Напряжение в кафе на площади существенно ослабло, когда помощники шерифа нашли другое место для завтрака. Год за годом Маршалл Празер, Майк Несбит и другие приходили с утра пораньше, чтобы поесть и посудачить. Но так происходило не каждое утро. У них имелись и другие излюбленные местечки, дежурные сменялись, а с ними и привычки. Другое дело Джейк: он являлся сюда шесть раз в неделю, много лет подряд, потому что ценил общение с помощниками шерифа. И вот теперь они объявили ему бойкот. Когда выяснилось, что адвокат не намерен менять свой ритуал, они ушли из кафе. Джейк старался не переживать из-за этого. Он уже устал от вымученных шуток, напряженных взглядов, ощущения, будто все стало не так, как раньше. Они потеряли товарища, и Джейк теперь находился на вражеской стороне.

Он уговаривал себя, что все наладится. Почти верил, что недалек тот день, когда дело Гэмбла канет в прошлое и он снова подружится с Оззи и его парнями. Размолвка огорчала Джейка, с этим он ничего не мог сделать.

Делл ввела его в курс последних событий. Не называя имен, она рассказала, что накануне за обедом все разговоры были о предстоящем вынесении обвинительного вердикта и о том, где и когда может состояться судебный процесс. Вчера, только Джейк ушел, двое фермеров стали громко бранить судью Нуза, систему и особенно его, адвоката Брайгенса. Три женщины, которых Делл не видела много лет, сели у окна и, заказав ранний ланч, принялись тихо обсуждать Джанет Кофер и ее нервный срыв. Страх, что Джейк Брайгенс снова выкинет фокус с «невменяемостью» и вытянет мальчишку, был буквально осязаем. И так далее. Делл все слышала, запоминала и кое-что докладывала адвокату в конце дня, когда в ее кафе было пусто. Она тревожилась из-за его растущей непопулярности.

Утром после обвинительного вердикта Джейк пришел в шесть часов утра и присоединился к обычным посетителям – фермерам, копам, фабричным рабочим; все это были, главным образом, мужчины, ранние пташки, заглядывавшие в кафе по пути на работу. Джейк был практически единственным завсегдатаем белым воротничком, за что и пользовался уважением. Ему случалось давать бесплатные юридические советы, комментировать решения Верховного Суда и прочие малопонятные вещи, рассказывать своеобразные адвокатские анекдоты и смеяться над ними вместе с остальными.

На противоположной стороне площади, в другой кофейне, собирались тоже утром, но гораздо позднее, белые воротнички, обсуждавшие гольф, внешнюю политику и фондовый рынок. В кофейне, куда ходил Джейк, интересовались иным: рыбалкой, футболом и местной преступностью – при всей ее незаметности.

После обычных приветствий один из знакомых спросил адвоката:

– Видел?

Он показал еженедельную газету «Форд таймс», выходившую по средам. В ней успели поместить новость вторника. Жирно набранный заголовок гласил: «ГЭМБЛ ОБВИНЕН В ТЯЖКОМ УБИЙСТВЕ».

– Ну и сюрприз! – воскликнул Джейк, хотя накануне вечером ему звонил с тем же известием Лоуэлл Дайер.

Появилась Делл с кофейником и налила ему кофе.

– Доброе утро, милая, – улыбнулся он.

– Руки прочь! – усмехнулась она и ушла. В кафе уже собралась дюжина завсегдатаев; к 6.15 здесь будет толпа.

Попивая кофе, Джейк перечитал сообщение на первой странице и не узнал ничего нового. Репортер Дамас Ли звонил им накануне под вечер, надеясь получить комментарий, но Порсия ничего ему не сказала. «Мистер Брайгенс в суде», – отчеканила она.

– Твоего имени здесь нет, – заметила Джейку Делл. – Проверено.

– Черт! Мне нужна реклама! – Джейк сложил газету и отдал ее Биллу Уэсту, мастеру с обувной фабрики, занявшему свое обычное место. Они пять минут обсуждали погоду, дожидаясь, пока подадут завтрак. Когда Делл принесла еду, Джейк спросил ее, почему она так долго шла.

– Повариха ленится. Хочешь ее пожурить?

Повариха была толстой скандалисткой, быстро выходившей из себя и в гневе швырявшейся лопатками. По этой причине ее прятали от посетителей.

Пока Джейк вытрясал из бутылочки соус «Табаско», Уэст произнес:

– Вчера я чуть не поссорился из-за тебя. Тут один сказал, что слышал, будто ты хвастался, что к восемнадцати годам выпустишь этого парня на свободу.

– Ты надавал ему по шее?

– Нет, он крупнее меня.

– И глупее.

– Вот и я ему говорю: «Глупец!» Во-первых, говорю, Джейк не болтает почем зря, а во-вторых, ты бы не стал обманывать систему ради убийцы полицейского.

– Ну, спасибо.

– А что, стал бы?

Джейк намазал ломтик белого хлеба клубничным джемом и откусил большой кусок. Прожевав, он ответил:

– Нет. Я все еще стараюсь избавиться от этого дела.

– Ты часто это повторяешь, Джейк, – заметил Билл. – Но дело все еще твое, ведь так?

– К сожалению, да.

Крановщик Вэнс подошел к их столику, остановился и уставился на адвоката. Указав на него пальцем, он громко сказал:

– Щенку поджарят задницу, Джейк, как бы ты ни крутился.

– И тебя с добрым утром, Вэнс, – усмехнулся Джейк. На них уже оглядывались. – Как семья?

Вэнс захаживал сюда раз в неделю, и его все знали.

– Не заговаривай мне зубы. Лучше тебе не защищать этого щенка в суде.

– Не надо вмешиваться не в свое дело, Вэнс. Занимайся собственными проблемами, а я позабочусь о своих.

– Застреленный коп – это касается всех, Джейк. Если ты применишь какую-нибудь свою хитрость и выкрутишься, то тебе не поздоровится.

– Это угроза?

– Нет, сэр, обещание.

Делл возникла перед Вэнсом и прошипела:

– Или сядь, или уйди.

Он нехотя вернулся за свой столик, и несколько минут в кафе было тихо. Потом Билли Уэст произнес:

– Наверное, в эти дни ты часто слышишь нечто подобное.

– Не то слово! – вздохнул Джейк. – Что ж, это часть моей работы. Хоть когда-нибудь адвокаты были всеобщими любимцами?

 

Джейку нравилась его контора в 7 утра, до начала рабочего дня, когда еще не надрывались телефоны, и так до 8 часов, когда приходила Порсия со списком дел для босса и с вопросами, требовавшими ответов. Позже появлялся Люсьен, наливал себе кофе, поднимался к Джейку и мешал ему работать.

Он включил внизу свет, заглянул во все комнаты, подался в кухню – сварить первую чашку кофе. Потом поднялся к себе наверх, снял пиджак. Посредине его стола лежало приготовленное Порсией двухстраничное ходатайство о передаче дела Дрю Гэмбла в суд по делам несовершеннолетних. После подачи этого ходатайства ожидался новый всплеск злобных сплетен.

Ходатайство было чистой формальностью, ведь Нуз уже пообещал его проигнорировать. Но у Джейка как у состоящего в реестре адвоката не было выбора. В случае удовлетворения его ходатайства (об этом не приходилось даже мечтать) обвинение в убийстве рассматривалось бы судьей по делам несовершеннолетних без участия присяжных. При признании Дрю виновным его поместили бы в учреждение для несовершеннолетних где-то в штате и держали там до 18-летия, после чего юрисдикция данного суда прекращалась. Процедурного механизма последующего перехода под юрисдикцию окружного суда не существовало. Иными словами, 18-летний Дрю Гэмбл вышел бы на свободу, проведя за решеткой менее двух лет. Признать этот закон справедливым не поворачивался язык, однако не в силах Джейка было его изменить. Именно по данной причине судья Нуз оставлял дело за собой.

Джейку было страшно даже подумать о том, какое возмущение вызвало бы освобождение его клиента после столь короткой отсидки, да он и не был сторонником подобной развязки. При этом знал, что Нуз станет защищать и его, и стабильность системы.

Приложенную Порсией 4-страничную пояснительную записку к делу Джейк прочитал с восхищением. Как обычно, Порсия была весьма обстоятельна и описала дюжину предшествующих дел с участием несовершеннолетних, одно из которых разбиралось еще в 50-е годы. Она убедительно доказывала, что несовершеннолетние не такие зрелые, как взрослые, отстают от них в умении принимать решения и так далее. Тем не менее у всех описанных ею дел было единое завершение: несовершеннолетний оставался за окружным судом. У штата Миссисипи была богатая история выведения несовершеннолетних, совершивших серьезные преступления, на судебные процессы.

Порсия потрудилась на славу. Джейк немного подправил ходатайство и пояснительную записку, а когда Порсия пришла на работу, обсудил с ней свою редактуру. В девять часов утра он перешел на противоположную сторону улицы и зарегистрировал свое ходатайство в суде. Девушка-секретарь приняла его без комментариев, и Джейк ретировался, не позволив себе привычных любезностей. Даже секретарь обошлась с ним холоднее, чем раньше.

 

Гарри Рекс всегда мог найти причину, чтобы сбежать из города по делам, так он спасался от хаоса своей склочной бракоразводной практики и от сварливой жены. Днем Гарри Рекс незаметно выскользнул из офиса и с удовольствием прокатился до Джексона, не сетуя на долгую дорогу. Там он сел за дальний столик в своем любимом ресторане Hal & Mal’s , заказал пиво и стал ждать. Через десять минут повторил заказ.

За время учебы на юридическом факультете Гарри Рекс выпил много пива в обществе Доби Питтмана, бабника с Восточного Побережья, лучшего ученика курса, избравшего после выпуска работу в крупных юридических фирмах Джексона. Теперь он был партнером в группе, на которую трудились пятьдесят юристов, представлявших интересы страховых компаний в делах, чреватых серьезными выплатами за понесенный ущерб. В деле «Смоллвуд» он не участвовал в отличие от другого партнера, Шона Джилдера, главного представителя стороны ответчиков.

Месяц назад, попивая пиво в этом же ресторане, Питтман шепотом сообщил своему старому собутыльнику, что железная дорога склоняется к тому, чтобы предложить Джейку досудебное соглашение. Дело пугало обе стороны. На опасном переезде, некачественно оборудованном и плохо содержавшемся железной дорогой, погибло четверо. Смоллвуды неминуемо должны были вызвать огромное сострадание. Джейк уже произвел на ответчиков сильное впечатление своей настойчивостью и требованиями провести судебный процесс. Он проявлял упорство при доследственном анализе доказательств и жаловался Нузу на ответчиков всякий раз, когда те допускали проволочки. Они с Гарри Рексом наняли двух опытных железнодорожных экспертов, а также экономиста, готового сообщить присяжным, что четыре потерянные жизни тянут на многие миллионы. Величайший страх железной дороги, как говорили Доби коллеги-адвокаты, заключался в том, что Джейк станет добиваться новой громкой победы в суде.

Однако ответчики не сомневались, что смогут свести сострадание к погибшим на нет, доказав очевидное: Тейлор Смоллвуд врезался в четырнадцатый вагон грузового состава, не затормозив.

Каждая сторона могла и многое выиграть, и многое проиграть. Для обеих безопаснее всего было договориться.

Гарри Рекс уж точно хотел соглашения. Тяжба представлялась недешевым удовольствием. Они с Джейком заняли на ее финансирование 55 тысяч долларов в банке «Секьюрити». И это было только начало. Ни один адвокат истцов не располагал такими средствами.

Про кредит Питтман, конечно, ничего не знал. О нем вообще никто не знал, не считая банка и Карлы Брайгенс. Своей жене, четвертой по счету, Гарри Рекс ничего не рассказывал о проблемах.

Доби опоздал на полчаса и не извинился. Гарри Рекса его опоздание ничуть не обидело. Они выпили пива, заказали красные бобы и рис, обсудили внешность сидевших поблизости молодых особ и перешли к профессиональным темам. Доби никогда не понимал стремление своего друга специализироваться на разводах в захолустном Клэнтоне, а Гарри Рекса смущала политика, неизбежная в столице штата. Но обоим осточертела юриспруденция, они мечтали с ней распрощаться. Этим они ничем не отличались от большинства своих коллег.

Оба оказались голодны и с аппетитом набросились на еду. Вскоре Доби произнес:

– Я смотрю, твой напарник здорово влип.

Гарри Рекс ждал этого разговора.

– Джейк обязательно избавится от этого дела, – сказал он.

– Болтают другое.

– Валяй, Питт, расскажи, что вам доносит Уолтер Салливан с опасных улиц Клэнтона. Наверное, он каждый день звонит с пересказом судебных сплетен, половину которых придумывает сам. Он никогда не был надежным источником горячих новостей. Я знаю гораздо больше. Выкладывай, я исправлю его ошибки.

Доби усмехнулся и впился зубами в свиную колбасу, потом вытер салфеткой рот и хлебнул пива.

– А я его не слушаю. Это же не мое дело. Я знаю совсем немного. Мой источник – один из помощников в суде. Джилдер старается не допускать утечек.

– Что тебе наплели?

– Мол, Брайгенс ужасно огорчил ваш городок тем, что давит на невменяемость. Мальчишка-то уже в Уитфилде.

– А вот и нет. Мальчишка в Уитфилде, но лишь для первичного освидетельствования. О невменяемости речь может пойти в суде, но уже без Джейка.

– Пока он его адвокат. Джилдер и его приятели думают, что Джейк столкнется с трудностями при подборе присяжных в железнодорожном деле.

– Разве железная дорога не хочет сделки?

– Похоже, нет. Но и с процессом не торопится. Они намеренно тянут в надежде, что Брайгенс увязнет со своим парнем. Процесс об убийстве может получиться весьма неприятным.

– Тянут? Впервые слышу такое от фирмы, специализирующейся на защите.

– Это одно из направлений нашей деятельности.

– В том-то и беда. Судья Нуз крепко держит в кулаке свой реестр дел. Сейчас он перед Джейком в долгу. Если Джейку хочется быстрее устроить процесс, он его получит.

Доби вернулся к еде, а потом запил съеденное пивом.

– Джейк продумал цифру?

– Два миллиона, – без колебания ответил Гарри Рекс с набитым ртом.

Доби, опытный адвокат, состроил гримасу, словно речь шла о двух миллиардах. Оба продолжили молча есть и размышлять о цифрах. По контракту, который Гарри Рекс обсуждал с родственниками Смоллвудов, ему полагалась треть в случае соглашения и четверть в случае судебного процесса. Они с Джейком договорились поделить гонорар поровну. За бобами и пивом арифметика шла на ура. Это была бы самая крупная выплата в истории округа Форд, и в ней нуждались все – и истцы, и их адвокаты. Гарри Рекс еще на начал тратить денежки, но явно мечтал об этом. Все, чем владел Джейк, было заложено. Не говоря о предстоявшем возмещении банковского кредита на расходы по тяжбе.

– Что со страховым покрытием? – с улыбкой спросил Гарри Рекс.

– Не могу ответить, – усмехнулся Доби. – Высокое.

– Не сомневаюсь. Он потребует, чтобы жюри утвердило сумму гораздо выше двух миллионов.

– Это же округ Форд, там еще не видели вердикта даже на миллион.

– Держу пари, мы сможем отыскать дюжину людей, не слышавших об убийстве.

Доби засмеялся, Гарри Рекс тоже выдавил улыбку.

– Брось, Гарри Рекс, ты даже двоих не найдешь, кто бы об этом не слышал.

– Не исключено, но мы постараемся. Нуз даст нам достаточно времени на отбор присяжных.

– Разумеется. Слушай, мне бы хотелось, чтобы вы отхватили большой куш и потрепали этих грязных страховщиков. Хорошие отступные снимут напряжение. Но для этого Брайгенс должен избавиться от мальчишки. Сейчас тот – обуза, во всяком случае, с точки зрения Шона Джилдера и Уолтера Салливана.

– Всему свое время.

Отправить