Имеется в виду заинтересованность масс в построении нового общества и их вовлеченность в этот процесс.

Идея о том, что сталинизм представлял попытку преобразования, модернизации, звучала и раньше, но скорее как модернизации отсталого типа (см.: Lewin M. The Making of the Soviet System: Essays in the Social History of Interwar Russia. N. Y., 1985). В «постревизионизме» видна тенденция отказаться от самого термина «модернизация», как продукта политизированной теории периода холодной войны. Вместо этого исследователи предпочитают говорить о процессах развития современности (modernity). Так, в понимании Коткина, «modernity» – это реальный тип современного общества, сложившийся в период между мировыми войнами ХХ века и отмеченный развитием массовых процессов. В этой связи Коткин говорит о множестве реально существовавших разновидностей современного общества (modernities). «Модернизация» же, в его понимании, являлась теоретическим тезисом. Коткин считает, что теория модернизации, которая появилась в период холодной войны, преследовала идейно-политические цели. Она противопоставляла развитие парламентской демократии и рыночной экономики традиционным (читай отсталым) формам организации общества и служила альтернативой марксистскому видению общественного развития «от феодализма через капитализм к коммунизму». Теория модернизации была ориентирована на развивающиеся страны третьего мира. Она была призвана показать им, как коммунизм нарушил естественный исторический процесс, и указать правильное направление развития (Kotkin S. Modern Times. Р. 157).