– Неужели нет никакого способа вернуть мою душу? – в ужасе крикнул он.

– Есть два, – сказал я. – Ты можешь исповедоваться священнику римско-католической церкви, потом каким-то образом добыть ту бумагу, которую подписал, и сжечь в присутствии того же самого святого отца.

Предложенный вариант ему не понравился, поэтому я рассказал об альтернативе.

– Ты должен взять определенную сумму денег… в твоем случае – десять фунтов… и, сидя с ними в пентаграмме, снова и снова повторять: «Я выкупаю свою душу за десять фунтов». – Потом я мрачно добавил: – Разумеется, если мы отсюда однажды выберемся.

– Взгляни-ка! – воскликнул он, нащупав что-то в кармане. – Напильник! Я собирался отпилить замок на двери кладовки, потому что его заклинило, но мне и в голову не пришло, что эта штука окажется кстати!

Фрэнк наклонился и начал яростно пилить.

Вскоре он освободил и себя, и меня. Мы направились к лестнице, как вдруг перед нами выросла стена пламени. Но я сказал Фрэнку: «Быстрее! За мной!» – и побежал прямо в огонь, повторяя «Отче наш» так громко, как только мог.

Пламя зашипело и погасло. Но вместо него на полу, менее чем в футе от меня, обнаружилась громадная жаба. Я называю это создание жабой, потому что именно на таковую оно походило сильнее прочего, хотя на самом деле не принадлежало ни к одному из видов живых существ, о каких знает мир. Создание провело языком по губам, если это были губы, и уставилось на нас с Фрэнком немигающими глазами, лишенными век. У него была покрытая слизью шкура, которая местами разложилась, обнажая влажную красную плоть. В жизни не видел ничего более мерзкого и непристойного, чем эта Тварь.

Чтобы добраться до лестницы, нам пришлось пройти мимо Твари. Гадая, неуязвима ли она, я выстрелил из пистолета, заряженного серебряными пулями. Пуля угодила в цель с негромким хлопком. Но Тварь лишь бросила на нее взгляд, лениво выковыряла передней лапой, плюнула и швырнула обратно в меня.

Затем она рассмеялась… резкий, скрежещущий смех пробудил эхо в просторном помещении.

Отзвуки «Отче наш» также звучали, когда я подошел к Твари с протянутыми руками. Когда мои руки почти коснулись ее морды, она завопила в ужасе и исчезла. Мы продолжили идти к лестнице, как вдруг раздался тихий, приятный и настойчивый голос.

– Тебе нужен тот документ? Он у меня, подойди и забери.

– Не смотри, Фрэнк! – выпалил я. – Он заманивает тебя в ловушку! Не смотри ему в глаза!

Но было уже слишком поздно; Фрэнк шел к де Виллю – обнаженному мужчине, которого я видел на территории Брэдмура, и еще я понял, что с ним было не так – он не отбрасывал тени.

Есть слово, которое побеждает любое зло; оно известно немногим, но, к счастью, я из их числа. Среди немалого количества экстрасенсов с причудами, какие мне встречались по долгу службы, был один магистр Храма; фактически, Ипсимусс . Он строго по секрету поведал мне это Слово на случай, если я столкнусь с чем-то воистину злым. В нем пять слогов, и оно изверглось потоком из моих уст. Я не вправе его разглашать.

Синий свет, недолго померцав вокруг моих пальцев, ринулся в сторону де Вилля. Узрев его, тот издал сдавленный крик и исчез.

Фрэнк, вздрогнув, вышел из ступора, и мы побежали к лестнице. Преодолев всего пару десятков ступеней, оказались в подвале. Теперь-то мы поняли, почему Фрэнк не знал о существовании этого места под своим домом.

Тут Фрэнк встревоженно прошептал:

– Прислушайся!

Но ему не нужно было меня предупреждать, я и так все слышал не хуже него. До нас донесся звук: как будто вверх по лестнице волокли мокрую тряпку, а потом кто-то мерзко захихикал. Я увидел на ступеньках нечто темное: оно быстро поднималось, оставляя за собой зеленый слизистый след. Тварь была похожа на гниющую жабу – возможно, ту самую, которую я попытался изгнать. Я произнес Слово, и существо исчезло в огненной вспышке. Осталась только лужа зеленой слизи.

Больше нас никто не преследовал, и в доме воцарилась тишина. Мы заперли за собой все двери и легли спать.