Часть 4
Лебединая песня

С уходом Сташевского председателем Правления Торгсина стал Михаил Абрамович Левенсон. Он стал последним руководителем этого торгового предприятия. Левенсон занимал пост председателя Торгсина в период заката его деятельности, с ноября 1934 до начала 1936 года.

Михаил Левенсон родился в 1888 году в Иркутске. Он происходил из семьи «выкрестов» – крещеных евреев. Дед Михаила, простой солдат Соломон Левенсон, отслужив при царе-Освободителе положенные 25 лет, получил землю в Сибири, там и осел. Сын Соломона Абрам, отец будущего председателя Торгсина, до революции продавал продукты старателям на золотых Ленских приисках, разбогател, имел бляху купца первой гильдии, дома в Иркутске и восемь человек детей, из которых четверо ушли в революцию. Революционер Михаил Левенсон не скрывал свое непролетарское происхождение. В регистрационном бланке члена ВКП(б) в 1936 году в графе «занятие родителей» он написал «крупный торговец» (курсив мой. – Е. О.). Казалось бы, маленькая деталь, а тем не менее важная черточка к портрету: решительности этому человеку было не занимать.

Отец, видимо, готовил сына себе в преемники и отдал в Иркутское промышленное училище, но у Михаила были иные интересы. С политикой связался рано. Но марксистом молодой Левенсон не был. В 1905 году он вступил в партию эсеров. В отличие от других председателей Торгсина, Левенсон получил прекрасное образование. Оказавшись в эмиграции, он с денежной помощью отца изучал высшую математику в Сорбонне и медицину во Франции и Швейцарии (из-за преследований полиции пришлось переехать из Парижа в Женеву). Но за всю жизнь Левенсон проработал врачом меньше двух лет, когда оказался в самовольном изгнании в Иркутске после разрыва с товарищами по партии эсеров. Профессия врача навсегда осталась для него запасной, главным же делом жизни была революция.

По воспоминаниям, Михаил Левенсон был суховатым и сдержанным в общении человеком. Но в тихом омуте черти водятся. В 17 лет – с началом Первой русской революции – он порвал с купеческой семьей, стал эсером, был арестован по обвинению в подготовке убийства генерала Ранненкампфа, совершил вооруженный побег из иркутской тюрьмы; в 20 лет попытка экспроприации банка чуть не стоила ему головы. После неудачи с банком в 1909 году Михаил Левенсон уехал за границу. Эмиграция затянулась на восемь лет. Особо крупных дел в тот период, похоже, не было, учился. По воспоминаниям семьи, будучи в эмиграции, Михаил вместе с товарищами издавал журнал «На чужбине» для русских военнопленных в Австрии и Германии – шла Первая мировая война.

После победы Февральской революции Михаил Левенсон в мае 1917 года в числе многих других политических эмигрантов вернулся в Россию, но не в родной Иркутск, а в эпицентр событий – Петроград. Видимо, бездействие надоело – Левенсон примкнул к левым эсерам, одной из наиболее радикальных партий тех лет. Он принял самое активное участие в Октябрьском вооруженном восстании. В те дни Левенсон являлся членом ВЦИК и Штаба обороны Петрограда, а также членом Президиума Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Удивительно, как порой переплетаются судьбы людей: под началом Левенсона в Петроградском совете работал Вячеслав Молотов, в недалеком будущем – подручный Сталина в расправах над революционерами, в которых погибнет и сам Михаил Левенсон.

Бурная революционная деятельность в союзе с большевиками, которую левый эсер Левенсон вел в Петрограде, через полгода неожиданно оборвалась. В марте 1918 года ленинское правительство заключило сепаратный мир с Германией. Ценой территориальных и денежных потерь Россия вырвалась из мировой бойни. Брест вызвал разногласия среди самих большевиков, а левые эсеры приняли его в штыки. Они вышли из советского правительства и подняли мятеж. Разругавшись с товарищами по партии, в апреле 1918 года Левенсон уехал в Иркутск. Там он начал семейную жизнь городского врача с женой и семилетним сыном, который до того времени жил с родителями Михаила. В Иркутске врач Левенсон работал в детских приютах. Но уйти от политики не удалось. Шла Гражданская война, в ноябре 1918 года в Сибири установилась диктатура адмирала Колчака, провозгласившего себя Верховным правителем России. В ноябре 1919 года Левенсон создал в Иркутске автономную группу «Сибирские левые эсеры», которая вела партизанскую борьбу против Колчака. В январе 1920 года – власть в Иркутске уже перешла к большевикам – как лидер этой группы Левенсон вошел в Иркутский революционный комитет и подписал приказ о расстреле Колчака. Бывшего Верховного правителя России казнили в феврале 1920 года; его тело бросили под лед в приток Ангары. Тогда же в феврале Иркутский губком принял Михаила Левенсона в партию большевиков.

Начался извилистый карьерный лабиринт на службе у советской власти. Весной 1920 года Левенсон получил назначение в Москву. Три года он работал в Наркомате рабоче-крестьянской инспекции, где был членом коллегии и управляющим Инспекции труда и здравоохранения. Назначение явно было связано с медицинским образованием и врачебным опытом Левенсона. Начальником Левенсона в Рабкрине был Сталин. Затем год Левенсон состоял членом правления в Сольсиндикате. Оттуда в 1923 году перешел на работу в Госторг РСФСР, где до 1928 года был заместителем председателя Правления. На торговом поприще, меняя посты, Левенсон оставался до конца жизни.

После Госторга последовало назначение в Италию, в Милан, сначала замом, а потом торгпредом СССР. В 1930-е годы причины назначения на работу за границу могли быть разными – шпионаж, опала, попытка затеряться. Советское представительство в Италии по размеру уступало лишь германскому, да и с точки зрения международной обстановки того времени не было малозначимым. Однако возьму смелость предположить, что назначение Левенсона в итальянское торгпредство не было повышением по службе. Думаю, что отъезд из СССР был вынужденным. В ноябре 1927 года на собрании партийной ячейки Госторга РСФСР Михаил Левенсон, будучи одним из руководящих работников этой организации, выступил против исключения из партии Троцкого и Зиновьева. Уже в январе 1928 года он вынужденно публично покаялся, но роковой шаг был сделан. Либо Левенсону кто-то посоветовал «отсидеться» за границей, пока история забудется, либо его «ушли» с руководящего хозяйственного поста, но осенью того же года он уехал в Италию, где оставался почти шесть лет, до ноября 1934 года.

Семейные предания сохранили несколько историй из итальянского периода жизни Михаила Левенсона. Среди них посещения «Ла Скала», где торгпред Левенсон в компании с советским послом слушали оперу… с галерки, одевшись попроще, чтобы не выделяться в бедно одетой толпе. Смета посольства не предусматривала расходы на оперную ложу, где советские руководители такого ранга официально обязаны были сидеть, не роняя авторитет. Итальянскому периоду принадлежит и история о дружбе Левенсона с личным шофером, автогонщиком и социалистом, скрывавшимся от преследований фашистов. Или случай с самоваром для министра Муссолини: в советском павильоне на ярмарке в Милане Левенсон подарил министру торговли Италии тульский самовар. Не зная, как им пользоваться, министр во время организованного им приема приказал лить кипяток в трубу для растопки. Кипяток, хлынув из нижнего отверстия топки, ошпарил светских львов.

Жаль, что нельзя побольше узнать о работе Левенсона в Италии, и не только истории из жизни, но и о тех секретных операциях, которые торгпред Левенсон наверняка выполнял в этой стране. «За исключительно энергичную и инициативную работу в области внешней торговли» ЦИК СССР в апреле 1933 года наградил М. А. Левенсона орденом Трудового Красного Знамени. Награды такой значимости без веских причин не давали.

Италия, хоть и под властью Муссолини, осталась солнечным временем в жизни Михаила Левенсона, которому предстояло возвращение в холодную серую Москву накануне массового террора.

Если предположение о том, что назначение Левенсона на работу в Италию было опалой или мерой предосторожности, верно, то получение ордена Красного Знамени могло означать прощение. Именно из Италии из советского торгпредства Левенсон попал в кресло председателя Правления Торгсина. Там он проработал немногим более года, до закрытия этого торгового предприятия. С отступлением голода председатель Торгсина Левенсон энергично искал новые источники валюты, в числе которых были продажа квартир, дач, путевок на курорты и билетов в театр, но покупательский спрос неумолимо падал. Торгсин не мог конкурировать с открывавшимися повсюду новыми магазинами, где ассортимент был не хуже торгсиновского, а продавали не на золото, а на простые рубли. Несмотря на все усилия, Торгсин становился убыточным. Да и свою роль он уже выполнил, основательно опустошив народную кубышку. В конце 1934 года «в верхах» пошли разговоры о ликвидации Торгсина. В течение 1935 года его торговля сворачивалась – магазины закрывали, товары передавали в обычную торговую сеть. С закрытием Торгсина последовало новое и последнее служебное назначение Михаила Левенсона. В январе 1936 года он стал заместителем Израиля Яковлевича Вейцера, народного комиссара внутренней торговли СССР.

С началом массовых репрессий в СССР судьба Левенсона, учитывая его социальное происхождение, длительное эсеровское прошлое, относительно высокий государственный пост и особенно публичные выступления в поддержку Троцкого и Зиновьева, была решена. К тому же он и не пытался скрыть свое участие в оппозиции и указал факт троцкистского выступления девятилетней давности во время обмена партдокументов в июне 1936 года, то есть всего за два месяца до судебного процесса над так называемым «троцкистско-зиновьевским террористическим центром». По этому сфабрикованному НКВД делу были расстреляны крупные деятели партии большевиков.

Регистрационный бланк члена ВКП(б) Михаила Левенсона заканчивается рукописной пометкой: «п/д (партийные документы. – Е. О.) 1936 г(ода) – погашены. Исключен». «Исключен» – значит арестован. Михаила Левенсона арестовали 14 октября 1937 года, расстреляли в Лефортовской тюрьме 22 августа 1938 года. Его имя под номером 148 стоит в одном из сталинских расстрельных списков. Видимо, Левенсон проходил по так называемому делу «контрреволюционной организации правых в системе Наркомторга», по которому было расстреляно руководство внутренней торговли СССР, включая наркома Вейцера. Михаил Левенсон был посмертно реабилитирован в 1956 году.

Сын Михаила Левенсона, Евгений, в 1935 году закончил Бронетанковую академию и поступил работать на завод имени Сталина (ЗИС, затем ЗИЛ). Как сын «врага народа» в 1938 году он был исключен из комсомола. Против него свидетельствовал бывший однокашник Андрей Свердлов – сын одного из основателей советского государства Якова Свердлова, а в 1930-е годы – офицер НКВД. Евгений Михайлович Левенсон избежал заключения. Он работал на ЗИЛе, заведовал бюро технического контроля, автор 15 технических книг. Его сын и внук Михаила Левенсона, Андрей, написал книгу об истории своей семьи «Память». Судя по всему, она не была издана – ее не удалось найти ни в каталогах библиотек, ни в интернете. Из всей огромной семьи сибирского купца Абрама Левенсона в России осталась лишь ветвь Михаила. Остальные разъехались по миру – Израиль, Франция, США. После смерти мужа в России осталась жена Андрея, Ирина. Возможно, рукопись книги была у нее.