Цикада
Он восстанавливает баланс после промаха, разворачивается, чтобы вновь оказаться с Китом лицом к лицу. Занося нож для нового удара, чувствует тепло, разливающееся в его груди.
– А? – Его движение останавливается, как у марионетки, которой внезапно обрезали нити. Цикада прижимает обе руки к груди. «Горячо», – думает он, но не знает, откуда исходит этот жар. Пытается сделать вдох, но ему едва удается с хрипом втянуть немного воздуха – и он не может выдохнуть. Он не может дышать. Поднимает руки, чтобы дотронуться до своего горла. К тому моменту, как он понимает, что его подстрелили, колени начинают подгибаться. Цикада заваливается на бок, падая на большую сухую ветку. Бок ему прошивает боль. Ухо прижимается к холодной, сырой земле.
Он смотрит наверх. Раскачивающиеся кроны криптомерий над его головой взирают на него с недосягаемой высоты. Они кажутся чернее, чем ночь. Их ветви издают громкий, почти оглушительный шелест, острые хвоинки падают вниз, летя сквозь несколько десятков метров холодного воздуха. На краю поля зрения, гораздо ближе, чем верхушки криптомерий, он видит бледное лицо Кита, словно парящее в пространстве. Не произнося ни слова, тот тоже смотрит на Цикаду.
«Эй, Цикада, ты ведь не проиграешь, правда?»
Голос определенно принадлежит не Киту. Цикада с трудом переводит взгляд. Слева от Кита стоит Иваниси. Его узкое лицо, похожее на морду богомола, скривилось в ухмылке, кривые зубы походят на множество таращащихся на Цикаду глаз.
– Ты ведь… я слышал, что ты выпрыгнул из окна, – Цикада сжимает зубы, сопротивляясь боли.
«Заткнись».
– Так он что, правда тот самый парень, который заставляет людей совершать самоубийства, да? – Цикада вытягивает палец, чтобы указать на Кита, но его рука ужасно трясется. Увидев это, он начинает дрожать еще сильнее.
«Ну да, он мистер Самоубийца».
– Он не заставил меня совершить самоубийство. – Цикаде удается криво улыбнуться, затем он показывает на свою грудь: – Он пристрелил меня. А это совсем другое дело.
«Это потому, что ты сильный». Очертания Иваниси вдруг становятся расплывчатыми, словно смешиваясь с окружающим пейзажем.
– Что крохотная цикада может поделать с огромным китом? Самое большое млекопитающее на планете против насекомого…
«Ты, полагаю, знаешь, что сейчас происходит, а?» Иваниси выставляет вперед подбородок.
– Что?
«Ты умираешь».
– Это я прекрасно знаю, – Цикада поворачивает голову и сплевывает. Его слюна красна от крови. Ниточка кровавой слюны тянется из угла его рта.
«Скажешь какие-нибудь последние слова?»
– Нет, – отвечает Цикада, но затем разочарованно стонет: – Устрицы!
«Устрицы?»
– Я оставил моих устриц в миске с водой, чтобы смыть с них песок, – рассеянно шепчет Цикада. Его мысли уносятся на кухню в его квартире, где в миске с водой мирно дышат маленькие раковины. С каждой песчинкой, которую они выталкивают из своих створок, к поверхности поднимается крохотный пузырек воздуха. – Интересно, смогут ли они оставаться там вечно?
«Ты сейчас про устриц?»
– Да, про устриц. Как думаешь, кто более совершенен, люди или устрицы?
«Люди, это же очевидно».
– Дурачок. Все знания и вся наука, которая есть у людей, служит и помогает только людям. Понимаешь, о чем я? Ни одно живое существо на планете, кроме самих людей, не становится счастливее от того, что люди существуют.
«Может быть, в следующей жизни ты переродишься устрицей».
– Я был бы счастлив этому. – Цикада снова прижимает руку к груди, потом смотрит на кровь на своей ладони.
«Эй, ты что-то уронил». Иваниси показывает на землю рядом с Цикадой. Там лежит маленькое золотое кольцо, испачканное грязью.
– Ах, это… Я забрал его у того парня.
«Оно ценное?»
– Если оно тебе нравится, можешь его забрать.
«Мне оно не нужно, – Иваниси саркастически улыбается. – Но слушай…»
– «Но слушай» что?
«Ты правда был сильным. Я очень тобой горжусь».
– Очень нужна мне твоя гордость…
