Из трех надзирателей, приносивших в камеру Дрю еду, поучавших его, проверявших порядок в камере и иногда расщедривавшихся на доброе словечко, Дрю выделял мистера Зака за его неравнодушие. В отличие от других, Зак никогда не кричал на заключенного. Хуже всех был сержант Бафорд. Однажды он посоветовал Дрю получать удовольствие от окружной тьрюмы, потому что камера смертников – ужасное место, куда отправляют на погибель всех убийц копов.

Зак пришел с утра пораньше с подносом, на котором была тарелка с яичницей и тост. Он оставил поднос рядом с койкой и сходил за пакетом.

– Это от твоего священника. Одежда, настоящая. Оденься, приведи себя в порядок.

– Зачем?

– Сегодня тебя отведут в суд. Разве адвокат тебе не говорил?

– Наверное. Зачем мне в суд?

– Почем я знаю? Я – тюремный надзиратель. Когда ты последний раз принимал душ?

– Не помню.

– Два дня назад. Ну и хорошо. По крайней мере, ты не слишком плохо пахнешь.

– Там ледяная вода. Не хочу в душ.

– Тогда поешь и переоденься. За тобой придут в восемь тридцать.

После ухода надзирателя Дрю несколько раз откусил от тоста, но к яичнице не притронулся. Она всегда была холодная. Он достал из пакета джинсы, толстую клетчатую рубашку, две пары белых носков, спортивные кеды – все ношеное, с сильным запахом стирального порошка. Дрю стянул с себя оранжевый комбинезон и оделся. Вещи оказались ему впору, и ему понравилось, что у него снова нормальный вид. В картонной коробке под койкой он держал свои немногочисленные пожитки, в том числе то, в чем мальчика сюда доставили.

Дрю открыл пакетик соленого арахиса, принесенный адвокатом, и стал класть орешки в рот. Мать строго наказала ему посвящать час утреннего времени чтению. Она оставила сыну две книги: скучный школьный учебник по истории штата и роман Чарльза Диккенса, переданный учителем английского через священника. Обе книги не вызвали у Дрю интереса.

Зак вернулся за подносом.

– Ты не съел яичницу.

Парень молча растянулся на койке, чтобы еще подремать. Через несколько минут дверь распахнулась, и толстый помощник шерифа крикнул:

– Вставай, Гэмбл!

Дрю нехотя поднялся, Маршалл Празер застегнул у него на запястьях наручники, взял за локоть, вывел из камеры, и они пошли по коридору. За задней дверью стояла патрульная машина, за рулем сидел Дуэйн Луни. Празер усадил Дрю на заднее сиденье, и они поехали.

Уже через минуту машина остановилась позади здания суда. Даже здесь их подкараулили двое с камерами. Празер извлек Дрю из автомобиля и постарался, чтобы того запечатлели анфас. Потом они стали подниматься по темной узкой лестнице.

 

Джейк сидел с одной стороны стола, Лоуэлл Дайер – с другой. В конце стола восседал судья Нуз – без мантии, с трубкой в зубах. Все трое хмурились и не скрывали недовольства – каждый по своим причинам.

Нуз выложил на стол бумаги и потер глаза. Джейка раздражала сама необходимость находиться здесь. Это была всего лишь первая явка в суд нескольких арестованных, которым недавно предъявили обвинения. Джейк пытался избавить Дрю от этой формальности, но судье хотелось, чтобы его видели за работой, как он устрашает преступников и держит их под замком. Ожидалось много зрителей, и адвокат подозревал, что Нуз решил лишний раз покрасоваться перед избирателями.

Джейка избиратели, ясное дело, не волновали, и он смирился с тем, что в любом случае будет выглядеть неважно. Придется сидеть рядом с подзащитным, стоять рядом с ним, совещаться с ним, говорить за него и так далее. Очевидная виновность Дрю Гэмбла передастся его адвокату.

– Господин судья, – произнес Джейк, – мне надо нанять для моего клиента психиатра. Штат не может принудить меня оплачивать его.

– Он только что вернулся из Уитфилда. Разве там им не занимались специалисты?

– Занимались. Но они – служащие штата, а штат выступает обвинителем. Нам нужен свой, частный психиатр.

– Мне бы тоже такой не помешал, – пробормотал Лоуэлл.

– Защита будет доказывать невменяемость обвиняемого?

– Вероятно, но как я могу на это решиться, не посоветовавшись с нашим собственным психиатром? Уверен, Лоуэлл вызовет в суд нескольких экспертов из Уитфилда, которые заявят, что парень отлично знал, что делает, когда спускал курок.

Лоуэлл пожал плечами и кивнул.

– Обсудим это позже, – предложил озадаченный судья. – Сейчас предлагаю наметить график и хотя бы примерно назначить дату процесса. Скоро лето, всегда вносящее сложности в наши календари. Ваше мнение, Джейк?

О, он мог бы много чего им сказать! Например, что его главная свидетельница беременна, но пока успешно скрывает это. Джейк не был обязан кого-либо об этом уведомлять. Скорее всего, штат вызвал бы Киру для дачи показаний раньше, чем это сделал бы он. После долгой беседы с Порсией и Люсьеном Джейк решил, что наилучшей стратегий будет потребовать суда в конце лета, чтобы беременность свидетельницы всем бросалась в глаза. Осложняющим фактором являлась угроза аборта. Джози работала в двух местах за минимальный оклад и имела автомобиль. Ничто не помешало бы ей усадить дочь в машину и отвезти в Мемфис на аборт. Эта тема была настолько болезненной, что даже не поднималась.

Дрю Гэмбл наконец-то начал расти. Джейк и Джози внимательно наблюдали за ним и оба замечали прыщики у него на щеках и пушок над верхней губой. Голос у него тоже менялся. Он стал больше есть и, если верить надзирателям, набрал пять фунтов.

Джейку был нужен на суде подзащитный-ребенок, а не нескладный подросток, старающийся выглядеть старше.

– Чем раньше, тем лучше. В конце лета?

– Лоуэлл?

– Большой подготовки не требуется, господин судья. Свидетелей по делу немного. Примерно через два месяца мы будем готовы.

Нуз заглянул в свой график и произнес:

– Предлагаю начать в понедельник, 6 августа, и уложиться в неделю.

 

Еще три месяца. Кира будет уже на седьмом месяце. Джейку даже не хотелось думать о том, какая драма разыграется в зале суда, когда она скажет, что беременна и отец будущего ребенка – Кофер, неоднократно ее насиловавший.

Намечался гадкий процесс.

 

Дрю приковали наручниками к деревянному стулу в маленькой темной комнате, рядом с двумя другими преступниками – взрослыми чернокожими, у которых вызывали смех возраст и миниатюрность нового «коллеги». Преступления обоих были банальной мелочью.

– Эй, сопляк, это ты шлепнул помощника шерифа? – спросил один.

Адвокат учил Дрю отмалчиваться, но в компании других людей в наручниках он чувствовал себя в безопасности.

– Да, я.

– Из его пушки?

– Другой там не было.

– Здорово он тебя достал!

– Он избил мою мать. Я думал, она умерла.

– Теперь тебе поджарят задницу на электрическом стуле.

– По-моему, здесь у них газовая камера, – заметил другой.

Дрю пожал плечами.

Дверь открылась.

– Боуи! – позвал пристав.

Один из чернокожих встал, пристав взял его за локоть и увел. Дверь закрылась, в комнате снова стало темно.

– А вас за что? – спросил Дрю.

– Угон машины. Стоило укокошить копа.

 

По залу суда сновали адвокаты, не обращавшие внимания на обвиняемых. Одни находились там по делу, другие принадлежали к толпе зрителей, жадной до представления. Прошел слух, что мальчишку наконец-то достанут из камеры, и это привлекало зевак, как стервятников, слетающихся на мертвечину.

Джейка, вышедшего из судейской комнаты, поразило количество собравшихся на предварительные слушания, мало влиявшие на основной процесс. Джози и Кира сидели в тесном первом ряду вместе с Чарльзом и Мэг Макгерри, у всех четырех был испуганный вид. Через проход от них теснились многочисленные Коферы и их друзья, все злые. Дамас Ли и еще один репортер по привычке что-то вынюхивали.

Судья Нуз вызвал Дрю Аллена Гэмбла, и пристав Пит отправился за ним. Оба появились рядом со скамьей присяжных и замешкались: пристав снимал с обвиняемого наручники. Дрю огляделся, стараясь освоиться в большом зале со множеством уставившихся на него глаз. Он увидел мать и сестру, но был слишком ошеломлен, чтобы им улыбнуться. Пристав Пит поставил Дрю перед скамьей, к нему подошел Джейк, оба посмотрели на судью.

Джейк был шесть футов ростом, Пит на дюйм больше, и оба – как минимум на фут выше обвиняемого.

– Вы Дрю Аллен Гэмбл? – начал Нуз.

Дрю молча кивнул.

– Не слышу вас, сэр! – крикнул судья в микрофон. Джейк бросил на своего клиента ободряющий взгляд.

– Да, сэр.

– И вас представляет Джейк Брайгенс?

– Да, сэр.

– Большое жюри округа Форд предъявило вам обвинение в убийстве полицейского Стюарта Кофера, так?

По мнению Джейка, Нуз пережимал с театральностью, явно играя на публику. Весь спектакль с первой явкой в суд вполне заменила бы простая подпись.

– Да, сэр.

– Вы располагаете копией обвинительного заключения?

– Да, сэр.

– Вам понятны обвинения?

– Да, сэр.

Пока Нуз перебирал бумаги, Джейку хотелось сказать: «Бросьте, судья, разве возможно, чтобы он не понимал обвинения? Он сидит уже месяц». Джейк чувствовал взгляды, буквально сверлившие спину его лучшего серого блейзера, и свыкался с мыслью, что в этот день, 8 мая, его неофициально объявят самым ненавистным адвокатом в городе.

– Вы признаете себя виновным, да или нет?

– Не признаю, сэр.

– Так, вы остаетесь в заключении в департаменте шерифа и будете ожидать суда за убийство Стюарта Кофера. Что-нибудь еще, мистер Брайгенс?

Что-нибудь еще? Нет, нам это ни к чему.

– Нет, сэр.

– Уведите его!

Джози старалась не расплакаться. Джейк вернулся за стол защиты и сделал вид, будто листает блокнот. Помимо своей воли он перевел взгляд на пастора Макгерри, потом на Коферов и их команду.

 

За две недели до этого Лоуэлл Дайер сообщил Джейку, что он и его дознаватель были бы рады возможности встретиться с Джози и Кирой и задать им кое-какие вопросы. Это была профессиональная вежливость: на самом деле Дайер не нуждался в разрешении Джейка на разговор с кем-либо, кроме обвиняемого. Джейк представлял Дрю, а не его семью, и если кто-то из служб правопорядка или из прокуратуры хотел поговорить с потенциальным свидетелем, то он мог беспрепятственно сделать это.

В отличие от гражданского судопроизводства, где все свидетели были заранее известны, как и их показания, в уголовном процессе от сторон почти не требовалось что-либо обнародовать. В простом бракоразводном деле теоретически учитывался каждый доллар. Но в деле о тяжком убийстве, когда речь шла о человеческой жизни, защита необязательно должна была знать, что заявят свидетели обвинения и какие мнения выскажут эксперты.

Джейк согласился устроить встречу у себя на работе и пригласил туда также шерифа и детектива Рейди. Он намеренно создал в кабинете толчею, чтобы Джози и Кира приобрели опыт обсуждения случившегося перед аудиторией.

В 11.30 Джейк объявил перерыв на ланч. Они с Порсией перешли вместе с Джози и с Кирой на противоположную сторону улицы, за ними последовали Дайер и его дознаватель. После еды все снова встретились в главной совещательной комнате, где Беверли приготовила кофе и пирожные. Джейк усадил всех вокруг стола. Джози оказалась с краю, одна, как на свидетельском месте.

Лоуэлл Дайер был вежлив и предупредителен, он начал со слов благодарности. Ознакомившись с докладом детектива Рейди, он многое узнал про прошлое Джози. Ее ответы были краткими.

Накануне Джейк два часа тренировал в церкви Джози и ее дочь. Он даже составил для них письменные инструкции с такими советами, как: «Отвечайте кратко. Ничего не добавляйте от себя. Не знаете – не гадайте. Без стеснения просите Дайера повторить вопрос. Говорите как можно меньше о побоях (прибережем это для суда). И самое главное, помните, он – враг, он попытается отправить Дрю в камеру смертников».

Джози была женщиной волевой, многое повидавшей. Она спокойно ответила на все вопросы и обошлась без насильственных подробностей.

Следующей стала Кира. По настоянию Джейка она пришла в джинсах и в облегающей блузке. Никто бы не заподозрил, что в свои 14 лет она уже на четвертом месяце беременности. Джейк согласился устроить эту встречу с умыслом: он хотел, чтобы Лоуэлл Дайер оценил свидетельницу, пока не стала заметна ее беременность. В списке инструкций для Киры Порсия напечатала жирным шрифтом: «Ни слова о своей беременности. Ни слова об изнасилованиях. Если спросят о побоях, плачь и не отвечай. Джейк вмешается».

В какой-то момент у девочки сорвался голос, и Дайер не стал на нее давить. Она была перепуганным ребенком, тайно вынашивавшим собственное дитя.

Адвокат скорчил гримасу, пожал плечами и сказал Дайеру:

– Лучше в другой раз.

– Конечно.

Отправить