— Как ты мог? Как ты мог привести с собой Мари?

Норе стоило огромного труда удерживать голос ровным. Вся горечь, вызванная предательством Хенрика, снова поднялась на поверхность: долгие месяцы, когда она пыталась сохранить семью, а он её обманывал; все случаи, когда он лгал о дополнительной смене, хотя на самом деле встречался с Мари.

Как же он, наверное, смеялся над тем, как легко водить за нос доверчивую жену.

— Чего ты ожидал? Думал, мы бросимся друг другу в объятия и станем одной большой счастливой семьёй? Мало того, что она живёт в доме, который когда-то был нашим, — теперь я должна позволить ей захватить и мой новый дом?

Норе пришлось остановиться, чтобы перевести дух. Хорошо, что дверь кабинета закрыта, — подумала она, иначе коллеги увидели бы её совсем другой. Обычно Нора всегда владела собой. Она не помнила, чтобы когда-либо теряла самообладание на работе, но сейчас над верхней губой выступили капли пота.

Она собиралась обсудить всё спокойно и по существу, но, поняв, насколько сильно это расстроило Адама, просто не смогла. Чем дольше она представляла Мари в прихожей, тем больше злилась.

Бывший муж заговорил лишь тогда, когда наконец сумел вставить слово. Голос его звучал приглушённо.

— Возможно, это была не лучшая идея.

— Возможно, не лучшая идея? Правда? А она сама не поняла, в чём проблема?

— Она заметила. Ни ты, ни твои родители не проявили особого радушия.

Хенрик говорил сухо и официально, однако не огрызался, как делал прежде столько раз.

— Мне казалось, я ясно дала понять, что в моём доме ей не рады.

— Нора, мне жаль, что всё так вышло. — Его тон был на удивление примирительным, но Нора не стала от этого менее злой. — Я должен был понять, что ничего не получится.

— К тому же ты забыл учебник Симона, — резко сказала Нора. — Он нужен ему завтра на урок английского.

— Завезу вечером.

— Завези.

— Нора… Я не хочу, чтобы мы постоянно ссорились, особенно при детях.

— Надо было думать об этом раньше.

Она не испытывала к нему ни капли сочувствия. Сам заварил кашу — сам и расхлёбывай.

Хенрик прочистил горло.

— Срок на размышление заканчивается через неделю.

— Я прекрасно знаю.

Нора точно помнила день, когда их брак можно будет расторгнуть. Документы она подала десятого апреля, чуть больше чем через месяц после того, как узнала о Хенрике и Мари. Отправляя в суд большой коричневый конверт, она редко в жизни бывала в чём-либо столь уверена.

Нора опустилась на стул. Полгода назад они встретились, чтобы обсудить ситуацию. Тогда она ещё жила в доме в Сальтшёбадене, а Хенрик временно переехал к родителям. Он пришёл в десять вечера, когда мальчики уже спали. Нора заранее разложила на кухонном столе все необходимые бумаги — всё, что требовалось, чтобы положить конец их браку. Когда Хенрик понял, что она приняла решение, лицо его побледнело. Нора не отступила, просто указала на стол.

— Подпиши здесь, — твёрдо сказала она. — Но даже если не подпишешь, я всё равно подам на развод.

Ей хотелось только, чтобы он поставил подпись и ушёл, но Хенрик сделал последнюю попытку. Глаза его подозрительно блестели. Он открыл рот, очевидно собираясь сказать что-то, что заставит её передумать.

— Это была ошибка, — произнёс он наконец. — Мари ничего для меня не значит. Ты и дети — самое важное в моей жизни. Знаю, у меня нет права просить, но разве ты не можешь простить меня — ради Адама и Симона?

Умоляющее выражение его глаз едва не сломило Нору. Они сели за стол, Хенрик протянул руку и накрыл её ладонь. Мягкое прикосновение, тепло его пальцев всколыхнули тысячу воспоминаний.

— Пожалуйста, Нора. Я люблю тебя, правда люблю. Не могу жить без тебя и мальчиков.

Голос его сорвался. Он отвернулся, опустив голову. А потом заплакал.

Как Адам, подумала Нора. Совсем как Адам, когда расстроен. Они так похожи — мой муж и мой сын.

Сомнения нахлынули снова. Действительно ли она поступает правильно?

В этот момент зазвонил мобильный Хенрика.

Он не обратил внимания, но через тридцать секунд телефон зазвонил вновь. Хенрик убрал руку с ладони Норы, достал мобильный из кармана и отклонил вызов.

Но было поздно. Нора уже увидела имя на экране.

Мари.

Этого хватило, чтобы привести её в чувство. Ярость, поддерживавшая Нору весь предыдущий месяц, вспыхнула с новой силой. Она выдернула руку и вскочила.

— Просто подпиши. Когда закончим, можешь идти рыдать в объятиях Мари. Нам больше не о чем говорить.

Через несколько недель Нора переехала в новую квартиру, а ещё через семь дней Мари поселилась в доме. Однажды Нора заехала забрать игрушку, которую забыл Симон, и увидела, как внутрь заносят коробки.

Всякий раз, когда она оплакивала разрушенный брак, перед глазами возникали коробки Мари.

— Десятого октября пройдёт полгода, — сказала Нора теперь. — Суд должен вынести решение в следующий четверг. Это простая формальность.

Хенрик молчал.

— Через неделю мы разведёмся, — сказала Нора.

— Обязательно так торопиться? — жалобно спросил Хенрик. — Неужели развод со мной настолько важен, что ты считаешь дни?

Нора подошла к окну. Шёл дождь. С улицы снизу доносился глухой гул машин. За стеклом проплыли несколько желтеющих листьев.

Она прислонилась лбом к прохладному стеклу.

— Да, — сказала Нора. — Настолько.

Отправить