К половине второго дня присяжные снова заняли свои места. После того, как пристав сообщил последним троим освобожденным, что они могут уйти, осталось 76 человек. Когда все уселись, двери открыли для публики, и в зал хлынула толпа. К передним рядам слева, позади стола защиты, ринулись репортеры. После нескольких часов безделья в холле в зал вошли Коферы и их друзья. Десятки зевак заторопились занять свободные места. Гарри Рекс расположился сзади, как можно дальше от Коферов; Люсьен – в середине, чтобы наблюдать за присяжными. Сверху, с балкона, доносился шум: туда тоже хлынули зрители, которым пришлось довольствоваться откидными креслами.

Карла нашла место впереди, недалеко от Джейка. Она привела Джози и Киру в контору Финли, где им предстояло провести в ожидании вторую половину дня. При желании Дайер мог пообщаться с Кирой по телефону.

Когда адвокаты сторон заняли свои места, сел на судейское место и Нуз. Хмуро оглядев зал и удостоверившись, что все в порядке, он пододвинул ближе микрофон.

– Вижу, у нас много зрителей. Добро пожаловать! Мы будем сохранять порядок и благопристойность на протяжении всего разбирательства и удалим любого нарушителя.

О нарушениях никто не помышлял даже до этого сурового предостережения.

Судья посмотрел на пристава и велел:

– Введите подсудимого.

Открылась дверь рядом со скамьей присяжных, и появился помощник шерифа, за ним вошел Дрю – без наручников и кандалов. Сначала он был ошеломлен размерами зала и толпы, несчетными нацеленными на него взглядами, потом уставился в пол и так, не поднимая головы, добрался до стола защиты, где сел на стул между Джейком и мисс Либби. Позади них, у барьера, сидела Порсия.

Нуз откашлялся и произнес:

– В следующие несколько часов мы постараемся отобрать жюри в составе двенадцати присяжных и двух дублеров. Это не очень захватывающее действо, свидетельских показаний не будет до завтра, если до этого времени мы сумеем отобрать присяжных. Рассматривается уголовное дело из округа Форд, его название – «штат Миссисипи против Дрю Аллена Гэмбла». Мистер Гэмбл, попрошу вас встать и повернуться лицом к присяжным.

Джейк предупреждал, что так произойдет. Дрю встал и с серьезным видом повернулся к залу, потом кивнул и снова сел. Адвокат наклонился к нему и прошептал:

– Одобряю пиджак и галстук.

Дрю кивнул, но побоялся улыбнуться.

Нуз продолжил:

– В данный момент мы не станем задерживаться на фактах, я ограничусь тем, что зачитаю краткое резюме обвинения – его часть, относящуюся к подсудимому. Она гласит: «25 марта 1990 года в округе Форд, штат Миссисипи, обвиняемый Дрю Аллен Гэмбл шестнадцати лет намеренно, сознательно, понимая преступный характер деяния, произвел смертельный выстрел в потерпевшего – Стюарта Ли Кофера, сотрудника органов правопорядка. Согласно разделу 97–3–19 Уголовного кодекса Миссисипи, убийство сотрудника органов правопорядка, находящегося или не находящегося при исполнении служебных обязанностей, является тяжким преступлением, караемым смертью». Таким образом, леди и джентльмены, это дело о тяжком убийстве, и штат требует для совершившего его смертной казни.

Не иначе Нуз выжал из округа деньги также и на новую систему усиления звука. Его слова были слышны четко и громко, особенно мощно прозвучала и обрушилась на присяжных «смертная казнь».

Представляя адвокатов сторон, Нуз излишне долго характеризовал каждого. По натуре скучный, лишенный чувства юмора, он тщательно это прятал и старался, чтобы люди ощущали себя у него в суде как дома. При всей похвальности его попыток напряжение не исчезло, предстояла важная работа, и всем не терпелось приняться за нее.

Судья объяснил залу, что процесс отбора пройдет поэтапно. Сначала он изучит все и задаст вопросы, требуемые законом. Нуз попросил кандидатов отвечать прямо и без опаски, без колебаний делиться с окружающими своими соображениями. Только честность и открытость гарантируют справедливость и непредвзятость жюри.

Последовавшие вопросы могли вызвать не столько дискуссию, сколько дремотную тоску. Многие касались участия в жюри присяжных и квалификации. Нуз бодро терял завоеванную территорию. Возраст, физические ограничения, медикаменты, врачебные предписания, диета, пристрастия… За полчаса этого занудства он не добился ни одного поднятия руки, зато замучил всех до полусмерти.

Пока присяжные смотрели на судью и слушали его, адвокаты сторон рассматривали их самих. В первом ряду сидели девять белых и одна чернокожая женщина, Мэй Таггарт. Во втором ряду было семь белых женщин, считая Деллу Фенчер с номером 15, и трое чернокожих мужчин. Четверо чернокожих в двух первых десятках – неплохой процент, думал Джейк и в сотый раз спрашивал себя, справедливо ли его соображение, что чернокожие будут сильнее сопереживать обвиняемому. Люсьен полагал, что это так, поскольку убит белый коп. У Гарри Рекса возникали сомнения, потому что в преступлении были замешаны только белые, а значит, раса не имела значения. Джейк с ним спорил, доказывая, что в Миссисипи раса – неизменно важный фактор. Глядя на лица, он ловил себя на предпочтении молодых женщин с любым цветом кожи. Лоуэлл Дайер, как он считал, выкажет склонность к белым мужчинам в более солидных летах.

В третьем ряду был только один чернокожий – Родни Коут с номером 27.

Слушая Нуза, Джейк посматривал на присутствующих. Перед его красавицей-женой меркли все остальные женщины. На заднем ряду привлекал внимание клетчатой рубашкой Гарри Рекс. Джейк случайно встретился взглядом с рыжебородым Сесилом Кофером, который не справился с собой и самодовольно ухмыльнулся, словно говоря: «Один раз я уже врезал тебе по первое число и охотно повторю». Джейк поспешно уткнулся в свои записи.

Когда Его честь исчерпал положенные вопросы, он пошелестел бумагами и приосанился.

– Потерпевший по делу, жертва – помощник шерифа округа Стюарт Кофер, которому к моменту гибели исполнилось тридцать три года, уроженец округа Форд, где проживают его близкие родственники. Кто-нибудь из вас был с ним знаком?

Таких не нашлось.

– Знаете ли вы кого-либо в его семье?

В четвертом ряду поднялась рука. Наконец-то, по прошествии часа, в толпе нашелся желающий ответить. Номер 38, Кенни Бенехенд.

– Да, сэр, прошу вас встать и назвать себя. В каких вы отношениях с этой семьей?

Бенехенд медленно, со смущением поднялся и ответил:

– Саму семью я толком не знаю, господин судья, но одно время мой сын работал с Барри Кофером на сортировочном предприятии близ Карауэя.

Джейк посмотрел на Барри, сидевшего рядом с матерью.

– Благодарю вас, мистер Бенехенд. Вы сами когда-либо встречались с Барри Кофером?

– Нет, сэр.

– Спасибо, можете сесть. Кто-нибудь еще? Хорошо. Вам уже представили обвиняемого, мистера Дрю Аллена Гэмбла. Кто-нибудь с ним знаком?

Разумеется, нет. Поездка из тюрьмы стала первым появлением Дрю в округе Ван-Бюрен.

– Его мать – Джози Гэмбл, сестру зовут Кира. С ними кто-нибудь встречался?

Нет, никто.

Немного подождав, Нуз продолжил:

– В процессе участвуют четверо адвокатов, с которыми вы уже знакомы. Начну с мистера Джейка Брайгенса. Кто-нибудь с ним встречался?

Желающих ответить не нашлось. Джейк, заучивший список наизусть, знал печальную истину: его терпящая крах практика и скромная репутация почти не выходили за пределы округа Форд. Существовала вероятность, что кое-кто из списка запомнил его имя по процессу Хейли, но вопрос ставился иначе: встречался ли кто-то из них с Джейком? Таких не было. Со времени процесса минуло пять лет.

– Был ли кто-то из вас или ваших ближайших родственников когда-либо замешан в деле, одним из адвокатов в котором выступал мистер Брайгенс?

Ни одной руки. Родни Коут сидел не шевелясь, без всякого выражения на лице. Если в дальнейшем возникнут вопросы, он сможет ответить, что его сбило с толку слово «ближайшие». Гвен Хейли, жена Карла Ли, была дальней родственницей, к «ближайшим» Родни ее не относил. Он посмотрел на Джейка, и их взгляды встретились.

Нуз перешел к Либби Провайн, шотландке из Вашингтона, этим утром впервые в жизни приехавшей в их округ. Неудивительно, что о ней никто никогда не слышал.

Лоуэлл Дайер был избранным чиновником, проживавшим в округе Тайлер, в Гретне.

– Уверен, многие из вас встречались с мистером Дайером, – произнес Нуз, – когда он вел здесь избирательную кампанию три года назад – кто на митинге, кто на барбекю. Он получил в этом округе шестьдесят процентов голосов. Сейчас мы можем предположить, что большинство из вас отдали голоса за него.

– Сто процентов, господин судья, – подсказал Лоуэлл. Это вышло весьма кстати, все засмеялись.

– Задам вопрос иначе: знакомы ли вы с мистером Дайером лично?

Миссис Гейл Освальт, номер 46, встала и гордо заявила:

– Моя дочь и его жена состояли в женском клубе штата Миссисипи. Мы знакомы с Лоуэллом много лет.

– Понятно. Повлияет ли знакомство с ним на вашу способность соблюсти справедливость и непредвзятость?

– Не знаю, господин судья.

– Вы считаете, что поверите скорее ему, нежели мистеру Брайгенсу?

– Этого я не знаю, но поверю всему, что скажет Лоуэлл.

– Спасибо, миссис Освальт.

Джейк поставил рядом с ее именем буквы КО – «категорический отвод».

Ассистент Дайера, Д. Р. Масгроув, был профессиональным прокурором из округа Полк и не пользовался известностью так далеко от дома.

– Мистер Дайер, вы можете изучить список, – объявил Нуз и устроился в кресле поудобнее.

Лоуэлл встал, шагнул к барьеру и улыбнулся залу.

– Сначала я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы за меня голосовали. – Смех, долгожданная передышка. Все смотрели на обвинителя. Джейк тем временем изучал лица в передних четырех рядах.

Дайер начал с вопросов о прежнем участии в жюри присяжных. Несколько человек подняли руки. Он стал спрашивать об их опыте: уголовное или гражданское дело? Если уголовное, то был ли приговор? Как вы голосовали? Все признавали подсудимых виновными. Доверяете ли системе присяжных? Вопросы из учебников юриспруденции, ни капли творчества. Впрочем, отбор присяжных редко складывался драматично.

Бывали ли вы жертвой преступления? Несколько поднятых рук: ограбление дома, угон автомобиля… Не сказать, чтобы округ захлестывала преступность. Был ли кто-нибудь в вашей семье жертвой насильственного преступления? Номер 62, Лэнс Боливар, медленно поднялся и произнес:

– Да, сэр. Моего племянника восемь лет назад убили в Дельте.

Вот и нежданная драма!

Дайер впился взглядом в кандидата и, изображая преувеличенное сочувствие, принялся его раскручивать. Он не вдавался в подробности той давней трагедии, зато поинтересовался следствием и дальнейшими событиями. Убийцу признали виновным, он отбывает пожизненное заключение. Это чудовищный, опустошающий опыт, навсегда травмировавший семью. Нет, мистер Боливар не считал себя способным на беспристрастное исполнение долга присяжного.

Джейка он, впрочем, не насторожил, потому что находился слишком далеко, в глубине списка.

Дайер стал задавать вопросы о «блюстителях правопорядка», как он предпочел их назвать. Носил ли кто-нибудь из кандидатов форму, связан ли как-то с полицией. У одной женщины брат служил полицейским штата. Ее номер был 51, и Джейк сделал рядом с ее именем пометку «КО», хотя сомневался, что будет вынужден пустить ее в ход. Третий номер, Дон Кобен, нехотя сознался, что его сын служит полицейским в Тупело. Его колебание было явным признаком (во всяком случае, для Джейка) желания быть присяжным. Мысленно Кобен уже вынес вердикт.

Дайер не спрашивал, есть ли у кого-нибудь из кандидатов судимость. Это был потенциально обидный вопрос, не стоивший риска. Большинство людей с судимостью не имели права голоса, а те, с кого судимость была снята, редко регистрировались для голосования. Один такой среди кандидатов все же имелся: Джои Кепнер, номер 44, был осужден двадцать лет назад по делу о наркотиках. Он отсидел два года, после чего считался несудимым. Порсия нашла старое обвинение и составила на Кепнера дело. Вопрос заключался в том, известно ли об этом Дайеру. Скорее всего, нет – из-за погашения судимости. Такой человек был нужен Джейку в жюри позарез. Он отбыл настоящий тюремный срок за найденную у него маленькую порцию марихуаны и наверняка негативно относился к «блюстителям правопорядка».

Дурные привычки Стюарта Кофера во время отбора присяжных пока не обсуждались. Джейк сомневался, что Дайер пойдет в ту сторону, потому что это преждевременно ослабило бы его позиции. Джейк тоже не собирался вытаскивать на поверхность какую-либо грязь. Момент еще настанет, и очень скоро, а сейчас ему не хотелось выглядеть не в меру ретивым адвокатом, торопившимся заклеймить жертву.

Дайер действовал методично и крепко стоял на ногах. Он много улыбался, работал с отдачей, устанавливал с присяжными контакт. И следовал своему сценарию, заботился о четкости формулировок, не тратил лишнего времени на очевидное. Закончив, он снова всех поблагодарил и сел.

Джейк занял место у барьера и постарался успокоиться. Представившись, он сообщил, что двенадцать лет занимается адвокатской деятельностью в соседнем округе Форд. Потом представил Либби и описал ее работу в некоммерческой организации в Вашингтоне. Порсию назвал своим юрисконсультом, объяснив тем самым ее присутствие в команде.

Джейк сказал, что сам никогда не обвинялся в преступлениях, зато представлял многих обвиняемых. Быть обвиняемым – пугающее, сбивающее с толку состояние, особенно для того, кто не считает себя виноватым или полагает, что действовал оправданно. Затем он задал вопрос, не обвинялся ли кто-либо из потенциальных присяжных в серьезном преступлении.

Джои Кепнер не поднял руку. Джейк с облегчением перевел дух. Видимо, Кепнер считал, что чист, или не относил владение десятью унциями травки к серьезным правонарушениям.

Джейк объяснил, что на суде прозвучат утверждения, что Стюарт Кофер прибегал к домашнему насилию. Предупредил, что не станет вдаваться в подробности, но это попытаются сделать свидетели. Тем не менее важно знать, не подвергался ли кто-то из кандидатов в присяжные домашнему насилию. Говоря это, Джейк не смотрел на Деллу Фенчер, зато Либби и Порсия следили за каждым ее движением. Ничего, никакой реакции, за исключением взгляда, брошенного вправо. Она с ними – так они решили.

Джейк перешел к более тяжелой теме. Речь идет об убийстве и о его различных видах: непредумышленное убийство, убийство по неосторожности, самозащита, умышленное убийство – то, в чем обвинялся его клиент. Но считает ли кто-то, что убийство бывает оправданным? Дайер заерзал и как будто приготовился протестовать.

Вопрос был слишком расплывчатым, чтобы ждать ответов. Не зная подробностей, никто из присяжных не мог отреагировать и вступить в разговор. Некоторые зашевелились и стали озираться. Не дожидаясь реплик на свой вопрос, Джейк назвал его трудным и пояснил, что отвечать на него не нужно.

Мать Дрю, Джози Гэмбл – женщина с непростым прошлым, продолжил он. Не вдаваясь в детали, он предупредил, что она даст показания – тогда присяжные и узнают о ее судимости. Наличие таковой у любого свидетеля всегда выплывает наружу. Повредит ли это достоверности ее слов? Прошлое Джози Гэмбл не имело никакого отношения к событиям, связанным со смертью Стюарта Кофера, но, выступая за полную открытость, он хотел, чтобы свидетели знали, что она отбывала срок.

Присяжные встретили эти его слова молчанием.

Полная открытость? С каких пор отбор присяжных стал моментом прозрачности?

Джейк уложился в полчаса, после чего сел. У него и у Дайера еще будет возможность «попытать» присяжных по одному.

Нуз попросил первую дюжину кандидатов перейти на скамью присяжных. Судебный клерк усадила каждого на предназначенное ему место. Впечатление складывалось такое, словно они уже отобраны и готовятся слушать показания. Нет, не так быстро. Это время еще не пришло. Нуз объяснил, что теперь начнется процесс индивидуального опроса первых четырех десятков присяжных. Обладателям номеров за пятьдесят разрешили покинуть зал примерно на час.

Комната присяжных была просторнее и свободнее, чем помещение судьи, поэтому он предложил адвокатам сторон перейти в нее. Туда же последовала протоколист суда. Все расселись вокруг длинного стола, за которым присяжным придется в дальнейшем выносить вердикт. Нуз занял место с краю, защита по одну сторону от него, обвинение по другую.

– Пригласите кандидата с номером одни, – велел судья приставу.

– Господин судья, позвольте внести предложение, – произнес Джейк.

– Какое предложение? – Нуз морщился от боли в пояснице и грыз мундштук холодной трубки.

– Уже почти три часа, очевидно, что заслушать показания сегодня не получится. Может, отпустим до завтра свидетелей, вызванных повесткой?

– Хорошая мысль. Мистер Дайер?

– Не возражаю, господин судья.

Маленькая победа защиты. Было полезно временно удалить из города Киру.

Марк Мейлор с виноватым видом сел на старый деревянный стул.

– Напоминаю вам, мистер Мейлор, что вы даете ответы под присягой, – обратился к нему судья тоном обвинителя.

– Понимаю, Ваша честь.

– Это не займет много времени. Всего несколько вопросов от меня и от адвокатов сторон. Согласны?

– Да, сэр.

– Как я сказал, это дело о тягчайшем преступлении, и если штат докажет свои обвинения, вам придется голосовать о вынесении смертного приговора. Сможете?

– Не знаю. Мне никогда не приходилось в этом участвовать.

– Какое лично у вас отношение к смертному приговору?

Мейлор посмотрел на Джейка и на Дайера, а потом ответил:

– Скорее «за», но одно дело верить, а другое – отправить человека в газовую камеру. К тому же это просто ребенок.

У Джейка затрепетало сердце.

– Мистер Дайер!

Лоуэлл улыбнулся:

– Благодарю вас, мистер Мейлор. Смертная казнь, нравится это вам, мне, нам, или нет – закон штата. Считаете ли вы, что сможете следовать законам Миссисипи?

– Да, конечно.

– Ваш ответ звучит немного уклончиво.

– Вы застигли меня врасплох, мистер Дайер. Я не готов четко ответить, как поступлю. Но постараюсь сделать все, чтобы исполнить закон.

– Спасибо. Вы ничего не знаете об этом деле?

– Только то, что услышал сегодня утром. Еще помню, что писали газеты, когда все произошло. Мы получаем газету из Тупело, там это дело было на первой полосе, но быстро заглохло. Я не следил за дальнейшим.

Нуз посмотрел на Джейка:

– Мистер Брайгенс!

– Мистер Мейлор, когда вы услышали эту новость в марте, вы сказали себе нечто вроде «наверное, он виновен»?

– Разумеется. Разве не все так думают, когда кого-то арестовывают?

– Боюсь, все. Тем не менее вам понятна презумпция невиновности?

– Да.

– Прямо сейчас вы считаете Дрю Гэмбла невиновным, пока не доказана его виновность?

– Скорее, да.

У Джейка имелись и другие вопросы, но он знал, что Мейлор не попадет в присяжные из-за его колебаний на тему смертного приговора. Дайеру требовалась дюжина сторонников смертной казни, а таких в зале суда было полно.

– Спасибо, мистер Мейлор, – кивнул Нуз. – Вы свободны на час.

Мейлор поспешно встал и исчез. За дверью ждала в обществе судебного клерка своей очереди Реба Дьюлени, органистка методистской церкви. Она не переставала улыбаться – сознавала важность момента. Нуз задал ей несколько вопросов об осведомленности о деле, и она заявила, что ничего не знает. Потом он спросил, готова ли она вынести смертный вердикт.

Вопрос застиг ее врасплох.

– Тому мальчишке? Вряд ли.

Джейк был рад услышать это, но сразу же понял, что в состав жюри ей не попасть. Он тоже задал несколько вопросов, однако глубоко не копал.

Нуз поблагодарил ее и вызвал кандидата номер три, Дона Кобена – сурового старого фермера, утверждавшего, что ничего не знает о деле и твердо верит в смертную казнь.

Четвертый номер был у Мэй Таггарт, первой чернокожей. Смертная казнь вызывала у нее сомнения, но ее вера в способность исполнить закон была твердой.

Смотр шел бойко, Нуз экономил вопросы и ограничивал адвокатов сторон. Его интересовали две темы: осведомленность о деле и отношение к смертной казни. Лишь только из комнаты присяжных выпускали кандидата, место среди двенадцати ожидающих вызова на скамье занимал очередной человек из первоначального списка в зале. Поработав с первыми сорока, Нуз решил заняться пятым рядом. Джейк подозревал причину: несколько человек уже высказали колебания насчет смертной казни и подлежали обоснованному отводу.

В зале суда наблюдалась текучка: зрители входили и выходили, чтобы убить время. Единственным, кто застыл, как статуя, был Дрю Гэмбл, сидевший за столом защиты под охраной двух помощников шерифа, приставленных на случай попытки бегства.

В 16.45 Нузу потребовалось принять таблетки. Он предупредил адвокатов сторон, что полон решимости разобраться с присяжными еще до ужина, чтобы уже завтра с утра приступить к свидетельским показаниям.

– Встретимся через полчаса в моей комнате и просмотрим список, – распорядился он.

Моррис Финли арендовал кабинет в отделе земельного кадастра на первом этаже, там и собралась команда защиты. К Порсии, Джейку и Либби присоединились Карла, Гарри Рекс и Люсьен. Все шестеро быстро просмотрели список фамилий. Люсьену не нравился ни один кандидат. Гарри Рекс произнес:

– Дайер, наверное, отбракует всех чернокожих, как думаете?

– Есть такая вероятность, – кивнул Джейк. – А поскольку в первых пяти рядах лишь одиннадцать чернокожих, нас ждет сугубо белое жюри.

– Разве он вправе так поступить? – удивилась Карла.

– Вполне. Так он и сделает. Потерпевший и обвиняемый – белые, а значит, «Бэтсон» не применишь.

Как жена адвоката по уголовным делам Карла знала, что правило «Бэтсон» запрещает отвод кандидатов в присяжные только по признаку расы.

– Все равно неправильно, – заметила она.

– Какого вы мнения о Делле Фенчер? – обратился Джейк к Либби.

– Я бы постаралась оставить ее.

– Ей следовало поднять руку, – сказала Порсия. – Полагаю, она хочет войти в состав жюри.

– Если это так, то я бы на вашем месте встревожился, – заявил Люсьен. – Я с подозрением отношусь к любому, кто рвется попасть в жюри, которому предстоит принять решение о вынесении смертного приговора.

– Моррис?

– На самом деле, она – темная лошадка. Я склонен согласиться с Люсьеном, но, черт возьми, мы имеем жену, которую били, и она не стала в этом признаваться. Делла обязательно посочувствует Джози и ее детям.

– А мне она не нравится, – проговорила Карла. – Суровый вид, ей не хочется здесь находиться. К тому же она что-то скрывает.

Джейк нахмурился, но Карла больше ничего не добавила. Он напомнил себе, что его жена чаще всего бывает права, особенно в оценке других женщин.

– Порсия?

– Мое первое побуждение – взять ее, но интуиция подсказывает, что лучше не надо.

– Прекрасно. Мы лишимся Родни Коута и Деллы Фенчер, двух из наших трех темных лошадок. Остается один Джои Кепнер с его сроком за наркотики.

– Предполагаешь, что Дайеру это неизвестно? – спросил Люсьен.

– Да, и при том легко допускаю, что все наши предположения окажутся ошибочными.

– Удачи, дружище, – улыбнулся Люсьен. – Успеха в лотерее.

 

Сняв мантию, ослабив галстук и убрав пузырьки с лекарствами, Его честь закурил трубку при помощи своей зажигалки, жадно втянул дым, выпустил опасное для жизни окружающих облако и спросил:

– Есть обоснованные отводы, мистер Дайер?

Лоуэлл пожелал избавиться от троих кандидатов, не очень твердо поддерживавших смертную казнь. Джейк, наоборот, отстаивал их, приберегая свои права на отвод без объяснений: их лучше было использовать для вычеркивания, а не для сохранения кандидатов. Вскоре Нуз произнес:

– Мы исключим органистку, Ребу Дьюлени, потому что она наверняка будет против смертной казни. Мистер Брайгенс?

Джейк хотел отбраковать Гейл Освальт как хорошую знакомую Дайера, и Нуз его поддержал. Он попросил вычеркнуть третий номер, Дона Кобена, как отца полицейского, и снова получил поддержку судьи. Следующим его кандидатом на исключение был номер 63, Лэнс Боливар, потому что его племянник пал жертвой убийства. Нуз не возражал. Он попросил вычеркнуть Кенни Бенехенда, чей сын когда-то работал с Барри Кофером, но на сей раз судья ему отказал.

Не имея больше обоснованных отводов, Дайер использовал семь отводов без оснований, после чего представил свой список двенадцати человек: десять пожилых мужчин и две пожилые женщины, все – белые. Джейк не ошибся. Посовещавшись на своей стороне стола с Либби и Порсией, он поставил под сомнение шестерых из этих двенадцати, включая Деллу Фенчер. Это была напряженная работа: приходилось вспоминать имена, лица, язык тела, угадывать следующий шаг Дайера, прикидывать, как глубоко в гущу списка может забраться отбор. Тем временем часы тикали, судья ждал, Дайер соображал, как поступить, в сотый раз анализируя свои исписанные пометками бумажки. Джейк использовал шесть заветных отводов и «перекинул мяч» на противоположную сторону стола.

Обвинитель представил второй список из двенадцати человек, верный избранной игре: никаких чернокожих, предпочтение пожилым белым мужчинам. Из десяти отводов без причины он использовал один – Родни Коута. Джейк забраковал троих из двенадцати. Дайер выкинул двух молодых женщин, белую и чернокожую, обнажив при этом свое неведение о сроке Джои Кепнера за наркотики. Чтобы добраться до Кепнера, Джейку пришлось отказаться от двух женщин, которых ему хотелось оставить. И Кепнер стал последним отобранным присяжным.

Дюжина белых, семь мужчин и пять женщин, возраст – от 24 до 61 года.

Перешли к отбору запасных и согласились на двух белых женщинах, хотя сомневались, что они понадобятся. Судебный процесс, начавшись, должен был продлиться не более трех дней.

Отправить