц, обращаясь не к Тии, которую он попросту проигнорировал, а к Алексу, – я хотел бы осмотреть их все, прежде чем сделаю выбор.

Тия уже достаточно хорошо знала Алекса, чтобы видеть, что он рассержен, но Алекс умело скрыл свой гнев.

– Разумеется, профессор, – сказал он, называя Хаакон-Фрица самым скромным из его титулов. – Будьте так любезны, следуйте за мной…

И направился в жилой отсек, предоставив Хаакон-Фрицу самому тащить следом свои сумки.

Трил негромко рыкнула – судя по всему, этот звук выражал отвращение. Фред закатил глаза – единственная человеческая мимика, которая была ему доступна.

– Но, право слово, – воскликнул он с изумлением, – ведь это хамство?

– Он ше практишеский дарвинист, – заметила Трил, слегка оскалив зубы. – Прошу прошшения, сэр, – сказала она Аспену. – Я знаю, что вы шшитаете его хорошим ушеным, но тем не менее я рада, что не он здесь главный.

Фред все никак не мог успокоиться.

– Дарвинист? – переспросил он. – Не будет ли кто-нибудь так любезен объяснить неопытному молодому вегу, что это означает и отчего он был так груб с леди Тией?

Лесь вздохнул и взял эту малоприятную обязанность на себя.

– Практические дарвинисты – это люди, которые считают, что закон Дарвина распространяется буквально на все. Если с кем-то случилась беда, помогать ему не нужно, если землетрясение сровняло город с землей, помощь посылать запрещается, если разразилась эпидемия – прививать следует только тех, кто на данный момент здоров, а жертв эпидемии следует изолировать и предоставить им выживать или умирать самостоятельно – уж как получится.

Фред смущенно покосился в сторону пилона, и Тия решила избавить Леся от неприятной необходимости говорить об очевидном.

– И как вы, несомненно, догадались, существование капсульников фанатики практического дарвинизма находят крайне возмутительным. Они отрицают даже наше существование, вопреки реальности.

Профессор Аспен грустно покачал головой.

– Блестящий ученый, но фанатизм его погубит! – сказал он, снова усаживаясь в кресло. – На самом деле дальше, чем теперь, ему уже не продвинуться. У него был шанс. Его отправили в одиночную исследовательскую экспедицию, – но он отказывался признавать данные, противоречащие его излюбленной теорийке! И теперь все, что ему осталось, – это работать делопроизводителем в таких экспедициях, как наша.

Он обвел суровым взглядом своих четырех учеников.

– Пусть это будет вам уроком, уважаемые разумные. Никогда не допускайте, чтобы фанатизм сделал вас слепыми к истине.

– Или, иными словами, – весело заметила Тия, – проблема фанатиков в том, что мозги у них превращаются в кашу и они признают истинным только то, что укладывается в их представления. Но опасными их делает не то, что они готовы умереть, доказывая свою правоту, а то, что они ради этого предоставят умереть вам – или в крайнем случае прихватят вас с собой.

– Хорошо сказано, миледи.

И доктор Аспен снова повернулся к экрану:

– А теперь, поскольку мне по опыту известно, что Хаакон-Фриц в любом случае будет сидеть и дуться у себя в каюте до самого отлета, не продолжить ли нам нашу дискуссию?

Исследовательская группа оставила лагерь и раскопки в идеальном порядке: инструменты и оборудование убраны на хранение, купола надуты, но опечатаны, раскопы накрыты. Оценочная группа быстро возвела еще два жилых и один рабочий купол и взялась за работу.

Казалось, все было под контролем; теперь, когда экспедиция прибыла на место, даже угрюмый Хаакон-Фриц принялся за дело и выполнял свою долю обязанностей. И вроде бы не было никакой необходимости AI-1033 оставаться на планете, могли бы отправляться дальше по маршруту к прочим «своим» экспедициям.

Однако правилами было предусмотрено иное, и Тия с Алексом оба знали почему, хотя члены экспедиции об этом даже не подозревали. Для тех случаев, когда корабль курьерской службы, прикрепленный к институту, завозил на раскопки новую исследовательскую или оценочную партию, в программе его действий был предусмотрен один всячески скрываемый пункт.

Группы археологов составлялись очень тщательно – не только потому, что количество мест было ограничено, но еще и потому, что разумным предстояло длительное время провести в изоляции. Им угрожало множество опасностей – их перечисляла Тия Алексу во время первого задания. Глупо было подвергать их риску еще и изнутри.

Так что всех будущих членов группы проверяли и тестировали, а также подвергали психопрограммированию, внушая положительные установки как по отношению к себе самим, так и по отношению друг к другу, чтобы группа могла стабильно работать. Тем не менее ошибки были неизбежны, и в прошлом они не раз бывали. Иногда это приводило к убийствам – или, по крайней мере, к покушениям на убийство.

Чаще всего психологические проблемы выплывали наружу в самом начале экспедиции, когда партия обустраивалась на месте и начиналась рутинная работа. Если что-то случалось, оно случалось именно в этот период. Перед высадкой группа проводила несколько недель в тесноте космического корабля – идеальные условия для возникновения взаимного раздражения. После прибытия на планету стресс прорывался наружу, и это порой приводило к серьезным межличностным проблемам.

Вот почему курьерский корабль, будь то «мозг» или корабль с обычной командой, согласно инструкциям, должен был найти любой предлог, чтобы задержаться на несколько дней. «Мускулу» – ну, или экипажу корабля – полагалось не путаться под ногами, но при этом раскопки и лагерь находились под постоянным мониторингом с корабля. Следовало особо обращать внимание на явные личные конфликты, проявляющиеся сдвиги в поведении или обычные отклонения, внезапно перешедшие в стадию психоза. Нужно было убедиться, что никто из партии не дойдет до того, чтобы посреди ночи подкрасться к коллеге с топором. Это был бы не первый случай, когда кто-то сломался под влиянием стресса.

Алекс больше всего беспокоился из-за Леся. Ему не давал покоя посттравматический синдром и психическая уязвимость отставных бойцов. У Тии были на примете свои кандидаты в возмутители спокойствия: Фред и Элдон. Ни тот ни другой никогда прежде не бывали на мелких раскопках, а Элдон до того, как отправиться в университет, даже не покидал пределов своей планеты. Насчет Хаакон-Фрица она особо не тревожилась: он, конечно, грубиян, но тем не менее он был опытным ученым и успел побывать в нескольких археологических экспедициях, не создав никаких проблем. И теперь, когда все прибыли на место, Хаакон-Фриц, несмотря на то что держался отстраненно, добросовестно сотрудничал с коллегами, и его поведение ничем не отличалось от его поведения на предыдущих раскопках. Так что вряд ли он примется отстаивать свои взгляды на практике. А вот Фред и Элдон до сих пор выезжали на раскопки всего пару раз, и то в составе больших экспедиций в несколько сотен человек. Чем больше людей, с которыми можно общаться, тем меньше шансов заработать стресс и меньше неожиданных происшествий.

В течение первых двух дней все выглядело совершенно нормально, не только в том, что касалось экспедиции, но и в части погодных условий. Алекс с Тией вздохнули с облегчением.

Но оказалось, что они рано радовались.

На третью ночь начались зимние ливни.

Тия просматривала кое-какие записи, которые скопировала на базе, выискивая новый объект для потенциальных инвестиций – вроде Ларго Дракона. Время было позднее, очень позднее: в лагере было темно и тихо, и Алекс объявил, что ему пора баиньки. Он лежал у себя в каюте и уже почти засыпал, и сама Тия подумывала о том, чтобы погрузиться в положенные ей три часа Глубокого Сна, – но тут грянула гроза.

«Грянула» – самое подходящее слово: стена дождя и ветра ударила в корпус так, что корабль содрогнулся. Затем сверкнула молния и прогремел раскат грома, заставивший Алекса вылететь из кровати.

– А? – воскликнул он спросонок. – Где? Кто?

Он потряс головой, чтобы прийти в себя, и тут переборки Тии завибрировали от нового раската грома.

– Что происходит? – осведомился Алекс.

Тия поглубже вонзила посадочные опоры в землю под собой.

– На нас напали, что ли?

– Да нет, Алекс, это гроза, – рассеянно ответила она, проверяя, все ли люки заперты и все ли ее роботы внутри. – Просто ураган какой-то. Я никогда еще не испытывала ничего подобного!

Она активировала внешние камеры и подключила их к экранам, чтобы Алекс мог полюбоваться грозой. Сама Тия продолжала проверять, надежно ли она защищена от удара молнии, и пыталась выяснить, все ли в порядке в лагере. Алекс вышел в рубку и уселся в кресло, завороженный буйством стихии.

Вокруг повсюду, куда ни взгляни, сверкали бесчисленные молнии; было светло не то что как днем, а, пожалуй, светлее. Гром грохотал непрерывно, завывал ветер, дождь лил как из ведра – нет, пожалуй, как из бочки. Все это не позволяло не только разглядеть лагерь, но и проверить, что там происходит, каким-то другим способом. При таком количестве молний никого даже по радио не дозовешься.

– Что же сейчас в лагере творится? – с тревогой спросил Алекс.

– Не понять, – нехотя ответила Тия. – Здешняя исследовательская группа уже сталкивалась с такой грозой и пережила ее успешно, так что, полагаю, можно рассчитывать, что сам лагерь никуда не унесет и не смоет. А что до остального – купола от ударов молний защищены, но кто знает, как выдержит оборудование? Особенно в такую грозу.

Ее слова, увы, оказались пророческими: хотя ливень длился не больше часа, температура за это время опустилась градусов на двадцать, а молнии успели причинить серьезный ущерб.

Когда буря улеглась, из лагеря пришли плохие новости. Молния попала в генератор защитного поля и расплавила его. От генератора осталась куча полурасплавленного металла – и ничего больше. Тия не представляла, как одна-единственная молния могла причинить столько вреда. По-видимому, молнии били в аппарат несколько раз подряд. Запасной генератор безнадежно проржавел, Хаакон-Фриц с Лесем без толку провозились с ним большую часть ночи. Слишком многие детали вышли из строя. Вероятно, запасной генератор на протяжении многих экспедиций ни разу не вынимали из ящика. Хоть бы раз проверили! И вот теперь доктору Аспену и его экспедиции предстояло расплачиваться за эту небрежность.

На следующее утро Тия обсудила создавшуюся ситуацию лично с доктором Аспеном. С того места, где стоял корабль, разрушения были не особо заметны, но последствия следовало признать катастрофическими. Защитного генератора нет. А значит, нет никакой защиты от местной фауны, начиная с мелких насекомоподобных существ и кончая местными хищниками, похожими на шакалов. А если крупные травоядные, размером с лося, вдруг сделаются агрессивны, удержать их за пределами лагеря не удастся. Обычный забор стадо взбесившихся травоядных остановить не способен – в этом уже убедилась предыдущая экспедиция.

– У меня запасного генератора нет, – сообщила Тия руководителю экспедиции. – У меня нет даже запчастей, чтобы починить испорченный генератор. Бурь, подобных сегодняшней, в записях предыдущей экспедиции не отмечено, но следует предполагать, новые ждать себя не заставят. Сколько таких гроз вы сможете пережить? Приближается зима, и я не могу предвидеть, как поведут себя местные животные зимой. Не хотите ли вы свернуть экспедицию?

Доктор Аспен задумчиво поджал губы.

– Не вижу причин это делать, миледи, – ответил он. – Собственно, единственным внешним оборудованием, которое лишено защиты, был как раз этот генератор защитного поля. Первая экспедиция благополучно провела тут всю зиму – насколько я понимаю, тут нет настолько крупных хищников, чтобы они могли представлять для нас реальную угрозу. Кое-какие насекомые имеются – но это до первых заморозков. Конечно, эти шакалообразные будут бродить вокруг и досаждать нам. Но вряд ли они опасны.

Алекс, который, как всегда, сидел, положив ноги на приборную панель, согласился с археологом.

– Я тут тоже особых опасностей не вижу. Разве что очередная молния разнесет какой-то более ценный прибор.

Тии это не понравилось, но спорить с ними обоими она не стала.

– Ну что ж, как хотите, – согласилась она. – Но мы все-таки останемся тут, пока сезон гроз не закончится, – просто на всякий случай.

И они остались – но таких сильных гроз больше не случалось. После первого зрелищного ливня выпадали все больше тихие дожди, начинавшиеся после полуночи и заканчивавшиеся к утру. Молний и грома почти не было, так что спать Алексу ничто не мешало. Тии пришлось сделать вывод, что та, первая буря была довольно редким явлением, которого никто предвидеть не мог, и ее гнев в адрес предыдущей экспедиции немного улегся.

Однако проржавевший генератор – это непростительно.

Тем не менее погода оставалась холодной. После дождя наутро все покрывалось ледяной коркой. К полудню корка обычно таяла, но из-за этого археологам пришлось сместить рабочие часы: теперь они брались за работу около десяти ноль-ноль, а заканчивали около двадцати двух. Несмотря на свое намерение спокойно сидеть в куполе, доктор Аспен настоял на том, чтобы работать вместе с учениками, и никто, даже Хаакон-Фриц, не хотел рисковать тем, что он поскользнется на льду, упадет и что-нибудь сломает.

Тем временем Тия сделала открытие, сулившее неприятные последствия. Внезапное резкое похолодание заставило мелких животных попрятаться или впасть в спячку. В результате местные шакало-собаки, обычно охотившиеся в одиночку, остались без привычной пищи и начали сбиваться в стаи на зиму, чтобы иметь возможность охотиться на более крупных травоядных – судя по всему, это было их нормальное сезонное поведение.

Проблема была в том, что одна из шакальих стай, и притом довольно крупная, повадилась бродить неподалеку от лагеря.

Теперь Тия пожалела о выбранном ею месте стоянки. Раскопки находились между нею и лагерем. Это было удобно и позволяло наблюдать за тем, как работают археологи, но шакалы бродили в холмах вокруг лагеря! А в отсутствие генератора, который позволил бы их отпугнуть…

Тия рассказала о своих тревогах Алексу. Алекс возразил: звери всегда разбегаются врассыпную при малейших признаках агрессии со стороны человека. Она сказала о них и доктору Аспену, но тот ответил, что животные, по всей вероятности, просто рассчитывают поживиться отбросами и оставят лагерь в покое, как только поймут, что поживиться тут нечем.

Больше ни с кем обсудить проблему она не успела.

Поскольку планету освещали две луны, которые находились в разных фазах, ночи никогда не бывали темными, если только не шел дождь. Но даже и тогда прожектора, освещающие раскопки, разгоняли тьму. В последнее время ночи перестали быть не только темными, но и тихими: стая шакало-собак выла с того момента, как садилось солнце, и до того момента, как начинался дождь. Тия быстро изучила все разновидности их воя: тявкающая перекличка, долгий, протяжный вой – сигнал сбора, – и самый жуткий, утробный вой охотящейся стаи. Тия могла по одному вою определить, где они находятся, охотятся они или нет и удалось ли добыче уйти от погони.

Тии все это не нравилось: в стае насчитывалось уже около шестидесяти особей, и, судя по всему, они не особо жировали. Очевидно, археологи, работавшие на раскопках, разогнали более крупных травоядных, на которых обычно охотились шакало-собаки, и в результате несколько мелких стай объединились в одну. Какая-то пища у них была всегда, вот только доставалось ее им по чуть-чуть. Они еще не отощали до костей, однако ребра уже просматривались. Травоядным, на которых они охотились, удавалось уйти в пяти случаях из шести, а стая принималась за охоту не более двух раз за ночь.

«Может, посоветовать археологам их подкармливать? Например, взять грависани и каждые два дня подстреливать какое-нибудь животное и привозить им? Но нет, это сулит новые проблемы в будущем… Стая привыкнет полагаться на двуногих, а это тоже опасно. Но может быть, получится таким образом заманить стаю на другую территорию? Или… А вдруг из-за кормления они потеряют страх перед людьми?» Тия все никак не могла принять решение. Стая, виденная ею мельком на закате, напомнила ей истории из русского фольклора: тройки в снегу, взмыленные от ужаса кони, волки, бросающиеся на седоков. А между тем стая с каждым вечером, прежде чем растаять во тьме, подбиралась к лагерю все ближе.

По счастью, археологи к темному времени как раз сворачивали работу. А у себя в куполах они были в безопасности.

Как бы в ответ на размышления Тии, огромные прожектора развернулись. Это было запрограммировано специально, чтобы они освещали археологам дорогу к лагерю. Когда все благополучно доберутся до куполов, Лесь с помощью дистанционного управления отвернет их в разные стороны. Пока что только прожектора и заставляли шакало-собак держаться поодаль. Они бродили у самой границы территории, очерченной лучами прожекторов, но внутрь соваться не решались…

Словно бы в ответ на ее мысли, как только первый из археологов показался за пределами места раскопок, раздался вой. Чересчур близко…

Тия поспешно включила инфракрасное зрение.

Так и есть! Стая приблизилась вплотную: прямо на гребне холма, нависшего над местом раскопок!

Звери смотрели на археологов – и вожак снова взвыл. Ошибиться в значении этого воя было невозможно – тем более что вся стая тотчас же откликнулась. Это был охотничий клич. Смотрите, вот добыча; время бросаться в погоню.

А вожак смотрел именно на археологов. Археологи оглянулись, почувствовав, что сегодня вечером что-то не так. Все замерли: и ученые, и шакало-собаки. Глаза зверей горели в темноте багровыми огоньками – это было всего лишь отражение рассеянных лучей прожекторов, но от рационального физического объяснения менее жутко не становилось.

– Алекс, – сказала Тия напряженным голосом. – У нас ЧП.

«Мускул» выскочил из своей каюты, словно укушенный. Едва взглянув на экран, он ринулся к отсеку, где хранились их грависани.

А стая тем временем мохнатой лавиной хлынула с холма.

Хаакон-Фриц рванул прочь со скоростью спринтера мирового класса, без труда оставив позади остальных. Про коллег он начисто забыл, как будто бы их и не существовало.

«Тресни моя капсула! Аспен-то бегать не может…»

Однако Лесь и Трил не собирались бросать Аспена на произвол судьбы. Они точным, будто отрепетированным движением подхватили профессора под руки и буквально понесли его вперед. Фред с Элдоном схватили лопаты, готовясь обороняться. Вся группа трусцой двигалась в сторону убежища. Однако шакало-собаки с каждой секундой были все ближе.

Археологи прошли едва четверть пути, а шакалы были уже на середине склона и набирали скорость, когда Хаакон-Фриц достиг наконец ближайшего убежища. Он с разгону врезался в стенку купола, нащупал дверь, влетел внутрь…

И захлопнул дверь за собой. Над дверной рамой вспыхнул красный огонек, показывая, что дверь заблокирована и войти нельзя.

– Алекс! – в отчаянии вскричала Тия, видя, как шакало-собаки приближаются к добыче. – Алекс, сделай что-нибудь!

Она никогда еще не чувствовала себя настолько беспомощной.

Грависани движутся бесшумно, но они снабжены проигрывателем и мощными динамиками. Откуда-то снизу грянула громыхающая современная музыка, включенная на полную мощность. Тия едва успела активировать нижние камеры, как Алекс вылетел наружу.

Непонятные вопли и шум, доносящиеся сзади, встревожили стаю. Звери замедлили бег и наконец остановились как вкопанные, опасливо озираясь. Современный рок был настолько не похож ни на что из того, что им доводилось слышать прежде, что шакало-собаки не знали, как реагировать. Алекс врезался прямо в гущу стаи, и звери метнулись врассыпную.

Разумеется, подъехать и подобрать пятерых археологов, спасающихся бегством, он никак не мог – шакало-собаки кинулись бы за ним следом. Но пока он ездил вокруг стаи, грохоча динамиками, шакало-собаки не решались напасть на него. А пока он донимал зверей, их внимание было направлено на него, а не на добычу.

Наверное, он с самого начала на это и рассчитывал: напугать зверей, дать археологам шанс благополучно добежать до второго купола. Ученые не обращали внимания на то, что происходило у них за спиной, и упорно торопились ко второму убежищу, а Алекс тем временем продолжал отвлекать стаю: по возможности разгонял зверей, преграждая им путь к ученым. Дело это было опасное: неуклюжие грависани не предназначены для лихих маневров, и любая ошибка могла стоить ему жизни.

Алекс пронесся над самой землей, развернулся, делая вид, что хочет напасть на вожака, но ускользнул прежде, чем зверь успел запрыгнуть в сани. Система безопасности саней верещала громче динамиков, предупреждая об опасных маневрах и возможности столкновения. Другого оружия, кроме саней, у Алекса не было. Тия отчаянно жалела, что у нее нет набора для наблюдения за животными. Начальство сочло, что кораблям института это не нужно. Будь у них ружье, стреляющее усыпляющими дротиками, они могли бы обезвредить хотя бы часть зверей!

Звери решили, что эта непонятная штуковина хочет прогнать или убить их. Должно быть, они были куда более голодны, чем подозревали Тия и Алекс, потому что, обнаружив, что никто из стаи не пострадал, они осмелели и начали брать сани в кольцо. Они явно искали способ остановить их и опрокинуть.

Тия внезапно осознала, что произошло. Алекс в их глазах перешел из разряда «опасных хищников» в разряд «добычи». Шакало-собаки привыкли к самцам травоядных, которые агрессивно кидались на них, пытаясь их отогнать. Алекс, сам того не зная, подражал поведению этих быков – и в лучшие времена стая действительно бросила бы эту охоту и отправилась искать более легкую добычу. Но времена были голодные, и подражание поведению жертвы означало, что звери попытаются поймать и убить то, что их дразнит.

Теперь Алексу грозила реальная опасность.

Но оказалось, что он водит сани куда лучше, чем думала Тия: он двигался с тем расчетом, чтобы звери не могли достать его даже самым мощным прыжком, то и дело сворачивая и петляя, чтобы сбить преследователей с толку.

Но вот один из самых крупных шакалов прыгнул – и вцепился в задний бампер саней.

– Алекс!!! – взвизгнула Тия.

Пилот обернулся – и увидел, какая опасность ему грозит.

Он заставил сани вращаться на месте. Система безопасности протестующе взвыла. Шакал держался изо всех сил, скребя когтями задних лап по металлическому бамперу. Алекс в отчаянии оглянулся через плечо – зверь наконец нашел опору и уже лез к нему.

И тут, в приступе то ли озарения, то ли безумия, Алекс с размаху нажал на тормоза. Сани остановились, едва не опрокинувшись, Алекса швырнуло вбок…

А шакал сорвался с саней и отлетел в гущу стаи, сбив с ног не меньше десятка зверей.

В этот момент археологи достигли наконец второго купола.

Вспышка света в открывшейся двери дала Алексу знать, что они уже в безопасности и ему больше нет нужды рисковать собой. Он взмыл в воздух и понесся назад к Тии; она отворила грузовой люк и активировала стабилизирующее поле, от всей души надеясь, что он успеет затормозить вовремя и не врежется в противоположную стенку. На той скорости, с которой он мчался, от стабилизирующего поля, предназначенного для того, чтобы помешать саням болтаться из стороны в сторону в полете, толку было мало.

Алекс, не снижая скорости, влетел в люк. Тия тут же захлопнула створки у него за спиной. Алекс выключил двигатель и с размаху опрокинул сани на бок. Посыпались искры. Сани повело, они врезались в стенку – но благодаря маневру самого Алекса и стабилизирующему полю удар лишь слегка помял переборку. Алекса швырнуло в противоположную сторону, и, если бы не ремни безопасности, он бы вылетел из саней. В люк грузового отсека одно за другим врезалось с полдюжины тел – это были самые быстрые шакалы, не сумевшие вовремя остановиться.

Алекс немного посидел, потом обмяк за рулем, тяжело дыша. Судя по наблюдениям Тии, ранен он не был, но она терпеливо ждала, пока он опомнится.

Когда его дыхание наконец выровнялось и он поднял голову, она сфокусировала взгляд на его лице. Пилот раскраснелся, но никаких следов шока или боли заметно не было.

– Да, – сказала она самым беспечным тоном, – вот что называется «эффектный выход»!

Алекс недоумевающе поморгал, потом откинулся на спинку сиденья и расхохотался.

Однако на следующий день всем было не до смеха. Хаакон-Фриц покинул наконец свое убежище и встретился с остальными членами группы. Он бы и не вышел, но выбора ему не оставили: Тия пригрозила продырявить его купол, оставив его на милость хищников. Конечно, это была пустая угроза, но он-то этого не знал: как и любой фанатик-дарвинист, он никогда не давал себе труда ознакомиться с возможностями умных кораблей.

Не успел Хаакон-Фриц ничего сказать, как в игру вступил Лесь: он отработанным приемом заломил ему руки за спину и отвел на корабль.

Все дружно молчали, пока Лесь и Тия не заперли Хаакон-Фрица в каюте. Оттуда он мог видеть и слышать то, что происходило в центральной рубке, но не имел возможности вмешаться в происходящее. Каждый раз, как он пытался разразиться одной из своих речей, Тия просто отключала его, предоставив беседовать с голыми стенами.

Остальные собрались в центральной рубке. Доктор Аспен выглядел подавленным и измученным. Тия приготовилась выложить им новости – не такие уж плохие… хотя часть им точно не понравится.

– Мы не станем забирать вас отсюда, – сказала она, – хотя право на это имеем. Мы понимаем, что вам не хочется оставлять работу и тратить впустую, быть может, целых два года. Мы разделяем ваши чувства.

Четверо из пяти слушателей заметно оживились и воспряли духом. Глядя на их просветлевшие лица, Тия пожалела, что не может ограничиться этим.

– Это хорошие новости, – сказал Алекс, прежде чем кто-либо еще успел раскрыть рот. – А вот плохие. Мы разрешим вам остаться здесь только на том условии, что вы не покинете купол, пока не прибудет следующий курьерский корабль, который доставит вам новый генератор и запчасти для ремонта старого. Мы заказали новый генератор сразу, когда тот расплавился, так что курьер должен прибыть примерно через месяц или чуть позже.

– Но… – начал было доктор Аспен.

– Доктор, либо так, либо мы вас забираем, – твердо возразила Тия. – Мы не оставим вас тут на растерзание хищникам, если вы – каждый из вас лично – не дадите нам слово, что вы поступите, как мы сказали. Вы просто не видели, как эти твари охотились за Алексом и его санями. Они теперь не боятся людей, и они очень голодны. Они нападут на вас без колебаний, и я не поручусь, что они будут дожидаться темноты.

– Так что лучше? – лукаво спросил Алекс. – Потерять месяц или два года?

Доктор Аспен тяжело вздохнул и дал слово. Остальные археологи последовали его примеру. Фред и Элдон сделали это с заметным облегчением.

– Если бы наше чертово начальство снабдило нас оружием… – буркнул себе под нос Лесь.

– На соседнем континенте живут разумные туземцы. Лесь, не я придумываю эти правила, – ответила Тия.

Бывший десантник покраснел.

– Не я их сочинила – но я буду настаивать на их выполнении. Если бы я стремилась выполнять все буквально, мне следовало бы приказать вам паковать вещи.

– Кстати, о вещах, – подхватил Алекс. – Надо, чтобы вы собрали вещи Хаакон-Фрица и сложили их в грузовой отсек. Он летит с нами.

Лесь просиял, не пытаясь скрыть своей радости, но доктор Аспен смутился.

– Я, право, не вижу причин… – начал он.

– Простите, доктор, зато мы их видим, – перебил его Алекс. – Хаакон-Фриц наконец нарушил правила. Всем нам очевидно, что он попытался воплотить свои взгляды в жизнь.

Предмет обсуждения, запертый в своей каюте, наконец пришел в себя и принялся орать. Тия отключила его, как и обещала, – но запись вести продолжала. На данный момент у них нет доказательств, что было на уме у этого господина, когда он заперся в куполе, оставив коллег на растерзание хищникам. Если повезет, он в горячке обвинит себя сам.

– Доктор, каковы бы ни были мотивы его действий, он бросил своих товарищей, – твердо возразил Лесь. – Лишний боец, возможно, помог бы нам отпугнуть стаю – и в любом случае, добравшись до купола, он и не подумал нам помочь: он вбежал внутрь и заперся! Первое, возможно, было обычной трусостью, но второе – это настоящее преступление.

– Комиссия по расследованию, по всей вероятности, с вами согласится, – сказала Тия. – Мы позаботимся о том, чтобы он получил по заслугам. Но в любом случае нельзя допустить, чтобы он вновь подверг опасности чью-то жизнь.

Доктор Аспен поспорил еще немного, но все же согласился. Археологи оставили корабль, собрали на раскопе все, что смогли, и настроились на жизнь в куполах. Задолго до заката Лесь и Фред пригнали грависани, нагруженные пожитками Хаакон-Фрица, сложенными в ящики. Судя по тому, как все это гремело, складывали их не церемонясь.

Тия тоже не собиралась цацкаться со шмотками.

– Вы уж проследите, чтобы все оставались в куполах, ладно? – попросила Тия Леся. – На вас вся надежда. Я не рассчитываю, что благоразумие доктора Аспена будет долго пересиливать его любознательность.

– Да вы его насквозь видите, сударыня! – сказал Лесь, перекидывая последний ящик подъехавшему роботу. – Но все остальные уже договорились. Трил это, правда, не по нутру, но даже она согласна с вами насчет того, как могут повести себя эти шакало-собаки.

– А что станет со злосчастным Хаакон-Фрицем? – поинтересовался Фред.

– Это уж как суд решит, – ответила ему Тия. – У меня есть запись, сделанная в его каюте, в которой он орет что-то о выживании и вымирании и высказывает весьма любопытные идеи, соответствующие взглядам наиболее экстремистской ветви дарвинистов. Пользы ему эта запись не принесет, а вот насчет вреда – не знаю.

– Суд ее, скорее всего, во внимание не примет, – признал Лесь, поразмыслив. – Но комиссии она точно не понравится.

– Я уже отправила все эти материалы в комиссию, – сообщила ему Тия. – Так что на базе его встретит полиция – даже если впоследствии сочтут, что обвинить его не в чем.

– И после этой маленькой катастрофы лучшее, на что он сможет рассчитывать, – место рабочего на раскопках класса C! – жизнерадостно заметил Фред. – Если у начальства есть хоть капля мозгов, его лишат всех званий. И он до конца дней своих будет работать наравне со студентами, сортируя черепки!

– Ну да, если найдет кого-то, кто согласится его взять к себе в партию! – заметил Алекс. – Лично я бы не взял!

Он похлопал Тию по металлической панели.

– Ладно, скажите спасибо, что вам не придется лететь с нами обратно, – заключил он. – Если вам было неприятно лететь с Хаакон-Фрицем сюда, вообразите, каково было бы в его обществе возвращаться!