— Ну как, нравится тебе быть мёртвым? — тихо прошептал он.

Пока горели лишь шины автомобиля, но не пройдёт и десяти минут, как огонь перекинется на моторный отсек и багажник. Затем в салон начнёт проникать угарный газ, а в конце концов пламя охватит всю машину. От Нильса Рау, молодого человека, скорчившегося на водительском сиденье, останется лишь обугленный скелет.

— Разве вас этому никто никогда не учил? — спросила мрачная фигура в чёрном пальто, подойдя к открытой водительской двери так близко, как только позволял всё усиливавшийся жар. — Никто не рассказывал вам, что бывает, если не соблюдать правила?

Всего двадцать минут назад Нильс Рау отважился выйти из своего, как ему казалось, надёжного укрытия. Уединённая парковка за супермаркетом показалась ему идеальным местом для задуманного: какой-то местный житель оставил там на ночь свой «Мерседес». Рау выждал в укрытии около четверти часа, пока наконец не убедился, что никто его не заметит. Во всяком случае, пока огонь не разгорится в полную силу. Он подкрался к машине, достал из рюкзака кубики для розжига, положил по одному на каждую шину и осторожно поджёг. Потребовалось некоторое время, прежде чем загорелась резина, а уже от неё пламя должно было охватить весь автомобиль. Молодой человек собирался наблюдать за этим зрелищем с безопасного расстояния. Как делал каждый раз.

— Сейчас я кое-что вам прочту и хочу, чтобы вы слушали внимательно, — с пугающим спокойствием произнёс незнакомец и дрожащей рукой достал из левого внутреннего кармана аккуратно сложенный листок. Он развернул его и странным распевом принялся читать написанное.

Рау был не в состоянии следить за словами. Он даже кричать больше не мог. Разряд тока, который незнакомец незадолго до этого пропустил через его тело, всё ещё парализовал его. К тому же ядовитый дым от горящих шин, тянувшийся в его сторону, уже затуманил сознание. Рау не знал, кто эта тёмная фигура, которая теперь, снова сложив листок и убрав его обратно в карман, неподвижно смотрела на него, внушая ужас. Не понимал он и почему его руки приковали к рулю «Мерседеса». Но одно — как бы сумбурно ни метались мысли у него в голове — Нильс Рау всё-таки осознавал: огонь, который он сам разжёг, через несколько мгновений поглотит его.

— И ещё вот это, — прошептал незнакомец, и вспышка полароидной камеры дважды подряд на долю секунды озарила темноту.

Фотоаппарат выплюнул снимки, и мужчина сунул их в правый нагрудный карман рубашки. Затем снова обратился к своей жертве:

— Ну что, оно того стоило?

Из-под капота уже выбивались первые языки пламени. Вдохнув дым, просочившийся через вентиляционные решётки в приборной панели, Рау жалобно закашлялся. Он в панике распахнул глаза, пытаясь сориентироваться, и увидел, что жар горящей машины постепенно оттесняет зловещую фигуру назад.

— Помогите мне, — выдавил он из последних сил.

— Сожалею, — услышал он в ответ. — Не вам.

Мужчина снова шагнул чуть ближе к «Мерседесу», невольно трижды качнулся корпусом вперёд, затем сунул руку в правый внешний карман пальто и достал предмет, похожий на камень.

— Если вас это утешит, — сказал он и изящным движением бросил предмет через открытую водительскую дверь на колени своей жертве, — вы спасёте жизнь многим людям. Очень многим.

Затем незнакомец ногой захлопнул водительскую дверь, снова взялся за камеру, висевшую у него на шее, и сделал ещё два снимка. Их он убрал к остальным в правый нагрудный карман рубашки. Наконец мужчина развернулся, оставил Рау среди пламени и покинул парковку, шагая строго по прямой и тихо напевая.

Спи, мой малыш, высоко на ветвях,

ветер качает их, словно во снах.

Ветви сломаются — люлька падёт

и вместе с младенцем в могилу уйдёт.

Издали незнакомец услышал ещё несколько отчаянных криков, но вскоре они внезапно оборвались.

— Наконец-то, — выдохнул мужчина в тёмном пальто, измученный и задыхавшийся, когда добрался до своего универсала, припаркованного на безопасном расстоянии. Машину уже слегка припорошило снегом, который безостановочно падал на столицу.

Мужчина достал ключ от машины, вставил его в замок багажника и поднял крышку. Убедившись, что внутри всё осталось точно так, как он оставил, он снова качнулся корпусом вперёд и с тоской произнёс:

— Скоро…

И пока на горизонте дым и пламя поднимались в берлинское ночное небо, он захлопнул багажник, сел за руль, завёл двигатель и исчез в ледяной ночи, охваченный неукротимой жаждой действовать.

Отправить