Оливия осторожно поднималась на второй этаж. Вряд ли Мольденхауэр обрадуется сотруднице LKA у себя на пороге в такой час. Она нажала выключатель. Свет в длинном коридоре замигал, постепенно набирая силу. Оливия огляделась и начала проверять таблички у дверей. Не успела прочесть и три фамилии, как в глубине коридора открылась дверь. Звуки из квартиры стали громче, но никто не вышел. Не слышалось прощальных реплик, в проёме не мелькали тени. Хольцман подошла ближе. Дверь была приоткрыта на несколько сантиметров. За ней работал телевизор, слышались шаги и ещё что-то — похоже, глухие стоны.

— Здесь кто-нибудь есть?

Никто не ответил.

— Господин Мольденхауэр?

Ещё несколько минут назад Оливия подозревала, что сама придумала себе повод для этой поездки. Излишняя осторожность, за которой стояло простое нежелание возвращаться домой, к очередному вечеру с мыслями о Марко. Теперь эти объяснения потеряли значение. Впервые с того момента, как она сорвалась сюда, опасность для Мольденхауэра снова показалась ей реальной.

— Полиция! — Она вытащила пистолет и осторожно толкнула дверь ногой. — Я вхожу!

В прихожей привычка заставила её вспомнить правила. Она знала их со времён учёбы, соблюдала на десятках выездов. Сейчас нарушала: входила одна, даже не запросив подкрепления. Завтра за это придётся отвечать. Оливия всё равно двигалась дальше, шаг за шагом. Чем ближе была гостиная, тем громче звучал телевизор.

— Ну и что? Да, покурила травку. Радуйся! Тебе-то какое дело? Ты на себя посмотри, чувак! — рявкнула с экрана актриса-любительница.

— Вхожу в гостиную!

Оливия ещё раз оглянулась. Маленькую кухню и ванную она уже проверила. Сзади никого.

В гостиной она остановилась. Стив Мольденхауэр лежал на спине, бледный, с кляпом во рту. Он смотрел на свои предплечья. Кожа посинела так сильно, что руки казались чужими. Мольденхауэр не отрывал от них взгляда, словно не мог признать, что это происходит с ним.

— Я вызову помощь.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы достать телефон и приготовиться набрать номер. Даже теперь она продолжала осматривать разгромленную комнату. Взгляд остановился на игральной карте. Тройка. И вопрос, на мгновение забытый при виде Мольденхауэра, вернулся.

Кто открыл дверь? Не он.

Остальные помещения она уже проверила. Внутри были только они двое. Оливия коротко вызвала помощь и убрала телефон. Оставался балкон. Пока она шла к нему, хрипы Мольденхауэра становились громче. Он напряженно следил за ней, с трудом дыша сквозь кляп. В стекле отражалась освещённая гостиная; разглядеть, что снаружи, не удавалось. Дверь не была заперта — её просто прикрыли. Держа пистолет перед собой, Оливия осторожно приоткрыла её и выглянула. Никого.

— Он ушёл через балкон?

Мольденхауэр не мог ответить.

Больше неоткуда. Насколько он успел оторваться?

Оливия распахнула дверь и вышла. На балконе стояла ёмкость с водой; в ней лежали наручники. Она перегнулась через перила. Вдали виднелся человек. Похоже, он быстрым шагом уходил от дома.

Следы на снегу!

Она прыгнула раньше, чем успела обдумать решение. Тяжело приземлилась под балконом, выпрямилась и сразу увидела, куда бежать. Других следов на снегу не было видно. До самой улицы направление можно было не выбирать.

Оливия бежала вдоль цепочки следов, пока не добралась до забора. За ним начиналась улица. Дальше след терялся, зато здесь горели фонари. Она потеряла несколько секунд, но отъезжающей машины до сих пор не слышала. Руки сводило от холода. Пистолет она не выпускала.

Он приехал на машине. Что бы он ни делал с этой ёмкостью, автобус и такси отпадают. И припарковался рядом — иначе как затащить её наверх и не привлечь внимания? Он убежал. Но не уехал. Даже если ушёл пешком, машина осталась. Где-то здесь.

Бежать наугад по разветвлённым улицам было бессмысленно. Одной его так не найти. Оливия остановилась, пытаясь представить, что он предпримет, если её появление сорвало ему отход. Она осматривала улицу, не задерживая взгляд на одном месте. Кажется, что-то послышалось. Оливия повысила голос, но скрыть дрожь не смогла:

— Если вы здесь, выходите. У нас ваша машина и ваша ДНК. Игра окончена. Вы ведь хотите нам что-то сказать? Вот и скажите. Я слушаю.

Ответа не было. Оливия ждала; тишина затягивалась, и каждое мгновение казалось дольше предыдущего. Почти рядом, у обочины, щёлкнули замки универсала. В салоне загорелся свет. Она резко повернулась к машине — и только тогда поняла, что её отвлекли. В спину упёрся ствол.

— У вас моя ДНК? — прошептал незнакомый голос. — И вы думаете, что моя игра окончена?

Оливия по-прежнему держала пистолет. Он подошёл слишком близко. Она знала, что это ошибка: у неё оставался шанс перехватить его вооружённую руку и сбить с ног. Нужно было действовать быстро.

— Хотите, чтобы я вам что-то сообщил? Хорошо. Я сообщу вам две вещи, — продолжал Ансельм. — Во-первых, моя игра, как вы её называете, ещё даже не началась. А во-вторых…

Оливия ждала, что, договорив, он попытается её обезвредить. Но что-то в его голосе заставило её медлить. Она хотела услышать продолжение. Ансельм произнёс следующие слова чётко, не оставляя места для другого толкования. И Оливия застыла. Действовать следовало раньше — она это знала. Вместо этого стояла неподвижно, теряя секунды.

В ночи прозвучал выстрел. Вскоре — второй.

Отправить