Кандидаты в присяжные начали прибывать в старое здание суда в 8.30 утра. Их приветствовали три ярко раскрашенных фургона новостных служб: из Тупело, Джексона и Мемфиса. Телевизионщики устанавливали прожекторы и камеры так близко к дверям, как позволял помощник шерифа. Крохотный Честер никогда еще не чувствовал себя столь важным местом.

Присяжные предъявляли вежливому дежурному в дверях повестки, тот делал пометки в своем списке и направлял их вверх по лестнице в зал суда на втором этаже, за дальнейшими инструкциями. Зал был заперт, его охраняли люди в форме, просившие пришедших подождать несколько минут. В коридоре собралась толпа, смотревшая на взволнованных, перешептывающихся присяжных. Те молчали о том, зачем собрались, но уже прошел слух, что будет разбираться дело об убийстве помощника шерифа в округе Форд.

Гарри Рекс, напяливший бейсболку «Джон Дир», одевшийся как деревенщина и на всякий случай сжимавший в руке лист бумаги, изображавший повестку, смешался с толпой местных жителей и жадно довил в ней каждое слово. Он не знал здесь никого, присяжные в глаза его не видели, но он был настороже – вдруг в коридоре появится Лоуэлл Дайер или кто-нибудь из его команды? Гарри Рекс завел разговор с женщиной, утверждавшей, что ей некогда выполнять обязанности присяжной, потому что дома ее ждет престарелая мать. Пожилой мужчина разглагольствовал о том, что не возражает против применения смертной казни, и спрашивал женщину помоложе, правда ли, что в зале суда начнут разбирать дело о мартовском убийстве клэнтонского помощника шерифа. Та отвечала, что не знает, но по ней было видно, что ее ужасает перспектива стать присяжным в таком неприятном разбирательстве. Когда толпа сгустилась, Гарри Рекс прекратил общение и обратился в слух, ловя каждое словечко в надежде услышать фразы, исключающие обронившего их из процесса отбора.

Зрители смешались с присяжными, и, когда Гарри Рекс увидел приехавших в суд Коферов, он юркнул в туалет и там избавился от бейсболки.

В 8.45 дверь открыли, и служащий пригласил вызванных повесткой занять места в левой половине зала. Люди хлынули в проход, удивляясь размерам просторного отремонтированного помещения, где мало кто из них бывал раньше. Другой служащий указал им на скамьи слева. Правой стороне зала предстояло некоторое время пустовать.

Вероятно, Нуз распорядился не выключать кондиционеры на протяжении выходных, и зал успел охладиться. 6 августа, когда вполне можно было ожидать 35 градусов жары, зал суда встречал людей приятной прохладой.

Джейк, Порсия и Либби, стоя около стола защиты, шепотом обсуждали важные проблемы и наблюдали за кандидатами в присяжные. В нескольких футах от них Лоуэлл Дайер и Д. Р. Масгроув беседовали со своим дознавателем Джерри Снуком, клерки и приставы собрались перед рабочим местом судьи.

Дайер подошел к Джейку и произнес:

– Полагаю, мисс Гэмбл с дочерью находятся здесь?

– Они будут здесь, Лоуэлл, я же дал тебе слово.

– Ты направил им повестки?

– Естественно.

– Я бы хотел поговорить с Кирой уже этим утром.

– Никаких проблем.

Дайер нервничал и суетился – сказывалось напряжение первого в его карьере крупного процесса. Джейк старался выглядеть бывалым ветераном правосудия, но даже более весомый, чем у его оппонента, опыт не мог справиться с возмущением его желудка. На счету Даейра не было внушительных побед, однако у него имелись все преимущества, предоставленные обвинению. Он защищал добро в борьбе со злом, законность, противостоящую преступности; располагал неограниченными ресурсами, не сравнимыми с тем, чем обладала защита бедного подсудимого.

 

Оззи Уоллс доставил обвиняемого на заднем сиденье вычищенной по такому случаю патрульной машины. Для удобства прессы автомобиль остановился перед судом. Оззи и Мосс Джуниор, суровые и деловитые, распахнули заднюю дверцу и вывели предполагаемого убийцу – в наручниках и в ножных кандалах, но при этом прилично одетого. Держа его за худые руки, они заставили Дрю медленно семенить к дверям суда под стрекот телекамер и щелчки затворов фотоаппаратов. Внутри здания они завели его в приемную Наблюдательного совета округа Ван-Бюрен. Помощник местного шерифа впустил их туда со словами:

– Мы позаботились об охране, шериф.

В помещении не было ни окон, ни кондиционера. Дрю посадили на стул, после чего Оззи и Мосс Джуниор вышли, оставив его одного и закрыв дверь.

Пройдет три часа, прежде чем дверь снова откроется.

 

К 9.15 людей из списка рассадили в одной половине зала, сохранив другую половину пустой; зрителей оставили в коридоре. Пристав призвал суд к порядку и попросил всех встать. Из двери позади скамьи появился Омар Нуз. Адвокаты сторон сели за столы, клерки заняли свои посты.

Нуз спустился вниз и подошел в колыхающейся черной мантии к барьеру, разделявшему зал суда. Джейк, сидевший в нескольких футах от него, прошептал Либби:

– Вот она, традиция ниспадающей мантии!

Она промолчала.

Время от времени, особенно с приближением выборов, судьи первой инстанции штата загорались желанием быть ближе к массам, к избирателям и приветствовали их не с высокой трибуны, а спустившись на один уровень с ними, прямо к барьеру.

Нуз представился своим землякам и дружески с ними поздоровался, поблагодарив на присутствие, как будто у них был выбор. Затем произнес краткую речь о важности долга присяжного для беспрепятственного исполнения правосудия. Выразил надежду, что этот долг не станет для них обузой. Не вдаваясь в подробности, он описал сущность дела и предупредил, какая часть дня будет посвящена отбору присяжных. Потом, глядя в листок бумаги, сообщил:

– По информации от судебного секретаря, трое человек из списка не пришли в суд. Это Роберт Джайлз, Генри Грант и миссис Инес Бауэн. Все получили надлежащие повестки, однако не удосужились явиться этим утром. Прошу шерифа применить к ним законные санкции. – Он сурово взглянул на полицейского, сидевшего рядом со скамьей присяжных, и кивнул, словно тюрьма была для нарушителей не единственным возможным исходом, а одним из вариантов наказания.

– Теперь наш список насчитывает девяносто четыре человека, и первая наша обязанность – определить, кто из них подлежит освобождению. Тому, кому шестьдесят пять и более лет, закон штата позволяет не выполнять обязанности присяжного. Есть желающие?

Нуз и секретарь суда уже выбраковали пожилых кандидатов из списков избирателей, тем не менее в список попали восемь человек в возрасте между 65 и 70. Он знал по опыту, что не все они пожелают отказаться от роли присяжных.

В первом ряду поднялась рука.

– Назовите себя.

– Харлан Уинслоу. Мне шестьдесят восемь, и у меня есть, чем заняться, помимо суда.

– Ваше право, сэр.

Уинслоу почти бегом ринулся в проход. Он жил в глубокой провинции, на бампере его пикапа красовалась наклейка «Национальная стрелковая ассоциация». Джейк с облегчением вычеркнул его фамилию.

Следом за Уинслоу зал суда покинули еще трое. Список сократился до 90 человек.

– Перейдем к медицинским отводам, – произнес Нуз. – Прошу встать имеющих медицинскую справку.

Скамьи заскрипели, в проходе образовалась очередь из одиннадцати человек. Первым к судье подошел вялый болезненно полный молодой человек; судя по виду, он мог в любой момент потерять сознание. Внимательно изучив его справку, Нуз улыбнулся и сказал:

– Вы освобождены, мистер Ларри Симс.

Ларри ломанулся к двери.

Пока Нуз разбирался с остальными, адвокаты сторон изучали свои записи, вычеркивали фамилии и смотрели на оставшихся из списка.

Двое из одиннадцати с медицинскими справками фигурировали у Джейка как «абсолютные загадки», поэтому он был доволен их уходом. После сорока минут возни все одиннадцать покинули зал. Осталось 79 человек.

– Все, кто остался, подвергнутся изучению в процессе отбора, – сказал судья. – Мы будем называть фамилии в произвольном порядке. Просим названных занимать места с этой стороны, начиная с первого ряда.

Он кивнул на пустующую левую половину зала и подал секретарю картонную коробку, которую тот поставил на стол защиты.

Маленькая лотерея являлась ключевой частью процесса отбора. Окончательные двенадцать будут, скорее всего, выбраны из усевшихся в передних четырех рядах – из вытянутых из коробки первых сорока фамилий.

Адвокаты сторон быстро переставили стулья на другую сторону столов, чтобы сидеть лицом к возможным присяжным, спиной к судье. Нуз достал первую свернутую бумажку.

– Мистер Марк Мейлор!

Мужчина неуверенно поднялся и двинулся вдоль своего ряда к проходу.

Белый, 48 лет, давно преподает алгебру в единственной средней школе округа. Два года учебы в колледже низшей ступени, диплом математика университета Южного Миссисипи. Продолжает состоять в первом браке, трое детей, младший еще не ходит в школу. Симпатичный блейзер, один из немногих, кто надел галстук. Первая баптистская церковь Честера. Джейк хотел такого присяжного.

Мейлор сел на дальнее место первого ряда, и Нуз вызвал Ребу Дьюлени – белую, 55 лет, домохозяйка, городская жительница, играющая на органе в методистской церкви. Она села рядом с Марком Мейлором.

Третьим оказался Дон Кобен, 60-летний фермер, чей сын служил в полиции Тупело. Джейк дал бы ему обоснованный отвод или использовал бы свое право на первый отвод без объяснения, лишь бы от него избавиться.

Четвертой стала Мэй Таггарт, первая чернокожая – 44 года, сотрудница автосалона «Форд». «Коллективная мудрость» команды защиты, включая Гарри Рекса и Люсьена, гласила, что чернокожим надо отдавать предпочтение, потому что они с меньшей вероятностью сочувствуют белым стражам порядка. Дайер, похоже, дал бы таким, как она, безоговорочный отвод, поскольку и подсудимый, и потерпевший являлись белыми.

Проведя целый час на ногах, Его честь уже страдал от ломоты в пояснице. Заполнив первый ряд, он удалился в свое удобное кресло с толстыми подушками.

Джейк всматривался в первую десятку. Двоих он определенно одобрил бы, троих – нет. Об остальных придется поразмыслить позднее. Нуз запустил руку в свою коробку и назвал первое имя для второго ряда.

 

Карла вошла в здание суда в десять часов утра и удивилась количеству мужчин в униформе. Поздоровалась с Моссом Джуниором и с Майком Несбитом, узнала еще нескольких.

Карла отправилась во флигель, где располагался кабинет налоговой чиновницы округа. Там сидели на пластмассовых стульях Джози и Кира, выглядевшие ошеломленными. Знакомое дружеское лицо их обрадовало, Карла удостоилась объятий. Она вывела их наружу и усадила в свой автомобиль.

– Вы говорили сегодня утром с Джейком? – спросила она.

– Нет. Мы вообще ни с кем не говорили, – ответила Джози. – Что сейчас происходит?

– Отбор присяжных. Это может занять целый день. Хотите кофе?

– Мы можем уйти?

– Конечно, Джейк разрешает. Вы видели мистера Дайера или кого-нибудь из его сотрудников?

Джози покачала головой. Они отъехали от суда и остановились на главной улице Честера.

– Вы завтракали? – спросила Карла.

– Я умираю с голоду! – выпалила Кира. – Извините.

– Джейк говорит, что вон то кафе – единственное в городке. Идемте туда.

На тротуаре Карла впервые присмотрелась к Кире. На той было простое летнее платьице, плотно облегавшее талию и отчетливо демонстрировавшее беременность. Последнее отчасти скрадывалось просторной курткой: если в нее запахнуться, можно было кое-что скрыть. Карла сомневалась, что такую одежду выбрал сам Джейк, но не сомневалась, что он обсуждал ее с Джози.

 

Полуденный бой часов прозвучал в зале суда громче, чем где-либо еще. После трех часов напряжения все следили за временем, мечтая о перерыве. Людей мучил голод. Мало кто из судей имел привычку проводить в суде вторую половину дня. Нуз усадил 79 человек в восьми передних рядах и успел разобраться с тремя просьбами об освобождении. Одна бабушка каждый день сидела с детьми своей дочери. Другая, женщина 62 лет, не отходила от умирающего мужа. Мужчина в пиджаке и галстуке утверждал, что исполнение долга присяжного может стоить ему рабочего места. Нуз всех внимательно выслушал, однако остался непоколебим. Обращения будут рассмотрены после обеда, пообещал он. Много лет назад Нуз научился не давать подобные отводы в открытом суде, у всех на глазах. Прояви он излишнее сочувствие, слишком многие кандидаты в присяжные скоро начнут доказывать, что это им не под силу.

Этих троих он незаметно отпустит после обеда.

Команда защиты, взяв с собой Гарри Рекса, перешла в контору Морриса Финли на Мейн-стрит, свой штаб на время процесса. Финли приготовил для них сэндвичи и сладкие напитки, и они перекусили.

Родни Коут, кузен Гвен Хейли, был присяжным под номером 27 и имел хорошие шансы оказаться в отобранной дюжине. Джейк точно знал, что Карл Ли встречался с ним и обсуждал дело. Но никак не мог оправиться от открытия, что Коут находился в зале во время суда над Хейли. Неизвестно, рассказал ли Уилли Хастингс о связи между Коутом и Хейли шерифу Оззи Уоллсу. Несколько раз Джейк встречался взглядом с Коутом, который выглядел озадаченным и неуверенным. Хотя чего Джейк, собственно, от него ждал? Подмигивания? Поднятого большого пальца?

Финли, учившийся в одном с Джейком университете, но на два курса старше, вытер рот бумажной салфеткой и гордо сообщил:

– Леди и джентльмены, в нашей колоде есть козырная карта.

– Уже любопытно! – воскликнул Гарри Рекс.

– Интересно послушать, – сказал Джейк.

– По твоей просьбе, Джейк, я разослал список кандидатов в присяжные десятку друзей-адвокатов в соседних округах. Эта часть охоты никогда не приносит плодов, но попробовать стоит, и мы ею не пренебрегаем. Вдруг повезет с одним-двумя именами? В общем, на сей раз нам повезло, и еще как! Присяжная номер пятнадцать – Делла Фенчер, белая, сорок лет, живет на ферме рядом с границей округа Полк, не то со вторым, не то с третьим мужем. У них двое детей, семья стабильная, но о них никто ничего толком не знает. Так вот, мой приятель – знаешь Скипа Солтера из Фултона, Джейк?

– Нет.

– Скип проштудировал список и почему-то застрял на имени «Делла Фенчер». Делла – необычное имя в здешних краях, вот ему и стало любопытно. Он полез в старое дело, позвонил туда-сюда… При их знакомстве пятнадцать лет назад она была Деллой Макбрайд, женой Дэвида Макбрайда, от которого отчаянно хотела сбежать куда глаза глядят. Скип взялся вести ее бракоразводный процесс. Узнав от помощника шерифа, что жена подала на развод, мистер Макбрайд избил ее – далеко не в первый раз. Женщина угодила в больницу. Развод оброс отвратительными подробностями: отсуживать было особо нечего, зато муж не жалел побоев и угроз. Не обошлось без постановлений о запрете контактов. Он преследовал ее, врывался к ней на работу. В конце концов, Скип развел их, и она сбежала из округа. Поселилась здесь и начала новую жизнь.

– Удивительно, что она зарегистрировалась как избирательница, – заметил Джейк.

– Ничего себе! – присвистнул Гарри Рекс. – Добросовестная жертва домашнего насилия заседает в жюри присяжных!

– Может заседать, – поправил его Джейк, воодушевившись. – Этого еще надо добиться. Подумаем, каким образом. Коллегия подвергнется тщательному изучению – мной, Дайером, может, даже самими Нузом. Это затянется на полдня. Не обойдется без вопросов о домашнем насилии. Если Делла поднимет руку и расскажет свою историю, то ей дадут обоснованный отвод и отправят восвояси. Я стану протестовать, но в жюри ей ни за что не попасть. Другое дело, если она смолчит. Если будет сидеть тихо, полагая, что никто в данном округе не знает о ее прошлом.

– Это в том случае, если Делла преследует собственную выгоду, думает о сведении счетов, – заметил Моррис.

– Простите, когда же коллегия больше узнает о самом деле? – спросила Либби.

– Сразу после обеда, как только мы соберемся, – ответил Джейк.

– Получается, еще до того, как начнутся вопросы, Делла узнает, что дело связано с домашним насилием.

– Да.

Четверо адвокатов молча размышляли о сценариях.

– Прошу меня извинить, – подала голос Порсия, – я всего лишь секретарь, скоро буду студенткой-юристом, но разве она не обязана сама о себе все рассказать?

Четверка дружно кивнула.

– Обязана, спору нет, – произнес Джейк. – Тем не менее молчание – не преступление. Такое происходит сплошь и рядом. Людей не заставишь разглашать при отборе присяжных свои секреты.

– Это неправильно.

– Неправильно, однако присяжные редко привлекают к себе интерес после процесса. Учти, Порсия, что у нее могут быть иные мотивы. Вдруг Делла скрывает свое прошлое, не хочет, чтобы о нем узнали ее новые соседи. Чтобы признать, что ты был жертвой насилия, требуется отвага. Если она промолчит, то это может означать желание попасть в присяжные, что уже интересно. А разве это плохо для нас?

– Вовсе нет, – подхватила Либби. – Если ей хочется в присяжные, значит, она не посочувствует Стюарту Коферу.

Все надолго замолчали, обдумывая варианты развития событий. Вскоре Джейк произнес:

– Чтобы получить ответы, мы должны оказаться там. Не исключено, что она сбежит из зала суда, лишь только забрезжит такой шанс.

– Сомневаюсь, – возразила Либби. – Мы с ней дважды переглянулись. Держу пари, она за нас.

Отправить