Кира появилась в зале суда, сопровождаемая приставом. Она шла медленно, с опущенной головой, избегая взглядов. Кира надела простое хлопковое платье, в котором у нее явно отсутствовала талия. Когда она остановилась перед судебной протоколисткой, внимание всех в зале суда уже было приковано к ее животу. Многие перешептывались, несколько присяжных смотрели в сторону, словно смутившись за бедную девочку. Кира стыдливо покосилась на присяжных – испуганный ребенок, угодивший в испорченный взрослый мир.

– Вы Кира Гэмбл, сестра обвиняемого, правильно? – обратился к ней Джейк.

– Да, сэр.

– Сколько вам лет, Кира?

– Четырнадцать.

– Вы определенно беременны.

– Да, сэр.

Джейк репетировал эту сцену тысячу раз, потерял из-за нее сон, спорил до хрипоты, обсуждая мельчайшие детали с женой и со своей командой. Теперь ни в коем случае нельзя было облажаться. Он спокойно задал вопрос:

– Когда срок родов, Кира?

– В конце следующего месяца.

– Кто отец ребенка?

Как ей было велено, Кира ответила, касаясь губами микрофона:

– Стюарт Кофер.

В зале ахнули, раздались громкие возгласы. Эрл Кофер тут же выкрикнул:

– Это подлая ложь! – Он вскочил, указывая на девочку пальцем. – Подлая ложь, господин судья!

Джанет Кофер закрыла лицо ладонями. Барри Кофер громко проговорил:

– Ну и дерьмо!

– Тишина в зале суда! – сердито воскликнул Нуз и стукнул своим молоточком.

– Сколько еще этого дерьма на нас обрушится, судья? – крикнул Эрл. – Сколько еще вранья?

– Порядок в суде! Я не потерплю нарушений!

Двое приставов заспешили в третий ряд позади обвинения, к Эрлу. Тот продолжал тыкать пальцем и надрываться:

– Это несправедливо, судья! Мой сын мертв, здесь его пытаются оболгать! Все ложь, ложь!

– Удалите этого человека из зала суда! – велел Нуз в микрофон.

Сесил Кофер вскочил, готовый защищать отца с кулаками. Первым двум приставам, добравшимся до них, было по семьдесят лет, им уже давно не до драк, зато третий был ростом шесть футов пять дюймов и более ста килограммов веса, обладатель черного пояса. Он легко зажал Сесила под потной подмышкой, Эрла схватил за локоть и поволок обоих, чертыхающихся и извивающихся, к проходу, где их приняли другие приставы и помощники шерифа, быстро доказавшие бунтарям тщетность дальнейшего сопротивления. Их вытолкали к двери, где Эрл успел задержаться, оглянулся и проорал:

– Я до тебя доберусь, Брайгенс!

Джейк, как и весь зал суда, наблюдал и внимал происходящему в ошеломленном молчании. Тишину нарушали лишь всхлипы Джанет Кофер и гул кондиционеров в окнах. Кира сидела на свидетельском стуле и вытирала слезы. Лоуэлл Дайер смотрел на адвоката так, словно готовился нокаутировать его. Присяжные были потрясены.

Судья быстро опомнился и крикнул приставу:

– Прошу вывести присяжных!

Те бросились прочь из зала, будто уже не собирались возвращаться. Как только за ними закрылась дверь, Дайер произнес:

– Ваша честь, у меня есть ходатайство, его следует рассмотреть в кабинете судьи.

Нуз взглянул на Джейка так свирепо, словно готов был на месте лишить его адвокатского звания, и объявил:

– Перерыв на пятнадцать минут. Мисс Гэмбл, можете пока сесть со своей матерью.

 

Оконный кондиционер в кабинете Нуза работал отменно и обеспечивал гораздо больше прохлады, чем в зале суда. Судья швырнул мантию на кресло, закурил трубку и, сложив руки на груди, встал за своим столом, не скрывая огорчения.

– Вы знали, что она беременна? – обратился он к Джейку.

– Да, знал. Как и окружной прокурор.

– Лоуэлл?

Дайер был багровый от злости, с подбородка капал пот.

– Штат вносит ходатайство о нарушении процедуры и аннуляции процесса, Ваша честь.

– На каком основании? – холодно осведомился Джейк.

– На том основании, что нам подстроили ловушку.

– Не получится, Лоуэлл, – возразил Джейк. – Вчера ты видел ее в суде и сам мне сказал, что она беременна. Ты знал о подозрениях в сексуальном насилии. Теперь налицо доказательство.

– Вы знали, что отец ребенка – Кофер? – уточнил Нуз.

– Да.

– Когда вам стало это известно?

– В апреле мы выяснили, что Кира беременна. Она с самого начала твердила, что это Кофер. Она готова дать показания, что несколько раз он ее насиловал.

– И вы это скрывали?

– А как иначе? Покажите мне норму права, правило, процедуру, требующую, чтобы я раскрыл кому-то, что сестру моего клиента насиловал потерпевший. Можете не искать, все равно не найдете. Я не обязан никому об этом сообщать.

– Но вы ее прятали, – заметил Дайер. – Прятали от всех.

– Вы дважды просили меня устроить вам встречу с ней, и я это сделал, в своей конторе. Один раз второго апреля, второй раз восьмого июня.

Нуз поднес зажигалку к своей трубке и выдохнул облако дыма. Табак подействовал на него успокаивающе, и он произнес:

– Я не люблю ловушек, Джейк, вам это известно.

– Так измените правила. По гражданским делам у нас неограниченное досудебное предоставление доказательств, по уголовным – почти никакого. Ловушки – образ жизни, особенно для обвинителей.

– Я требую аннуляции процесса, – заявил Дайер.

– Зачем? – спросил Джейк. – Хотите вернуться через три месяца и все повторить? Я не возражаю. Мы принесем в суд младенца и продемонстрируем его присяжным в качестве вещественного доказательства номер один. Вторым будет анализ крови.

Дайер в недоумении разинул рот.

– Ты мастер прятать свидетелей, да, Джейк? – выдавил он.

– Ты уже прибегал к этому дешевому приему. Разыщи новый материал.

– Джентльмены! Предлагаю обсудить дальнейшие действия. Боюсь, все мы немного шокированы. Сначала беременная свидетельница, потом нервный срыв у семьи потерпевшего. Меня тревожат наши присяжные.

– Отправьте их по домам, господин судья. Суд возобновится позднее.

– Аннуляции не будет, мистер Дайер. Ходатайство отклонено. Мистер Брайгенс, теперь вы и ваш свидетель, как я полагаю, намерены вести речь о совращении.

– Ей четырнадцать лет, Ваша честь, до возраста согласия еще далеко. Кофер был на двадцать лет старше. Половая связь между ними незаконна, связана с применением насилия, преступна. Кира готова показать, что Кофер неоднократно насиловал ее и потом угрожал убить вместе с братом, обвиняемым, если она проговорится. Девочка была слишком напугана, чтобы открыть рот.

– Мы можем как-то это ограничить, господин судья? – взмолился Дайер.

– Какую степень откровенности вы задумали, мистер Брайгенс?

– У меня в планах нет обсуждения частей тела, Ваша честь. Ее вид говорит сам за себя. У присяжных хватит ума понять, что случилось.

Нуз снова выпустил струю синего дыма и проводил его взглядом.

– Предвижу некрасивую сцену.

– Все и так некрасиво дальше некуда, господин судья. Четырнадцатилетнюю девочку несколько раз насиловал и оплодотворил мерзавец, пользовавшийся ее беззащитностью. Фактов нам не изменить. Это произошло, и любые попытки с вашей стороны ограничить показания Киры предоставят нам множество оснований для апелляции. Закон конкретен, Ваша честь.

– Я не просил читать мне лекции, мистер Брайгенс!

А не помешало бы…

Какое-то время Нуз жевал мундштук трубки, пуская облака дыма над столом. Наконец он сказал:

– Я не уверен, как лучше справиться с этим скандалом. Никогда такого не видел, честное слово. Непонятно, как все это подействует на присяжных.

– Не вижу, как это может нам помочь, – простонал Дайер.

– Это никому не помогает, – заметил Джейк.

– Адвокатам сторон никогда еще так не угрожали в моем суде, Джейк, – произнес Нуз. – После суда я разберусь с мистером Кофером. Работаем дальше.

Никому из троих не хотелось возвращаться в зал из кабинета судьи и слушать показания Киры.

 

Омар Нуз собирался провести эффективный и безопасный судебный процесс практически у себя на заднем дворе. Он уговорил шерифа расставить всех помощников – штатных, внештатных, резерв, добровольцев – в здании суда и вокруг. После выходки Эрла и прозвучавших угроз адвокаты сторон и присяжные, вернувшиеся в зал, убедились, что охрана значительно усилена.

Кира вернулась на свидетельское место, зажала в кулаке платок и постаралась успокоиться. Джейк сказал ей, стоя у трибуны:

– Перед перерывом вы, Кира, назвали отцом своего ребенка Стюарта Кофера. В связи с этим я вынужден задать вам кое-какие вопросы о вашей половой связи с ним, хорошо?

Она прикусила губу и кивнула.

– Сколько раз вас насиловал Стюарт Кофер?

Дайер не постеснялся вскочить и запротестовать. Лучше бы он не открывал рот.

– Протестую, Ваша честь! Я возражаю против слова «насиловать», предполагающего…

Джейк разозлился.

– Лоуэлл! – заорал он. – Как еще ты прикажешь это называть? Ей четырнадцать лет, ему было тридцать три…

– Мистер Брайгенс! – прикрикнул Нуз.

Не обращая на него внимания, Джейк сделал еще шаг в сторону прокурора.

– Что ты предпочтешь взамен «насилия»? «Нападение сексуального характера»? «Посягательство на надругательство»? «Совращение несовершеннолетней»?

– Мистер Брайгенс!

– Подбирай слова, Лоуэлл. Присяжные не глупцы. Произошедшее не вызывает сомнений.

– Мистер Брайгенс!

Тяжело дыша, Джейк уставился на судью с таким видом, будто приготовился, разделавшись с окружным прокурором, наброситься на него.

– Вы нарушаете порядок, мистер Брайгенс.

Джейк продолжал молча смотреть в упор. Его рубашка намокла еще сильнее, рукава были заранее закатаны, словно он предполагал драку.

– Мистер Дайер?

Тот отпрянул.

– Ваша честь, я протестую против слова «изнасилование», – сказал он, откашлявшись.

– Отклоняется, – громко и отчетливо произнес Нуз. – Продолжайте.

Джейк, отойдя к трибуне, покосился на присяжного номер 12, Джои Кепнера, и увидел, что тот сидит довольный.

– Кира, сколько раз вас насиловал Стюарт Кофер?

– Пять раз.

– Давайте вернемся к первому разу. Помните, какое было число?

Она достала из кармана сложенную бумажку и заглянула в нее. Это было лишнее: они с Джейком, при участии Джози, Порсии и Либби, так часто обсуждали происходившее в разные даты, что все подробности давно заучены наизусть.

– Двадцать третье декабря, суббота.

Джейк медленно указал рукой в сторону присяжных и попросил:

– Пожалуйста, расскажите присяжным о событиях того дня.

– Мама была на работе, брат гостил у друга. Я находилась наверху одна, когда Стюарт вернулся домой. Я заперлась. Я раньше видела, как он смотрел на мои ноги, и не доверяла ему. Мне не нравился Стюарт, мы не нравились ему, в доме вообще была гнетущая обстановка. Я слышала, как он поднялся по лестнице, потом постучался, подергал дверную ручку. Я спросила, что ему нужно, Стюарт ответил, что надо поговорить. Я сказала, что не хочу разговаривать, может быть, позже. Он опять стал дергать дверную ручку, велел, чтобы я отперла дверь, потому что это его дверь, его дом и я должна делать то, что он скажет. Но в тот раз Стюарт был не так страшен, не кричал и не ругался, уверял, будто просто хочет поговорить о моей матери, потому что беспокоится о ней. Ну, я отперла дверь, и он вошел. Стюарт был уже раздет, в одних трусах…

Кира замолчала, глаза наполнились слезами.

Джейк терпеливо ждал. Он никому не собирался позволять торопить показания его свидетеля. Слезы всегда помогали делу. Карла, Либби и Порсия не спускали глаз с женщин-присяжных, следя за их реакцией.

– Знаю, как вам тяжело, но это очень важно, – произнес Джейк. – Что было потом?

– Он спросил, занималась ли я раньше сексом, я ответила, что нет…

Дайер нехотя поднялся.

– Протестую, показания с чужих слов.

– Отклоняется! – отрезал Нуз.

– Он сказал, что хочет секса, чтобы нам с ним было хорошо. Я отказалась. Я испугалась, пятилась, но он был очень сильный. Стюарт схватил меня, бросил на кровать, сорвал с меня футболку и шорты и изнасиловал.

Кира расплакалась, сотрясаясь всем телом. Оттолкнув микрофон, она рыдала, закрыв обеими руками рот.

Половина присяжных наблюдала за ее мучениями, другая половина отвернулась. Номер 7, миссис Файф, и номер 8, миссис Саттерфилд, утирали слезы. Странно, но номер 3, мистер Кингман, которого защита считала одним из наиболее твердых сторонников закона и порядка, с любопытством поглядывал на Либби, и та заметила, что его глаза тоже увлажнились.

Вскоре Джейк спросил Киру:

– Хотите, сделаем перерыв?

Вопрос давно отрепетирован, ответ тоже – быстрое «нет». Кира была сильной девочкой, многое пережила и могла все это выдержать.

– Что случилось после того, как он закончил, Кира?

– Встал, натянул трусы, велел мне перестать реветь. Сказал, чтобы я привыкала, потому что мы будем постоянно этим заниматься, пока я живу в его доме.

Дайер привстал:

– Протестую. Показания с чужих слов.

– Отклонено, – завил Нуз, не глядя на обвинителя.

Садясь, тот задел свой блокнот, упавший со стола на пол. Нуз оставил это без внимания.

По кивку Джейка Кира продолжила:

– Стюарт спросил, понравилось ли мне, я сказала «нет». Я плакала, вся дрожала и думала: «Как ты можешь думать, что мне понравилось?» Когда он уходил, я еще лежала, укрывшись простыней. Стюарт подошел ко мне и дал пощечину – несильно. Пригрозил, что если я кому-нибудь проболтаюсь, то он убьет меня и брата.

– Что было потом?

– Как только он ушел, я направилась в ванную. Я чувствовала себя грязной, хотела смыть с себя его запах. Я долго сидела в ванне и старалась перестать плакать. Мне хотелось умереть, мистер Брайгенс. Впервые в жизни я думала о самоубийстве.

– Вы рассказали матери?

– Нет.

– Почему?

– Я боялась его, мы все боялись его. Я знала, что если кому-нибудь расскажу, то мне не поздоровится. Это продолжилось, я поняла, что могу забеременеть. Мне бывало плохо по утрам, тошнило в школе, я знала, что придется поделиться всем с мамой. Я собиралась это сделать, но тут Стюарт был убит.

– Брату вы тоже ничего не сказали?

– Нет.

– Почему?

Кира пожала плечами:

– Слишком боялась. Что бы он сделал? Мне было страшно, мистер Брайгенс, я не знала, как поступить.

– Вы так никому ничего и не сказали?

– Нет.

– Когда произошло следующее изнасилование?

Глядя в свой листок, Кира ответила:

– Через неделю, тридцатого декабря. Как и в первый раз – в субботу, дома, когда больше никого не было. Я его отталкивала, но он же гораздо сильнее меня. Когда все закончилось, Стюарт уже меня не бил, просто опять пригрозил.

Джанет Кофер громко всхлипнула – это больше походило на крик – и опять разрыдалась. Нуз, указывая на нее, обратился к приставу:

– Прошу вывести эту даму из зала суда.

Два помощника шерифа сопроводили ее к двери. Джейк посмотрел на свою свидетельницу:

– Кира, расскажите, пожалуйста, присяжным о третьем изнасиловании.

Справившись с приступом дрожи, Кира вытерла лицо. Не спеши, настойчиво учил ее Джейк. Спешить совершенно некуда. Процесс так или иначе будет недолгим, поэтому торопиться не станет никто. Наклонившись к микрофону, она произнесла:

– Чтобы в очередную субботу все не повторилось, я попросила Дрю побыть со мной дома. Стюарт ушел. Миновало уже две недели, мне удавалось избегать его. И вот однажды днем Стюарт заехал за мной в школу на патрульной машине. – Кира заглянула в шпаргалку. – Был вторник, шестнадцатое января. Я задержалась в школе – готовилась к пьесе, театральному проекту. Он вызвался забрать меня. Мы остановились поесть мороженого. Уже смеркалось, сейчас я понимаю, что Стюарт тянул время, чтобы стало совсем темно. Мы направились домой, но он выбрал окружную дорогу, проехал мимо церкви Доброго Пастыря и остановился за старой сельской лавкой, давно закрытой. Темно было хоть глаз выколи, нигде ни огонька. Стюарт велел мне лезть на заднее сиденье. Я ничего не могла поделать. Я умоляла его успокоиться, хотела закричать, но все равно меня никто не услышал бы. Он оставил заднюю дверцу открытой, помню, было очень холодно…

– Он был в форме?

– Да. Снял кобуру с пистолетом и спустил штаны. Я была в юбке, Стюарт задрал ее мне до шеи. По пути домой я плакала не переставая, поэтому он ткнул дулом пистолета мне под ребра и приказал заткнуться. Пригрозил, что убьет меня, если я скажу хотя бы словечко. Потом со смехом добавил, что хочет, чтобы я вошла в дом так, будто ничего не произошло, вот, мол, и посмотрим, какая я актриса. Я побежала к себе в комнату и заперла дверь. Вскоре ко мне заглянул Дрю.

Какими бы откровенными и захватывающими ни были ее показания, Джейк знал, что было бы ошибкой мучить свидетеля и присяжных подробностями всех пяти надругательств. Они и так много вытерпели, а он набрал очков на весь остальной процесс. Джейк шагнул к столу защиты, чтобы кое-что записать, и покосился на сидевшую в третьем ряду Карлу. Та мгновенно провела красным ногтем себе по горлу. Это означало: «Добивай!»

Он вернулся к трибуне и продолжил:

– Кира, в ночь гибели Стюарта вы находились дома с Дрю и с матерью?

– Да, сэр.

Дайер встал.

– Протестую, Ваша честь. Защита инструктирует свидетеля.

Нуз раздраженно ответил:

– Да, инструктирует, мистер Дайер, но это будет занесено в протокол. Отклоняется. Продолжайте, мисс Гэмбл.

– Мы были дома и, как всегда, ждали. Стюарт сильно припозднился, а обставновка в доме и так давно ухудшилась. Мы с братом упрашивали маму сбежать, пока все целы. Я решила сознаться ей, что со мной происходит что-то странное, что я, наверное, беременна, но все еще опасалась, и потом, нам некуда было идти. Мы угодили в ловушку. Если бы мама узнала об изнасилованиях и вообще, то не знаю, что бы она сделала. Но я все еще боялась его. В полночь мы увидели свет фар. Мы с Дрю скорчились на моей кровати и забаррикадировали дверь. Слышали, как Стюарт вошел, мать была в кухне, началась ссора, затем драка. Мы слышали, как он бьет ее, как она кричит, он бранится, все это было ужасно…

Вытерев слезы, Кира прильнула к микрофону.

– Стюарт поднимался наверх? – спросил Джейк.

– Да. Внизу вдруг все стихло, раздались его шаги на лестнице. У него заплетались ноги, он едва не падал, так был пьян. Поднимаясь, Стюарт повторял мое имя нараспев, как сумасшедший. Стал дергать двери, орать, чтобы мы его впустили. Мы так боялись… – У нее дрогнул голос, опять хлынули слезы.

Ужас, который в тот момент испытывали они с Дрю, передался, казалось, всему залу. Глядя на то, как Кира рыдает, размазывает слезы по лицу, пытается быть сильной после всего пережитого, никто не остался равнодушным.

– Может, сделать перерыв? – спросил Джейк.

Кира покачала головой. Ей хотелось скорее со всем этим покончить.

Когда Стюарт затопал вниз по лестнице, они с Дрю поняли, что с матерью случилась беда, иначе она бы пошла защищать их. Они ждали в темноте, прижавшись друг к другу. Шли минуты, оба плакали. Сначала спустился вниз Дрю, а затем Кира. Сев на пол в кухне, рядом с мамой, Кира силилась оживить ее. Дрю набрал 911. Он бродил по дому, но Кира не знала, чем он занят. Потом брат закрыл дверь спальни, и она услышала выстрел. Когда Дрю вышел, она спросила, что он сделал, хотя и так знала. Дрю ответил: «Я его застрелил».

Джейк внимательно слушал, время от времени вроде бы заглядывая в свои записи, а на самом деле следя за присяжными. Те на него не смотрели. Их взоры были прикованы к девочке.

– Кира, вот вы спустились вниз по лестнице и нашли вашу мать. Вы еще боялись Стюарта?

Кусая губы, она кивнула:

– Да, сэр. Мы не знали, что он делает. Мы увидели маму на полу и решили, что он убьет и нас.

Джейк перевел дух, улыбнулся ей и произнес:

– Спасибо, Кира. Ваша честь, я передаю свидетеля стороне обвинения. – Он сел и ослабил воротник, тоже, как и вся рубашка, мокрый от пота.

Лоуэлл Дайер в смятении приблизился к трибуне. О том, чтобы напасть на беспомощную девушку, не могло быть и речи. Кира завоевала безоговорочное сочувствие присяжных, и любое недоброе слово обвинителя дополнительно сыграло бы в ее пользу. Он начал перекрестный допрос со слов:

– Мисс Гэмбл, вы постоянно смотрите в какие-то записи. Могу я поинтересоваться, что там у вас?

– Конечно. – Она вынула сложенный листок. – Это мои записи о пяти изнасилованиях.

Джейк усмехнулся. Он зарядил эту мышеловку, и Дайер слепо в нее попал.

– Когда вы их приготовили?

– Я долго над ними работала. Заглядывала в календарь, чтобы точно знать, что не ошиблась с датами.

– Кто вас об этом попросил?

– Джейк.

– Джейк учил вас, какие свидетельские показания давать в суде?

– Мы готовили мои показания, да, сэр.

– Он тренировал вас, как выступать?

– Протестую, Ваша честь, – произнес Джейк. – Любой опытный адвокат готовит своего свидетеля. В чем, собственно, дело?

– Мистер Дайер?

– Просто уточняю, Ваша честь. Это перекрестный допрос, я не подчиняюсь строгим ограничениям.

– Если это имеет отношение к делу, Ваша честь, – сказал Джейк.

– Отклоняется. Продолжайте.

– Можно мне посмотреть на ваши записи, мисс Гэмбл? – спросил Дайер.

Свидетелям разрешалось использовать справочные письменные материалы, но, едва Кира стала в них заглядывать, Дайер понял, что они придутся ему кстати. Впрочем, всего через мгновение он пожалел, что завел о них разговор.

Она подняла бумажки, словно с намерением передать обвинителю. Тот уточнил:

– Ваша честь, можно мне подойти к свидетелю?

– Конечно.

Дайер взял листок, развернул его. Джейк позволил интриге завладеть залом на несколько секунд, а потом вскочил.

– Если так будет угодно суду, мы охотно приложим записи Киры к вещественным доказательствам. У нас есть их копии. Присяжные могут взглянуть. – Он помахал листками.

Записи, сделанные Кирой собственноручно, ее собственными словами, были идеей Либби. Она запомнила эту хитрость, примененную однажды в процессе об изнасиловании в Миссури. Тогда по совету защитника пострадавшая заготовила шпаргалки, чтобы лучше справиться с нелегкой свидетельской задачей. Обвинитель, увлекшись, потребовал, чтобы их показали ему, и совершил непоправимую ошибку.

В записях Киры пять изнасилований были описаны выразительнее и страшнее, чем в ее показаниях. Она писала о своей боли, ужасе, о своем и его теле, о крови, об учащавшихся мыслях покончить с собой. Кира все их пронумеровала: изнасилование 1, изнасилование 2…

Стоило Дайеру взять листок и бросить на него взгляд, как он понял свою ошибку. И поспешил вернуть бумажки.

– Спасибо, мисс Гэмбл.

Джейк, продолжая стоять, произнес:

– Подождите, господин судья. Это тот момент, когда присяжные вправе ознакомиться с записями. Штат сам привлек к ним внимание.

– Штат имеет право на любопытство, господин судья, – заметил Дайер. – Это перекрестный допрос.

– Разумеется, Ваша честь! – подхватил Джейк. – Мистер Дайер затребовал записи, стараясь доказать, что свидетель выдрессирован мною и дает показания по бумаге. Увидев листы, он решил, что подловил нас. Теперь мистер Дайер дает задний ход. Записи предъявлены, Ваша честь, и присяжные вправе увидеть их.

– Я склонен с этим согласиться, мистер Дайер. Вы сами попросили показать вам записи. Несправедливо было бы скрыть их теперь от присяжных.

– Я возражаю, Ваша честь, – в отчаянии пролепетал Дайер, уже не находя объяснений.

Джейк, все еще демонстрируя листы, сказал:

– Я предоставляю эти записи суду в качестве вещественных доказательств, Ваша честь. Не станем скрывать их от присяжных.

– Довольно, мистер Брайгенс, дождитесь своей очереди.

После четвертого изнасилования Кира записала: «Я привыкаю к боли, она проходит через два дня. Но у меня уже два месяца нет месячных, по утрам мне часто бывает дурно. Если я беременна, он меня убьет. Может, он и маму с Дрю убьет. Мне лучше умереть. Читаю рассказ про девочку моих лет, полоснувшую себя бритвой по запястьям. Я тоже так сделаю. Где бы взять лезвие?»

Лоуэлл Дайер, с трудом поднявшись, попросил разрешения посовещаться с Масгроувом. Они принялись шептаться, качая головами, не представляя, как поступить. Дайер обязан был что-то сделать для дискредитации свидетеля, вызвавшего волну сочувствия, и спасти неудачный перекрестный допрос, да и само дело. Вскоре он кивнул Масгроуву, словно один из двоих предложил решение. Шагнув к трибуне, он произнес:

– Итак, мисс Гэмбл, вы говорите, что мистер Кофер неоднократно подвергал вас сексуальному насилию.

– Нет, сэр. Я говорю, что Стюарт Кофер меня насиловал, – поправила она. Этот ответ тоже был подготовлен Либби и Порсией.

– И вы никому об этом не сообщали?

– Нет, сэр. Некому было.

– Вы подвергались таким ужасным нападениям и не искали помощи?

– У кого?

– Как насчет сил правопорядка? Полиции?

В этот момент у Джейка сжалось сердце. Но при всей неуместности вопроса он был к нему готов, как и его свидетель. Кира внимательно посмотрела на прокурора и медленно, отчетливо произнесла:

– Сэр, меня насиловала полиция.

У Дайера опустились плечи, рот сам по себе приоткрылся, он тщетно искал слова и не находил их. Его ужасала мысль, что на любой следующий вопрос свидетель ответит еще более сокрушительный репликой. Поэтому ему осталось лишь глупо улыбнуться и поблагодарить Киру, будто она действительно помогла ему. За этим последовало максимально стремительное бегство на прокурорский стул, какое только мог допустить уважающий себя обвинитель.

– Уже почти полдень, – объявил Нуз. – Давайте устроим долгий обеденный перерыв, за это время кондиционеры охладят зал. Присяжных я попрошу пообедать дома. Снова соберемся ровно в два часа. Предосторожности те же: ни с кем не обсуждать дело. Все, перерыв.

Отправить