Нора уже собиралась уходить из офиса, когда зазвонил телефон. Она успела вытащить его из сумочки за мгновение до того, как включилась голосовая почта.

— Нора Линде.

— Привет, Нора, это Олле. Олле Гранлунд. Не мешаю?

— Нисколько. Я как раз заканчиваю на сегодня.

— Я всё думал о нашем разговоре после поездки на Корсё.

— Да…

Нора надела пальто и выключила свет. Повесив сумочку на плечо и взяв портфель, закрыла кабинет и направилась к лифтам.

— Помнишь, я упоминал сержанта с очень дурной репутацией?

— Помню.

Нора нажала зелёную кнопку вызова.

— Если тебе всё ещё интересно, я кое-что выяснил. В том числе его имя.

Нора замерла. Кнопка мигала, показывая, что лифт прибыл, но она не обращала внимания: здесь связь была лучше.

— Продолжай.

— Его зовут Роберт Кронвалль. Некоторое время он служил в береговой артиллерии. Найти его оказалось проще, чем я думал: до сих пор хватает людей, у которых об этом типе сохранились очень неприятные воспоминания.

Нора внимательно слушала. В день рождения Симона она успела перекинуться с Томасом несколькими словами о деле, и он упомянул, что полиция изучает связи с береговыми егерями семидесятых годов.

— В общем, я поговорил с парой старых знакомых. Они считают, что Кронвалль тогда принимал анаболические стероиды.

— Наркотики?

— В те времена стероиды наркотиками не считались. Многие принимали их, чтобы нарастить мышцы.

— Но ведь они запрещены?

— Сейчас — да. А в семидесятые можно было принимать всякую дрянь. О побочных эффектах мы понятия не имели. В случае Кронвалля они, похоже, повлияли и на настроение, и на способность здраво судить — к сожалению. Как я уже говорил, он был полным мерзавцем. Изводил своих подчинённых.

— До сих пор не понимаю, почему ему позволяли это продолжать.

Нора поставила тяжёлый портфель. Как обычно, он был набит документами, которые требовалось прочесть к следующему дню.

— Времена были другие… Но главное, о чём я хотел рассказать, — страшный случай, произошедший незадолго до ухода Кронвалля с Корсё. Один из его подчинённых покончил с собой.

— Какой ужас.

Нора прислонилась к стене и закрыла глаза. Отправить сына на военную службу и получить его обратно в гробу.

— Молодой парень повесился.

Олле умолк, словно не хотел продолжать.

— По слухам, беднягу до этого довели.

— Что ты имеешь в виду?

— Пока удалось выяснить только это. Тема до сих пор болезненная. Но ходят и слухи, что смерть была не совсем такой, какой казалась.

— Не понимаю.

Олле издал звук, будто выплюнул порцию жевательного табака. Нора представила его стоящим на причале в Сандхамне.

— Предсмертная записка была, но её напечатали на машинке и не подписали.

Нора задумалась. Разве подобный случай не должен был повлечь официальное военное расследование?

— Служебного разбирательства не проводили?

— Нет. Солдата отправили семье в гробу. Им сказали, что он не выдержал нагрузки и решил покончить с собой. Тогда самоубийство всё ещё считалось позором; думаю, разбираться никто не хотел.

— Мне так жаль его семью.

— Да. Насколько я понял, он был единственным сыном. Родители пережили это очень тяжело.

— А что стало с Кронваллем?

— Он поступил курсантом в Королевскую военно-морскую академию, но подготовку офицера резерва не закончил. Через некоторое время ушёл из армии — возможно, его даже попросили уйти. Слухов было много, но наружу ничего не вышло.

Олле кашлянул.

— Теперь ты знаешь. Надеюсь, сведения пригодятся.

— Большое спасибо.

— Ты ведь обойдёшься с ними осторожно?

Нора подумала, не сказать ли, что придётся передать всё Томасу, но решила не тревожить Олле без необходимости. Выбрала компромисс.

— Без нужды никому рассказывать не стану, обещаю.

Она снова нажала кнопку лифта. Роберту Кронваллю предстояло ответить за многое. Нужно немедленно позвонить Томасу.

Отправить