Кит
Пытаясь сориентироваться, он медленно осматривается. Цикада, стоящий на коленях, должен быть прямо здесь, но он исчез.
До настоящего момента всякий раз, когда его посещали видения, они начинались с головокружения и сильной головной боли. На этот раз ничего подобного не было, поэтому Кит не получил никакого предупреждения, что это произойдет. Похожий на шепот шелест ветвей криптомерий и свист ветра в его ушах вдруг стали громче. Затем он понял, что перед ним никого больше нет, и подумал: «Скверно».
Цикада целился ножом в собственный живот; в его глазах притаилось темное свечение, характерное для тех, кто готов к смерти. Кит видел это всего несколько мгновений назад. Но теперь все сведено на нет этим его «простым физическим расстройством». Кит чувствует приближение опасности.
Он мысленно возвращается в квартиру Иваниси. Когда Кита охватило головокружение и он оказался в плену своих видений, Иваниси дополз до своего пистолета. Кит вернулся в самый последний момент, когда был на волосок от гибели. Если б он обрел чувство реальности секундой позже, Иваниси застрелил бы его. Он знает, что этот случай – еще более опасный. Цикаду нигде не видно.
Как если б ногу ему свело судорогой, Кит делает шаг вперед и наносит удар правой ногой туда, где Цикада был секунду назад. Он боится, что в любой момент тот может выскочить откуда-нибудь сбоку. Он пытается разогнать темные облака сомнений, но, как и ожидалось, у него ничего не получается.
«Не такой уж ты и страшный, мистер Самоубийца…»
Кит слышит голос и оборачивается. Это Иваниси. Стоит прямо перед ним. Иваниси, который выпрыгнул из окна собственной квартиры не более часа назад. На нем все тот же пурпурный кардиган, в котором он встретил Кита; он улыбается теми же кривыми, покрытыми налетом зубами.
«А ты был так близок к тому, чтобы вывести Цикаду из игры…»
– Я бы это и сделал, если б ты не появился, – парирует Кит.
«Так ты хочешь сказать, что я спас Цикаду?»
– Получается так. – Кит отчаянно вертит головой во все стороны, пытаясь следить за окружающим пространством под углом в триста шестьдесят градусов. – А теперь я сам нуждаюсь в спасении.
«Нет, Цикада все еще витает в облаках. – Каким-то образом голос Иваниси звучит одновременно радостно и грустно. Призрак проходится по земле, наступая на опавшие веточки криптомерий, но под его подошвами не слышно их хруста. На влажной земле не остается следов. – Цикада намного крепче меня, – говорит Иваниси с улыбкой. Затем вдруг смотрит себе под ноги; его нижняя челюсть двигается, как будто он что-то жует. – О, смотри-ка, ты уронил свою книгу».
Кит, встревожившись, тоже смотрит вниз. Книга должна была быть во внутреннем кармане пальто, но каким-то образом выскользнула и упала на землю. Она лежит лицевой стороной вверх. Ветер раскрыл ее и перелистывает страницы; слышится их тихий шелест. Страницы переворачиваются одна за другой, затем останавливаются.
Кит уже собирается наклониться и поднять ее, когда Иваниси начинает говорить:
«Посмотри, что написано на этой странице. Видишь? “Всяк об себе сам промышляет и всех веселей тот и живет, кто всех лучше себя сумеет надуть”. Самый счастливый человек из всех – тот, кто лучше обманывает самого себя. Как насчет этого? У тебя получается себя обманывать?»
– Я себя не обманываю.
«В таком случае ты, должно быть, несчастлив».
Кит пропускает колкость мимо ушей и подбирает книгу. Каким-то образом с противоположной стороны налетает новый порыв ветра и листает страницы в обратном направлении. Когда они останавливаются, его внимание привлекает другая строчка: «А тебе Бог что за это делает?»
Эти слова заставляют его на мгновение остановиться. Он пытается припомнить, кто их сказал. Раскольников или Соня? Или какой-то другой русский? Эти слова как будто попадают к нему сразу непосредственно в сознание, минуя хрусталик и сетчатку глаза.
– Бог? Ты что, имеешь в виду Джека Криспина?
Иваниси говорит что-то непонятное.
Кит закрывает глаза.
«Чем спрашивать, что делает для тебя Бог, гораздо лучше задать другой вопрос – сделал ли Бог когда-нибудь хоть что-нибудь хоть для кого-нибудь? Вот что существенно, – думает Кит. – Но, если забыть о Боге, забыть о других людях, – сделал ли хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь что-то для самого себя? Способны ли люди на это? Как только они понимают, что не могут сделать ничего для самих себя, они хотят умереть. Люди просто живут – без цели, без предназначения. Они живут так, будто уже умерли. И стоит им понять это, как они решаются на смерть».
Где Цикада? Кит не представляет, чем занят его противник, стоит ли он все еще на коленях, ползает ли на четвереньках и находится ли вообще в роще криптомерий до сих пор.
Кит стоит неподвижно и прислушивается, силясь уловить какое-нибудь дыхание или шаги, шуршание одежды или нечаянное шмыганье носом. Он причувствуется к дыханию. Он чувствует даже капли древесной смолы, выступающие из коры криптомерий. Слышит, как в деревьях движутся соки. Его восприятие максимально обострено, его слух не пропускает ни единого звука. Он открывает глаза и видит вспышку света.
В нескольких десятках метров от него по дороге проезжает машина. Лучи света от ее фар медленно движутся в горизонтальной плоскости через его поле зрения.
Кит провожает их взглядом. В это мгновение его голова покачивается, как будто его ударил в висок резкий порыв ветра. «Я в реальности». Кит снова прищуривается.
Он тянется к книге, лежащей на земле, наклоняется, протягивает к ней правую руку.
Теперь он одновременно видит две вещи.
Первая – пистолет. Пистолет, который он забрал из квартиры Иваниси, лежащий на земле, и его рука, тянущаяся к нему. Вовсе не книга, а пистолет.
Вторая – Цикада. Он стоит, крепко уперевшись ногами в землю, спиной к Киту, но глядя на него через плечо. В его руке нож.
Из-за того, что Кит нагнулся, удар Цикады не достиг цели и опять рассек только воздух. Он выглядит ненадолго выведенным из равновесия неудачной атакой. Кит поднимает пистолет, выпрямляется и вытягивает вперед руку. Его палец на спусковом крючке.
