Как известно, юридический бизнес достигает пика активности в полдень пятницы, а потом резко стихает. Адвокаты, обычно толпившиеся в коридорах здания суда, после ланча разбегались кто куда. Большинство, навешав лапши на уши своим секретарям, покупали пиво и в блаженном одиночестве разъезжались. Убедившись, что телефоны молчат, а начальство сбежало, многие секретари следовали их примеру. Ни одного уважающего себя судью нельзя было застать во второй половине пятницы в судейской мантии. Многие отправлялись на рыбалку или на гольф. Девушки-клерки, обычно носившиеся взад-вперед с важными документами наперевес, бежали куда-то по не менее важным делам и уже не возвращались, а оседали в салонах красоты или около прилавков бакалеи. К концу второй половины пятницы колеса юстиции уже не просто буксовали, а наглухо вязли.

Джейк собирался позвонить Гарри Рексу с целью изучить возможность рекогносцировочной выпивки. К 15.30 он завершил все дела и размышлял, что бы солгать Порсии, чтобы не выставить себя лентяем. Он оставался поборником положительного примера, подаваемого руководством подчиненным, а Порсия легко поддавалась влиянию. Правда, двухлетний опыт работы с Джейком обучил Порсию как его расписанию, так и всем вариантам отговорок.

Но в 15.40 она сообщила по переговорному устройству, что к нему явился посетитель. Нет, не по записи. Да, она понимает, что уже конец пятницы, но посетитель – пастор Чарльз Макгерри, утверждающий, что у него срочное дело.

Джейк пригласил его к себе в кабинет. Они сели в углу – Чарльз на старом кожаном диване, Джейк в кресле столетней, если не больше, давности. Священник отказался от кофе и от чая, было заметно, что он встревожен. Чарльз рассказал, что во вторник отвез Джози и Киру в Уитфилд, оставил их там, а на следующий день забрал. Джейк все это уже знал: он дважды беседовал с доктором Сэйди Уивер и слышал, что семья провела вместе в три приема в общей сложности почти семь часов.

– Утром во вторник, по дороге в Уитфилд, Киру укачивало и дважды рвало, – сообщил Чарльз. – По словам Джози, дочь плохо переносит езду в машине. Я не обратил на это большого внимания. Когда я пришел за ними в среду, медсестра сказала мне, что утром Киру опять рвало – без всякой машины, понимаете? Я подумал, что это довольно странно. Они ночевали в кампусе. Дорогу обратно Кира перенесла хорошо. Вчера утром миссис Голден – она делает с Кирой уроки в церкви – сказала, что ей снова стало дурно, была рвота, и это уже не первый раз. Я рассказал об этом своей жене. Сами знаете, женщины сообразительнее нас. У нас с женой один ребенок, через два месяца она ждет второго. Мы счастливы и сильно взволнованы. С прошлого года у нас остался неиспользованный тест на беременность…

Джейк слушал и кивал. После рождения Ханны он уже несколько раз покупал тесты, и результат, к большому их с Карлой разочарованию, всякий раз был отрицательным.

– Мэг согласилась поговорить с Джози. Кира сделала тест, и он оказался положительным. Сегодня утром я отвез их в Тупело, к врачу. У нее трехмесячная беременность. Об отце она ничего не сказала ни врачу, ни его медсестре.

У Джейка было такое чувство, словно его пнули в живот.

Священника было не остановить:

– Сегодня утром на обратном пути ей опять стало дурно, ее вырвало прямо в машине. Грязи было! Бедная девочка… Мы привезли Киру в церковь, Джози уложила ее в постель. Они с Мэг по очереди у нее дежурили, пока девочке не полегчало. На обед Кира поела суп. Мы сидели вместе в кухне, и вдруг она как разговорится! По ее словам, Кофер начал к ней приставать с Рождества, он насиловал ее раз пять-шесть и грозился убить, если она проболтается. Джози ничего об этом не знала и сейчас чуть не умерла от ужаса. Сегодня был день слез, Джейк, в том числе моих. Представляете? Мерзавец насилует и запугивает четырнадцатилетнюю девочку! Кира так напугана, что никому ничего не говорит. Она не знает, настанет ли этому конец и когда. Утверждает, что уже хотела покончить с собой.

– А Дрю знал? – произнес Джейк. Ответ мог иметь серьезные последствия.

– Не знаю, спросите ее об этом. Вы должны побеседовать с ней и с Джози. Сами понимаете, в каком они состоянии. Страшно подумать, что они переживают эти две недели. Убийство, операция, больницы, Дрю за решеткой, поездка в Уитфилд и обратно… Они потеряли все то немногое, что у них было, и теперь ютятся в коморке позади нашей церкви. А тут еще болтают, будто Дрю ждет газовая камера… Они раздавлены, Джейк, им необходима ваша помощь. Они вам доверяют и нуждаются в вашем совете. Я делаю все, что могу, но кто я такой? Начинающий проповедник, колледжа и то не окончил… – Чарльз закашлялся, его глаза наполнились слезами. Он отвернулся, покачал головой, попытался справиться с волнением. – Простите! У нас выдался тяжелый бесконечный день. И им обязательно надо с вами поговорить.

– Хорошо.

– И еще, Джейк. Первой реакцией матери было: нужен аборт! Она твердо в этом уверена, во всяком случае, сейчас. Я, по понятным причинам, резко против аборта, буду стоять до конца. Джози, похоже, твердо убеждена, но и я тоже. Если Кира сделает аборт, то ей не будет места в моей церкви.

– Об этом мы еще успеем поволноваться, Чарльз. Значит, она была у врача в Тупело?

– Да. Джози понравился врач, делавший ей операцию, она позвонила его медсестре. Они связались с другим медиком, тот согласился осмотреть Киру. Сказал, что она здорова, просто беременна.

– Мэг в курсе?

– Она находилась с нами в комнате, Джейк. Сейчас она с ними.

– Так, главное – избежать огласки. У меня голова кругом идет от одной мысли, что может произойти… Уж я-то знаю, как быстро разлетаются слухи в нашем городишке.

– Что верно, то верно.

Как мухи по кафе… Но сейчас Джейку было не до сравнений.

– Живот уже заметен?

– Я старался на нее не пялиться. По-моему, нет. Может, вы сами поедете и посмотрите? Они ждут вас в церкви.

 

Кира дремала наверху, когда Джейк вошел через заднюю дверь в кухню. На одном краю длинного стола лежала стопка учебников и тетрадок – доказательство какого-никакого учебного процесса. Мэг и Джози складывали огромную мозаику-головоломку, младший Макгерри, 4-летний Джастин, тихо играл в углу.

Джози обняла адвоката как давнего друга. Мэг встала, чтобы сварить еще кофе. Несмотря на открытые окна и на пузырившиеся от ветра занавески, в комнате царило ощущение тяжести, пахло человеческой драмой.

Дорога от центральной площади Клэнтона до церкви Доброго Пастыря заняла 22 минуты. В этот короткий промежуток времени Джейк безуспешно пытался проанализировать главные юридические коллизии ситуации, распутать весь этот клубок. Если Кира действительно беременна и отец – Кофер, то как преподнести это на процессе Дрю? Раз она находилась на месте преступления, то, без сомнения, будет вызвана как свидетель обвинения. Можно ли упоминать о ее беременности? Будут ли в курсе присяжные? Если Дрю знал, что Кофер насилует его сестру, то не помешает ли это защите? Он убил, чтобы положить этому конец. Убил из мести. Независимо от причины убийства, Лоуэлл Дайер станет убедительно доказывать, что Дрю хорошо знал, что делал. Как доказать, что отец ребенка – Кофер? А если не он? Учитывая непростое прошлое Киры, разве не могла она начать половую жизнь еще раньше? Вдруг где-то есть ее прежний дружок? Обязан ли Джейк уведомить прокурора, что главная свидетельница беременна от потерпевшего? В зависимости от того, когда состоится процесс, разумно ли будет вызывать Киру в суд с заметным животом? Не выйдет ли, что, доказывая растление и изнасилование, Джейк превращает в подсудимого самого Стюарта Кофера? Если Кира решится на аборт, то кто за него заплатит? А если нет, то что будет с ребенком? Оставят ли его бездомной Кире?

По пути Джейк решил, что для распутывания этого клубка потребуется целая бригада: адвокат, священник, минимум парочка психиатров, несколько консультантов.

Глядя в упор на Джози, Джейк задал прямой вопрос:

– Дрю знал, что Кофер насиловал Киру?

Вопрос спровоцировал слезы, Джози не постеснялась своих эмоций.

– Кира отказывается отвечать. Мой вывод – да, знал. Иначе, почему бы ей не ответить, что нет, не знал? Лично я не знала. Только мне не верится, что она говорила Дрю, раз не рассказала даже мне.

– Вы ни о чем не догадывались?

Джози покачала головой и разрыдалась. Мэг налила Джейку кофе в бурую от многих десятилетий службы фарфоровую чашку. Как и все в этой кухне, чашка много чего повидала, но сохранила чистоту.

Джози вытерла лицо бумажным полотенцем и спросила:

– Как все это повлияет на дело Дрю?

– Либо поможет, либо навредит. Некоторые присяжные могут посочувствовать парню, взявшему все в свои руки и защитившему сестру, если это было у него на уме. Пока ничего не известно. Обвинители используют тот факт, что Дрю убил Кофера, чтобы его остановить, а значит, он понимал, что делал, и не сможет утверждать, будто действовал в состоянии аффекта. Честно говоря, я пока не знаю, как все повернется. Не забывайте, что меня временно назначили вести это дело. Не исключено, что к началу процесса судья Нуз назначит кого-нибудь другого.

– Вы не можете бросить нас, Джейк! – воскликнула Джози.

Еще как могу, подумал он. Особенно теперь.

– Посмотрим. – Подыскивая тему полегче, он произнес: – Как я понял, вы побыли с Дрю.

Она кивнула.

– Ну, и как он?

– Ему дают лекарства, какие-то антидепрессанты, он говорит, что стал лучше спать. Дрю нравятся врачи, еда. Он бы предпочел остаться там, а не возвращаться в здешнюю тюрьму. Почему нельзя его освободить, Джейк?

– Мы уже это обсуждали, Джози. Дрю предъявлено обвинение в тягчайшем убийстве. В подобных делах никого не выпускают под залог.

– А как же школа? Он и так отстает на два года, и теперь с каждым днем отставание все усиливается. В Уитфилде Дрю не определят в класс, он же там временно, а еще по правилам безопасности. Если его вернут сюда ожидать суда, то никто не станет его учить. Почему нельзя отправить Дрю в какое-нибудь учреждение для несовершеннолетних? Куда-нибудь, где он сможет учиться?

– Проблема в том, что с ним поступают не как с несовершеннолетним. Теперь он взрослый.

– Знаю, знаю… Взрослый? Вы шутите? Дрю еще маленький, он даже не бреется. Одна из местных консультанток сказала мне, что никогда не видела таких физически незрелых шестнадцатилетних подростков, как Дрю. – Джози помолчала, закрыв ладонями красные щеки. – Его отец был такой же.

Джейк покосился на Мэг, та – на Чарльза. Джейк решил копнуть глубже.

– Кто его отец?

Джози усмехнулась, пожала плечами, чуть не сказала «какого черта?», но спохватилась, что она в церкви.

– Его звали Рей Барбер, сосед, мы вместе росли. В четырнадцать лет мы начали с ним встречаться, то да се, мы сделали это, а потом еще и еще. Мы понятия не имели ни о предохранении, ни о биологии, были просто заигравшимися безмозглыми детьми. Я забеременела в пятнадцать лет, и Рей не захотел на мне жениться. Он боялся, что его кастрируют… Мать отправила меня рожать к тетке в Шривпорт. Не помню, чтобы обсуждалось прерывание беременности. Я родила, меня уговаривали отказаться от ребенка. Напрасно я не отказалась. То, что я заставила пережить своих детей, это тяжелый грех.

Джози вздохнула, глотнула воды из бутылки.

– Но сейчас не об этом… Помню, Рей волновался, что другие парни уже бреются, у них ноги волосатые, а у него еще нет. Он боялся, что отстает в развитии, как раньше его отец. Хотя все остальное у него работало как надо.

– Что было с ним дальше? – спросил Джейк.

– Не известно. Я не вернулась домой. Когда отказалась отдать ребенка, тетка меня выгнала. Знаете, Джейк, забеременеть в пятнадцать лет было худшей ошибкой всей моей жизни. Она все изменила, и не к лучшему. Я люблю Дрю, люблю Киру, но, когда рожаешь так рано, твое будущее летит к чертям. Извините, сорвалось… Девочка вряд ли доучится, удачно выйдет замуж и найдет хорошую работу. Будет, как я, прыгать от одного урода к другому. Поэтому Кира не станет сейчас рожать, понимаете, Джейк? Даже если мне придется ограбить банк, чтобы раздобыть денег ей на аборт, я сделаю это. Не позволю ей погубить свою жизнь. Черт, ей даже не хотелось этого секса! Мне-то в ее возрасте хотелось… Простите.

Чарльз качал головой, кусал губы, но помалкивал. Было очевидно, что он мог бы многое сказать на тему аборта.

– Я все понимаю, – спокойно произнес Джейк. – Но это обсуждение можно перенести на потом. Сейчас мне надо задать вам другой очень важный вопрос. Кира говорит, что отец – Кофер. Насколько вероятно, что отец кто-то иной?

Джози ничего не смущало, даже обидное предположение, что ее юная дочь могла спать с кем попало. Она покачала головой.

– Я ее спрашивала. Как вы, наверное, заметили, Кира для своего возраста взрослая, гораздо более зрелая, чем ее брат. Я по личному опыту знаю, на что способны дети, поэтому так ее и спросила: мог быть кто-то другой? Вопрос Киру сильно огорчил, но она ответила: нет, это невозможно, Кофер был первым, кто до нее дотронулся.

– Это началось на Рождество?

– Да, когда она осталась одна дома в субботу, как раз перед Рождеством.

– Наверное, это было двадцать третье декабря, – подсказал Чарльз.

– Я находилась на работе, Дрю – у школьного приятеля. Кира рано вернулась домой и решила пройти к себе в комнату. Кофер заявил, что хочет… это сделать. Она сказала: нет, не надо, пожалуйста, не надо. Тогда он взял Киру силой, но постарался не оставить следов. Когда все закончилось, пообещал убить ее и брата, если она проболтается. Кофер даже спросил, понравилось ли ей, представляете? Так было еще несколько раз, пять или шесть, как утверждает дочь. Еще она говорит, что ждала подходящего момента, чтобы все рассказать мне. Не могла больше терпеть, думала покончить с собой. Это я виновата, Джейк. Видите, что я сделала со своими детьми? Все это – моя вина. – Джози снова расплакалась.

Джейк отошел к раковине, вылил остывший кофе, снова наполнил свою чашку и выглянул за дверь. Когда Джози успокоилась, он снова сел и посмотрел на нее.

– Можно еще кое о чем спросить?

– Конечно, я всем вам выложу, Джейк.

– Дрю и Кира знают, что у них разные отцы?

– Нет, я им не говорила. Думала, скоро они сами сообразят. Они совсем друг на друга не похожи.

– Кофер поднимал руку на Дрю?

– Да, отвешивал ему затрещины, Кире тоже, но никогда не бил их кулаками. Меня он тоже колотил, когда напивался. Трезвым Стью вел себя нормально, понимаете? А когда напивался, слетал с катушек. Но припугнуть любил всегда, что трезвый, что пьяный.

– Вы сможете дать свидетельские показания в суде? Рассказать о побоях?

– Наверное. Все равно ведь придется?

– Вероятно. А Кира?

– Не знаю, Джейк. Сейчас она, бедненькая, сама не своя.

Словно почувствовав, что ее обсуждают, Кира появилась в дверях и подошла к столу. Лицо у нее опухло от рыданий, волосы были всклокочены. Одета в мешковатые джинсы и футболку. Джейк поневоле уставился на ее живот, но ничего подозрительного не заметил. Кира молча улыбнулась ему. У девочки была красивая улыбка, безупречные зубы. Джейк попробовал поставить себя на ее место, почувствовать себя четырнадцатилетней девушкой, только что узнавшей, что носит нежеланное дитя. Почему биология позволяет детям рожать?

– Я хотел спросить про суд, – произнес Чарльз. – Вы знаете, когда он может состояться?

– Понятия не имею. Процедура едва началась. С другой стороны, известно, что, когда к несовершеннолетним применяют взрослые правила, с судом обычно не тянут. Возможно, летом, но не уверен.

– Чем скорее, тем лучше, – сказала Джози. – Мне так хочется, чтобы весь этот ужас остался позади!

– Суд пройдет, но ужас никуда не денется, Джози.

– Да, Джейк! – крикнула она. – Ужас – то, что всегда меня окружает. Все ужасно – было, есть и, боюсь, останется. Как же я от этого страдаю! Дети умоляли меня уйти от Стюарта, я и сама хотела. Знай я про них с Кирой, мы сбежали бы самой глухой ночью. Не спрашивайте, куда. Там мы не остались бы, и точка. Мне нет прощения!

Стало тихо, все – Джейк, Чарльз, Мэг, даже Кира – пыталась придумать что-нибудь утешительное.

– Я не хотела быть резкой, Джейк, – добавила Джози.

– Ни в коем случае нельзя никому говорить о беременности. Уверен, все вы это понимаете, но вопрос в том, что нам делать дальше. Кира не ходит в школу, значит, нам не придется беспокоиться, что ее подружки что-то заметят. Как насчет прихожан церкви?

– Надо будет поставить в известность миссис Голден, репетитора Киры, – сказал Чарльз. – Она уже что-то подозревает.

– Возьмете это на себя?

– Конечно.

– После аборта у нас не будет этой заботы! – выпалила Джози.

Священник больше не стал сдерживаться.

– Пока вы живете в этой церкви, об аборте не может быть речи! – заявил он. – Сделает – окажется на улице.

– Нам не привыкать. Джейк, где ближайшая клиника, занимающаяся абортами?

– В Мемфисе.

– Сколько это сейчас стоит?

– У меня нет собственного опыта, но я слышал, что примерно пятьсот долларов.

– Вы одолжите мне пятьсот баксов?

– Нет.

– Тогда мы найдем другого адвоката.

– Не уверен, что найдете.

– Этого добра всюду навалом.

– Всем выдохнуть! – распорядился Чарльз. – Позади длинный день, нервы у всех на пределе.

Напряженный момент миновал. Джейк допил кофе, встал, сполоснул в раковине чашку и произнес, снова шагнув к столу:

– Мне пора. Вы пока обдумайте один сценарий, который нелегко представить. В случае аборта – я против абортов, но решение принимаю не я, – вы уничтожаете не только человеческую жизнь, но и ценнейшую улику. Киру вызовут свидетелем в суд. Если она сделает аборт, то ей будет запрещено говорить об этом, но и без запрета не стоило бы, потому что присяжные подобного не одобрят. Сколько бы Кира ни твердила, что Стюарт Кофер неоднократно насиловал ее, это будет голословно, бездоказательно. Никто же не вызывал полицию. Другое дело – очевидная беременность или ребенок, который послужил бы мощным доказательством того, что Кофер был насильником. Кира вызвала бы мощную волну симпатии не только к себе, но и, что гораздо важнее, к брату. Ребенок станет важнейшей уликой в пользу Дрю на судебном процессе.

– То есть Кира родит, чтобы спасти брата? – уточнила Джози.

– Нет, она родит, потому что это будет правильный поступок, – возразил Джейк. – Одно это не спасет ее брата, но поможет, без сомнения, в его весьма безнадежном деле.

– Кира слишком молода, чтобы сидеть с ребенком, – заметила Джози.

– Знали бы вы, сколько достойных супружеских пар отчаялись завести детей! Я веду три-четыре дела об усыновлении в год, это мои любимые дела.

– Вы забыли, кто отец? Не уверена, что нам нужны такие гены!

– С каких пор нам позволено выбирать родителей?

Но Джози упрямо качала головой, выражая отвращение и несогласие.

На обратном пути Джейк с неприязнью вспоминал злость, проявленную этой женщиной. Нет, он не осуждал ее. Тяжелая жизнь сделала Джози черствой, вся ее надежда была на то, чтобы жизнь детей стала хотя бы немного счастливее. Скорее всего, сама она прошла через аборт и, может, не один раз, и тихо благодарила судьбу, даровавшую ей всего двух детей. Двух оказалось вполне достаточно.

 

Джейк чуть было не остановился у магазина, чтобы купить в дорогу баночку пива. Шестнадцати унций холодного пива вполне хватило бы на двадцать минут пути. Но помешал звонок телефона в машине. Звонила Карла, сурово напоминавшая мужу, что уже через полчаса им надо выезжать на ужин к Эткеведжам. Он совсем забыл! Она названивала ему давно. Куда он запропастился?

– Потом объясню, – буркнул Джейк и оборвал связь. Ведя деликатные дела, он всегда взвешивал, что можно сообщить жене, а что нет. Вообще, всякий пересказ был нарушением профессиональной этики, но разве не любому, включая адвокатов, нужно с кем-то делиться? Карла неизменно помогала мужу неординарностью своего подхода, особенно когда речь шла о женщинах, часто вступала с ним в спор. Новые обстоятельства нынешней и так уже трагической истории вызвали бы у нее сильную эмоциональную реакцию.

В Клэнтоне, перед самым домом, Джейк решил повременить день-другой, а то и дольше, с рассказом жене о беременности Киры, изнасилованной Стюартом Кофером. Даже мысленно произнося это, он болезненно морщился. Трудно было представить всю степень негодования, которым взорвется зал суда, когда Джейк станет перечислять грехи Стюарта Кофера, застреленного копа, уже не способного защитить себя!

Ханна ночевала у подруги, в доме было тихо. Карла холодно встретила Джейка из-за позднего возвращения, но ему сейчас было не до этого. Вечером в пятницу, у них грозил сорваться ужин в компании друзей – веселье с бочонком пива на внутреннем дворике. Он снял костюм, натянул джинсы и сел за стол в кухне.

– Ну, и где ты был? – спросила Карла.

– В церкви Доброго Пастыря, там сейчас Джози и все остальные.

– Разве это входило в твои планы?

– Нет, спонтанная необходимость. Чарльз Макгерри примчался ко мне в три часа дня и сказал, что надо поговорить, что все в смятении и нуждаются в поддержке. Это часть моей работы.

– Похоже, дело тебя затягивает.

– Это какая-то трясина.

– Час назад нам опять звонили. Пора поменять номер телефона.

– Звонивший назвал свое имя и адрес?

– Сомневаюсь, что у него есть адрес, это какой-то пещерный житель. Придурок, оравший в трубку, что, если мальчишку выпустят, он не проживет и двух суток, а его адвокат и подавно.

– То есть меня убьют первым?

– Не смешно.

– Мне не до смеха. Давай поменяем номер.

– Ты позвонишь Оззи?

– Да, хотя от этого не будет толку. Опять пойдет речь о найме частной охраны.

– Может, просто сказать Нузу, что с тебя довольно?

– Хочешь, чтобы я дезертировал? Я думал, Дрю тебе небезразличен.

– Да, небезразличен. А еще мне небезразличны Ханна, ты и я. Все-таки у нас совсем маленький городок.

Стэн Эткеведж жил в пригородном коттеджном поселке, разраставшемся в лесу, вокруг единственного в округе гольф-клуба. Он заправлял банком «Секьюрити», владевшим большей частью закладных Джейка и недавно открывшим ему кредит на расходы по тяжбе «Смоллвуд». Сначала Стэн возражал против этого кредита, как, впрочем, и Джейк с Гарри Рексом. Но по мере развития дела становилось очевидно, что выхода нет. После трех разводов и четвертого брака кредитная история Гарри Рекса была изрядно подмочена, как и у Джейка, хотя сейчас у него находился под залогом только дом. В 51 год Гарри Рекс начинал жизнь заново, однако это была жизнь, полная тревог. Джейку было всего 37 лет, но чем дольше он занимался адвокатской деятельностью, тем глубже влезал в долги.

Стэн являлся его близким другом, но Джейк, как и Карла, не выносил жену Стэна, Тильду. Она происходила из старой джексонской семьи, слывшей зажиточной, а это отталкивало большинство жителей Клэнтона. Городок был маловат для Тильды и ее дорогостоящих пристрастий. Желая блистать, она затащила Стэна в кантри-клаб Тупело, местный символ высокого статуса, и принуждала его вести шикарную жизнь. Тильда много пила, много тратила и заставляла мужа больше зарабатывать. Будучи банкиром в маленьком городке, Стэн держал язык за зубами, но с Джейком бывал достаточно откровенен и давал понять, что не очень доволен своим браком. К счастью, опоздание Брайгенсов на полчаса пошло всем на пользу: Тильда успела выпить и забыла о своей обычной чопорности.

Собрались пять супружеских пар, всем примерно лет сорок, у всех были дети между восьмью и пятнадцатью годами. Женщины держались в углу крытого дворика, обсуждая около винного бара детей; мужчины обступили пивной бочонок и беседовали на другие темы: сначала это был фондовый рынок – скучная тема для Джейка, не имевшего средств на покупку акций. Даже если бы у него была куча денег, он не стал бы играть на бирже, поскольку считал, что слишком хорошо понимает риски. Затем перешли к обсуждению скабрезного слуха о том, что некий врач, общий знакомый, сбежал с медсестрой. Та тоже была известна как самая роскошная и вожделенная женщина из всех замужних и незамужних в округе. Джейк впервые слышал об этом эпизоде, женщину не знал, врачу не симпатизировал и не принял участия в разговоре.

Карла считала, что мужчины, вопреки сложившемуся в обществе мнению, превосходят женщин пристрастием к сплетням. Джейку трудно было с этим спорить. Он облегченно вздохнул, когда заговорили про спорт и тем более когда Стэн позвал всех к столу. Об убийстве Кофера никто не упоминал.

Ели копченые ребрышки, кукурузу, капустный салат. Был идеальный весенний вечер, вполне теплый, чтобы, сидя во внутреннем дворике, наслаждаться цветением кизила. До 14-го шоссе было полсотни ярдов. После десерта – покупного кокосового торта – все пятеро мужчин закурили сигары и прогулялись до поля для гольфа. На вашингтонском поле Augusta National был в разгаре турнир Masters , чему и посвятили беседу. Вперед вырвались Ник Фалдо и Реймонд Флойд, о которых Стэн, серьезный гольфист, рассуждал со знанием дела. Как хозяин дома, которому не нужно было садиться за руль, сейчас он перебирал со спиртным.

Джейк не имел привычки к сигарам, не говоря о гольфе, поэтому, изображая интерес к беседе, невольно вспоминал сцену в церкви, беспомощность и страх в глазах юной Киры. Он постарался отбросить эти мысли. Больше всего ему хотелось домой, в постель.

У Стэна, впрочем, нашлись другие желания: ему приспичило завершить вечер дижестивом – подаренным кем-то превосходным бренди. Он щедро угостил мужчин, чтобы те создали проблемы своим женам.

Карла, увидев Джейка с рюмкой, шепнула ему:

– Тебе не хватит?

– Я в порядке.

Одна пара оставила детей с приходящей няней и торопилась домой. Другая беспокоилась, как бы не заскучал оставшийся дома щенок. Было уже почти 11 часов вечера, большинство мечтали выспаться в субботу. Все распрощались и разъехались.

Сев в красный сааб Джейка, Карла спросила:

– Ты сможешь вести?

– Конечно, почему нет?

– Сколько рюмок ты выпил?

– Не знал, что надо считать рюмки. Я бы не возражал выпить еще.

Она стиснула зубы и отвернусь. Желая доказать, что он трезвый, Джейк ехал медленно и аккуратно.

– О чем беседовали дамы? – поинтересовался он.

– Как обычно: дети, школа, свекрови. Слышал про доктора Фредди и его медсестру?

– Еще бы, во всех подробностях. Я всегда его сторонился.

– Он, конечно, мерзкий тип, но его жена не лучше. Смотри, не гони.

– Я стараюсь, Карла, большое тебе спасибо. – Чтобы не вспылить, Джейк сосредоточился на дороге. Перед самым Клэнтоном он свернул на объездную дорогу, потом посмотрел в зеркало заднего вида и чертыхнулся:

– Вот дьявол! Коп!

Патрульная машина возникла буквально из ниоткуда и повисла у них на «хвосте», включив синюю мигалку и сирену, слышную, наверное, за много миль. Джейк сразу понял, что это окружной патруль, до города была еще миля.

Карла в страхе обернулась и зажмурилась от яркой мигалки.

– Почему он нас останавливает? – спросила она.

– Если бы я знал… Я не превысил скорость. – Джейк затормозил на широкой обочине. – У тебя есть жвачка?

Карла полезла в свою сумочку – это только так называлось, на самом деле, как того требовала мода, сумка была таких размеров, что в аэропорту могли бы попросить сдать ее в багаж. Казалось бы, найти там необходимое, да еще в темноте и в спешке, было немыслимо. К счастью, полицейский не спешил. Она нашла пластинку, и Джейк сунул ее себе в рот.

К ним направлялся Майк Несбит, хорошо знакомый Джейку помощник шерифа. Собственно, все они были его хорошими знакомыми. Полицейский посветил фонариком в салон машины.

– Предъявите, пожалуйста, ваши права и документы на автомобиль.

– Конечно, Майк. Как поживаете? – Джейк подал ему требуемое.

– Прекрасно! – Несбит скользнул взглядом по документам. – Минутку. – Он отошел к своей машине и сел внутрь.

Мимо них проехала зеленая ауди. Джейк решил, что это Джейнвэи, одна из пар, с которыми они провели вечер. Красный сааб Джейка был единственным автомобилем этой марки в радиусе пятидесяти миль, из чего следовало, что его остановили не просто так.

– Есть вода? – спросил он жену.

– Нет, я не вожу с собой воду.

– Спасибо.

– Ты перепил?

– Вряд ли.

– Сколько ты выпил?

– Я не считал, но не очень много. Я выгляжу пьяным?

Карла отвернулась. Мигалка действовала ему на нервы, хорошо хоть, что Несбит выключил сирену. Мимо медленно проехала еще одна машина. Уже не один год Джейк попадался за нетрезвое вождение в среднем раз в месяц. Главным вопросом всегда было: дыхнуть или отказаться? Если проверка дыхания показывала сильное опьянение, это влекло за собой приглашение в суд. Если степень опьянения не превышала максимально разрешенной, значит, тебе повезло. Отказ от проверки – это арест, освобождение под залог, обращение к адвокату и высокий шанс выигрыша в суде. Мудрый совет, всегда звучавший постфактум, слишком поздно, чтобы им воспользоваться, заключался в том, чтобы пройти тест, если ты выпил не более двух рюмок. Знаешь, что напился, – отказывайся и отправляйся в следственный изолятор.

Дыхнуть или отказаться? Джейк изображал спокойствие, но у него дрожали руки. Что унизительнее, чтобы на тебя при жене надели наручники? Или не превысить лимит и лишиться водительских прав? Вступится ли за него адвокатская коллегия? Джейк так часто защищал пьяных водителей, что утратил право на сочувствие. Сел за руль пьяный – получи по заслугам.

После недавнего снижения допустимого уровня до 0,10 даже небольшая вечерняя доза могла стать перебором. Согласиться или нет?

Несбит вернулся, посветил фонариком адвокату в лицо.

– Джейк, вы выпили?

Второй ключевой вопрос, на который так же трудно ответить. Ответишь «да» и попробуешь объяснить, что выпил самую малость, и полицейский почти наверняка сделает следующий шаг в направлении твоего краха. Скажешь «нет», соврешь – и получай последствия, если он унюхает запах. Заявить что-нибудь вроде: «Какое там! Я вообще не пью!» значило разозлить патрульного, у тебя ведь наверняка начнет заплетаться язык.

– Да, сэр, – кивнул Джейк. – Мы возвращаемся из гостей, там было вино. Я выпил совсем немного. Я не пьян, Майк. Я в порядке. Можно спросить, что я нарушил?

– Вы виляли. – Джейк знал по опыту, что это могло быть правдой, а могло означать что угодно – или вообще ничего.

– Где я вильнул?

– Вы согласны прямо сейчас пройти тест на содержание алкоголя в крови?

Джейк уже собирался сказать «да», но тут с вершины холма к ним устремилась еще одна синяя мигалка. Еще один помощник шерифа. Он сбавил ход, проехал мимо, развернулся и остановился за автомобилем Несбита. Тот направился к коллеге для разговора.

– Поверить не могу! – простонала Карла.

– Я тоже, милая. Спокойствие!

– Я – само спокойствие. Ты даже не представляешь, насколько!

– Давай не ссориться на обочине дороги. Подождем, пока вернемся домой.

– Разве ты поедешь домой, Джейк? Может, еще куда-нибудь?

– Не знаю. Клянусь, я совсем не так много выпил. Не чувствую никакого опьянения.

Утрата прав, отсидка, высокий штраф, увеличенная стоимость страховки… Джейк вспомнил все виды наказаний, которые перечислял сотням клиентов. Как адвокат он всегда мог переиграть систему, во всяком случае, когда нарушение совершалось впервые. Сам он мог бы не попасть за решетку, ограничиться общественными работами, увильнуть от 500-долларового штрафа.

Текли минуты, бесшумная синяя мигалка действовала на нервы. Какой-то автомобиль сбавил ход, водитель посмотрел, что происходит, и уехал. Джейк дал себе слово, что, когда ему будет по карману новая машина, он выберет уже не яркую шведскую экзотику, а скучный форд или шевроле.

Несбит подошел в третий раз и произнес:

– Мистер Брайгенс, выйдите, пожалуйста, из автомобиля.

Джейк кивнул и приказал себе двигаться аккуратно и изъясняться четко. Экстренный тест на опьянение был продуман так, чтобы все водители его проваливали, из-за чего полицейские получали основания требовать теста на дыхание. Джейк обошел свою машину. У заднего бампера его ждал второй помощник шерифа, Элтон Фрай – ветеран, с которым они были знакомы много лет.

– Добрый вечер, Джейк, – сказал Фрай.

– Привет, Элтон. Прости за беспокойство.

– Майк говорит, что ты выпил.

– Было дело, за ужином. Посмотри на меня, Элтон. Очевидно же, что я трезв.

– Ты сдашь тест?

– Конечно.

Копы переглянулись, словно не знали, как им поступить.

– Стью был моим другом, Джейк, – произнес Несбит. – Он был классным парнем.

– Мне Стью тоже нравился, Майк. Жаль, что так получилось. Знаю, ребята, для вас это удар.

– Удар будет еще тяжелее, если этот щенок выйдет на свободу. Это словно высыпать соль в открытую рану.

Джейк отреагировал на эту чушь лицемерной улыбкой. Сейчас он сам был готов сморозить любую глупость, лишь бы заработать очки.

– Обещаю, он не выйдет. И потом, я его временный адвокат. Для процесса суд назначит другого.

Это Майку понравилось, он кивнул Фраю, который отдал адвокату права и свидетельство о регистрации.

– Мы позвонили Оззи, – добавил Майк. – Он велел проводить тебя до дома. Давай осторожнее, ладно?

У Джейка отлегло от сердца, он даже сгорбился.

– Спасибо, друзья. Я ваш должник.

– Благодари шерифа, а не нас.

Джейк сел в машину, пристегнулся, запустил двигатель и посмотрел в зеркало, не обращая внимания на жену, которая, похоже, молилась. Когда он тронулся с места, Карла спросила:

– И что?

– Ничего. Это Майк Несбит и Элтон Фрай. Оба убедились, что я трезв. Они позвонили Оззи, сообщили ему, что все в норме, и он попросил их проводить нас домой. Все в порядке.

Мигалки погасли, две патрульные машины поехали следом за красным саабом в Клэнтон. Внутри сааба повисло молчание.

 

На телефоне в кухне высветилась цифра 3: в отсутствие хозяев поступило три звонка. Пока Карла мыла кофейник, готовясь к утру, Джейк выпил стакан холодной воды и нажал кнопку. Первый раз ошиблись номером: какой-то бедняга проголодался и решил заказать домой пиццу. Второй звонок был от репортера из Джексона, третий – от Джози Гэмбл. Стоило Джейку запустить воспроизведение, как он тут же об этом пожалел.

«Джейк, привет, это Джози. Извините, что тревожу вас дома. Стыд какой! Но мы с Кирой поговорили, день выдался длинный, мы устали от разговоров, но я просто хочу сказать, что напрасно на вас набросилась, просила денег на аборт. Меня занесло, теперь мне стыдно. До скорого, спокойной ночи».

Карла застыла с полным воды кофейником. Джейк нажал кнопку «стереть» и посмотрел на жену. Попробуй сохранить доверие клиентов, когда они сами раскрывают свои тайны в голосовых сообщениях!

Джейк вздохнул.

– У нас есть кофе без кофеина?

– Наверное.

– Это то, что мне нужно. Все равно впереди бессонная ночь. Сначала беременеет четырнадцатилетняя девчонка, потом тебя чуть не задерживают за пьяное вождение. Тут не до сна.

– Кира?

– Она самая. Сделай кофе, я все тебе расскажу.

Отправить