9
«Юве» первый
Стена на «Олд Траффорд»
Я стою у стены на «Олд Траффорд», курю сигарету, смотрю на то, как мимо бегут люди, вещи, но прежде всего – время. Время, когда ты проиграл такой матч, уходит счастье и приходят сожаления. Время ничего тебе не дарит, оно только выставляет напоказ все твои недостатки и забирает все хорошее.
Было жарко, вечер был почти душным, но здесь, в центре Англии, было хорошо. Будто мы в Италии, а в финале и правда две итальянские команды.
Мне казалось, что я разговариваю сам с собой, и я так и делал, именно разговаривал сам с собой, произносил слова не про себя, а вслух.
– И когда ж теперь со мной такое еще случится?
Это не вопрос – просто присказка, способ дать выход своему сожалению, проконтролировать его, не дать ему расползтись по мне клубком ядовитых змей. Это способ помешать гневу захватить меня и стать невыносимым. В тот вечер на «Олд Траффорд», на историческом домашнем стадионе «Манчестер Юнайтед», команды, которая обыграла нас в важнейшем соревновании, – но не сейчас. Нет, не здесь, потому что в финале Лиги чемпионов были две итальянские команды – «Ювентус» и «Милан». И «Милан» победил. По пенальти. И я слышу звуки праздника, веселые песни красно-черных болельщиков и грустное завывание наших. Все вместе. И я говорю эту фразу, прислонившись к стене, практически выталкиваю из себя ее, прибиваю себя к полу, словно боюсь упасть.
И тут за спиной я слышу голос:
– С «Ювентусом» такое нередко бывает, правда?
Это Роберто Беттега, вице-президент черно-белых, третий человек в команде, часть тех, кого журналисты называют «триадой». Беттега – это традиция, это линия. Он вырос в «Юве», не как Джираудо и Моджи, которые прекрасно руководят командой, но выросли в другой традиции, и они «примкнувшие» болельщики – в смысле, стали ими, когда возглавили команду.
А Беттега всегда был болельщиком «Ювентуса».
Эта его фраза меня задела. Возможно, даже совершенно точно она подействовала на меня тогда, когда я решал, оставаться ли в Турине или уехать, как сделали многие мои товарищи. Эта фраза – мой символ «Ювентуса» в первые годы. Беттега был прав. С ним и Джираудо отношения были менее близкими, чем с Моджи, тот всегда был рядом, от него не ускользало ничего из происходившего в раздевалке.
Я помню стадион в тот вечер: удивительно красивый, с замечательной публикой на трибунах. И мой гнев в финале. Это было самое большое разочарование в моей жизни, оно до сих пор как бремя на спине, от которого невозможно освободиться. И этого хватит – если то, что мне сказал Беттега, верно, выиграть Лигу чемпионов означало бы короновать потрясающий сезон как для «Юве», так и для меня, естественно.
Скажу больше: сезон 2002–2003 годов – это был мой лучший сезон, в котором я достиг зрелости и сделал много важных дел. Скудетто, к которому нас честно привел Липпи, и это не обсуждалось. Этот титул был сыном титула прошлого года. Если бы мы не выиграли тогда в Удине, мы бы не добрались сюда. Это повлияло и на Лигу чемпионов, в которой мы неплохо играли, – во второй части лучше, чем в первой.
Жаль, но в финале не было Павла Недведа. Он играет как бог. В декабре, в Париже, ему вручили Золотой мяч. А меня назвали лучшим игроком Лиги чемпионов. Вратаря.
Да, не хватило только этого последнего матча, маленькой удачи. Матч закончился серией пенальти: я отразил удары Зеедорфа и Каладзе, а Дида был лучше меня и вытащил удары Монтеро, Салайеты и Трезеге. Однако я отлично помню одну деталь этого вечера.
Пенальти Несты.
Я был уверен, что возьму его, а он забил. Я был уверен, что он будет бить влево, и бросился туда. Но я опередил мяч, который полетел по странной траектории и удивил меня.
Когда на поле вышел Шевченко для последнего пенальти, я уже был в раздевалке. Я пережил слишком сильный выброс адреналина к тому моменту.
Наконец я отошел от той стены. Во рту все еще был горький привкус разочарования и желание от него избавиться.
Я не мог избавиться от одного – от своей роли, от своей позиции, которой достиг.
Я был Джиджи Буффон.
Я делал то, что мне нравится, – играл в футбол, я был чемпионом, которого любили болельщики и ценили противники.
Но я еще был и парнем, который жил своей жизнью. И мне всегда нравилось качество. Во всех смыслах. Начиная с девушек. Мои сердечные дела были достаточно стабильными. Отношения длились в среднем три года. Неплохо для совместной жизни. От одиночества я сразу переходил к совместной жизни.
Мой отец немного переживал из-за этой легкости, когда я приводил домой своих девушек через пару месяцев после знакомства.
Хотя это и были относительно стабильные отношения, они заканчивались так же, как начинались. Момент расставания всегда неприятен. Но со своими бывшими, кроме одной, я всегда сохранял неплохие отношения. Даже сейчас.
Со временем я научился ценить хороший вкус, качественные вещи, вкусную еду. Я не фанат автомобилей, я их выбираю по функциональности, но если вижу машину, которая мне нравится, я ее беру. Иногда получается, что я хожу в казино, а еще мне нравится тратить деньги на качественную еду. Я был во многих ресторанах: «Пескаторе ди Каннето сулл’Ольо» в Лоренцо в Форте дей Марми, «Романо ди Виареджо» в «Локанда делле Тамеричи», рядом с моим домом, одно из самых моих любимых мест.
Это была и есть моя жизнь, от высшего к низшему. Если мой спортивный (и личный) сезон 2002–2003 годов был великолепен, то следующий я предпочел бы забыть.
Это был год моего экзистенциального кризиса, моей депрессии, год, когда я спрашивал себя, что я делаю в воротах. Я сомневался в себе не только как в футболисте, но и как в человеке. В тот год, после двух скудетто, мы не заработали ничего.
Это был последний год Марчелло Липпи в «Юве». Я знал Липпи-2, вернувшегося после несчастливого опыта в «Интере». Все говорили, что он изменился к лучшему по сравнению с Липпи-1.
– Это, ребята, наша работа.
Эта фраза Липпи всегда меня сопровождает. Это не просто слова, не бессмысленная присказка, которую повторяют к месту и не к месту. Это убеждение, которое он принес в команду, которое он передает нам перед выходом на матч, особенно перед важным. Я знал Липпи в «Юве» и в национальной сборной, он умел решать любую ситуацию, как никто другой, у него есть и твердый характер, и чувство юмора.
Я часто со смехом вспоминаю сценку с Игором Тудором, хорватом. Липпи имел особое пристрастие к Тудору, ставил его играть всегда, в любой роли, он выставлял его даже хромым. В тот день, перед тренировкой, мы все стали на поле в круг, Липпи раздавал кучу советов и каждый раз завершал их словами:
– Игор, а ты понял?
Тудор в определенный момент не выдержал и вместо обычного «Да, мистер» ответил, выставив руками свои уши вперед:
– Понял, я тебя слышу, у меня из-за тебя уже вот такие уши.
О как.
Но Липпи в свою очередь положил руки себе между ног:
– А у меня из-за тебя уже вот такие яйца.
Но любая история заканчивается. Особенно если ты много выиграл. Ты удовлетворен и можешь себе позволить немного отойти в сторону, пока другие борются за место в первом ряду.
Пришел Фабио Капелло. И еще два скудетто. Первый был для меня замечательным, второй – не очень, так как я сломал плечо в тот летний вечер трофея Берлускони в столкновении с Кака. Я помню жуткую, смертельную боль. Плечо потеряло чувствительность, я чувствовал себя роботом. Я никак не мог поставить его на место, мышцы были перенапряжены. Такой боли я еще не испытывал.
Но, как и несколько лет назад, мой позитивный настрой и оптимизм, которые помогли мне преодолеть депрессию, поддержали меня и когда я долгими месяцами терапии лечился от травмы.
Я был спокоен, страха не было. Я был уверен, что вылечусь. Конечно, были и кризисные моменты: я в физкультурном зале, занимаюсь лечебной физкультурой, а команда выигрывает. Меня отдали в руки физиотерапевтов. Однажды в дождливый день мимо по коридору прошел Капелло. Я и физиотерапевт Джиджи Почеттино говорили о чемпионате мира, об Италии, о наших перспективах победы.
Капелло нарисовался в дверях.
– Ну и докуда вы надеетесь дойти? – саркастическим голосом спросил он.
– Если я выздоровею, до полуфинала я их доведу, – ответил я ему в стиле Джиджи Буффона.
Он вышел смеясь.
Почеттино и я в тот вечер в Берлине не вспомнили о его смехе – мы вспомнили о моих словах. И Почеттино прислал мне сообщение: «Ты держишь слово».
Капелло отлично управлял командой в чемпионате. Но в Кубке, к сожалению, мы далеко не продвинулись.
Что ж, бывает. В конце концов, везде есть свои ступени, не только в футболе. Кто-то может хорошо выступать на чемпионате, но не подняться на следующую ступень.
Сила Капелло в том, что он всегда думает о худшем. Каждый соперник, с которым мы должны были встретиться, страшно опасен. Ничто не спасало нас от той ауры страха, которую Капелло распространял вокруг себя.
– Они находятся в лучшей форме, чем кто-либо на чемпионате, – говорил он о соперниках перед каждым матчем.
На второй год, во второй части сезона, мы должны были поехать в Тревизо, – и тут у нас точно не было надежды на спасение. Мы заключили пари между собой, что даже в этот раз он скажет нам эту фразу.
Он пришел на техническое собрание, и первое, что он сказал, было:
– Я их видел, они в потрясающей форме, бегают быстрее всех.
Мы переглянулись, хихикая.
Да, мы смеялись и танцевали, сами того не зная, на палубе «Титаника».
Мы не знали, что происходит трагедия – я имею в виду, футбольная трагедия, которая должна была разрушить «старый» «Ювентус» и превратить его в «новый» «Ювентус». И я окажусь в центре этого скандала – и не просто как игрок «Юве», не просто как один из тех чемпионов, которые получили скудетто в Серии Б в том чемпионате середины лета.
Нет, поскольку я всегда обо всем говорил честно, в центре этого черно-белого «Титаника» был я как человек, и вытаскивать из этого меня пришлось другим, с невероятной легкостью. Слишком легко. Такое было время, такая была Италия.
И я стал монстром для первых страниц газет.
Поскольку это был не первый раз, и раньше меня тоже вовлекали, – а иногда и я сам вовлекал других – в более или менее серьезные дела, думаю, что здесь надо сделать пояснение.
Насчет моих «темных» историй. Ну, возможно, слово «темный» здесь – преувеличение.
И это не единственное, что преувеличено в этих историях.
