Вы когда-нибудь сидели в пентаграмме в Вальпургиеву ночь? Поверьте мне, это не то, что стоит посоветовать человеку с неуравновешенным темпераментом. Та ночь в Брэдмуре навсегда меня изменила; на самом деле, я бы, вероятно, не сидел сейчас здесь и не записывал этот рассказ, если бы не Провидение, которое спасло меня от ужасной участи, уготованной жрецами дьявола, или еще чего похуже.

Ночь была бурная. Над вересковыми пустошами рокотал гром, и его отголоски терялись среди окрестных холмов. Выли собаки, ухали совы, и где-то на болотах гулко кричала выпь. Фрэнк бормотал: «Я выкупаю свою душу за десять фунтов… я выкупаю свою душу за десять фунтов… я…»

И тут началось. Мне померещилось, что комната наполнилась шепотами: чьи-то голоса произносили непристойности, пытаясь и меня склонить к таковым. Но я зажмурился и представил себе распятого Христа. Шепот сперва затих, а потом прекратился совсем.

Очевидно, Фрэнк продолжал слышать эти шепоты, ибо говорил уже не о своей душе, а о совершенно иных вещах. Не имея души, он не понимал смысла непотребства и не мог ему сопротивляться.

Я крикнул:

– Фрэнк, заткнись! Вспомни о своей душе!

Услышав это, он замолчал, а потом вновь начал повторять ту фразу, которую я велел ему говорить вслух.

Что-то загудело. Внезапно, без всякого предупреждения, раздался смех. Он был медленный и ритмичный, и от него задрожал сам воздух. Смех звучал, будто хор безумцев, которые к тому же были невидимы. Это было ужасно. Лицо Фрэнка побелело, из уголка рта потекла струйка слюны. Он попытался выбраться из пентаграммы, но что-то его удержало.

На этот раз я произнес нужное Слово. Смех перешел в визг и затих.

Фрэнк вытер лоб и попытался притвориться, что ему не страшно. Но он боялся, как и я сам.

Мне показалось, что пришла медуза, но через минуту она исчезла. Затем совершенно неожиданно электрический свет, который был включен, потускнел и погас. Мне в лицо подул горячий ветер, и раздался визг. Кто-то трижды громко постучал в окно, и когда визг повторился, набирая силу, оно начало открываться.

Темноту вновь рассеял свет, но не электрический. Он исходил из окна, и порождало его пламя. Сперва я подумал, что дом горит, но потом осознал свою ошибку: это оказался не настоящий, а неземной огонь, в центре которого был заключен многогранный драгоценный камень – он словно корчился в страшных муках, и я понял, что передо мной душа Фрэнка, пытающаяся вернуться в свое тело. Но затем рука, лишенная плоти длань скелета, проникла в пламя и схватила душу, утащила ее сквозь огонь обратно в запредельную пустоту, где души проклятых вечно воют. И я услышал, как Фрэнк сдавленно всхлипнул от страшной боли, когда рука унесла его душу.

– Держись! – подбодрил я его. – Вальпургиева ночь только началась.

– Знаю, – ответил он. – Это-то меня и беспокоит.

Снова стемнело, и вдруг в окно с грохотом влетело нечто. Я слышал, как оно урчит и рычит, и от этих звуков у меня кровь застыла в жилах. Но все, что я мог видеть – смутное пятно чуть более густой темноты и два красных глаза, которые как будто светились. Вернулось сияющее пламя, и его свет озарил Чудовище. С той поры я такого ни разу не видел и не желаю видеть.

Однако в тот момент я понял, с чем имею дело. Это был chien de feu, огненный пес, адская гончая!

Он запрокинул голову и залаял, а потом устремил на меня злобный взгляд. Когда пес проделал это снова, я схватил одну из фляг со святой водой и плеснул ему в глотку.

И опять силы Добра восторжествовали над силами Зла. Тварь растаяла, и раздался голос Фрэнка:

– Джон! Берегись! Оно сзади! Осторожно!

Я обернулся. Позади ничего не было, но там, куда я смотрел мгновение назад, что-то украдкой шевельнулось. Резко повернувшись, я узрел фиолетовое лицо, парящее в воздухе в непосредственной близости от меня. Слово избавило меня от этого существа.

– Кто кричал? – спросил Фрэнк.

– Разве это был не ты? – ответил я.

– Нет, – сказал он. – Несомненно, это была еще одна Тварь из тех, которые охотятся за мной. Если они могут имитировать мой голос, кто знает, на что еще они способны?

За спиной Фрэнка раздался жуткий вопль. Он дернулся… и опрокинул один из сосудов со святой водой…

В воздухе материализовалось лицо де Вилля и чуть позже – его обнаженное тело. По другую сторону пентаграммы возникло нечто жуткое, источающее зеленый свет. У существа не было лица. Внезапно вокруг Фрэнка обвилась змея, а над ним возникла рука скелета, сжимающая светящийся нож. Кошмарные твари ополчились на него…

Мой разум неожиданно погрузился во тьму, и я больше ничего не увидел.