Когда Нора и Олле вернулись в Сандхамн, было уже за три. Она поблагодарила соседа за поездку и пошла домой.

Поездка на Корсё оказалась интересной, но оставила неприятное послевкусие. Норе было трудно примириться с рассказами Олле о том, чему подвергали солдат.

Она растянулась на старом плетёном диване на веранде. Светило солнце, и Нора сама не заметила, как уснула. Разбудил её телефонный звонок.

— Привет, Нора, это Пернилла.

— Привет! — Нора ещё не до конца проснулась, но всегда радовалась голосу Перниллы. После её возвращения Томас стал другим человеком. Вернулся прежний Томас — лучший друг Норы с детства, исчезнувший на те ужасные годы.

Пернилла всегда ей очень нравилась. В отличие от Хенрика, она никогда не ревновала к давней дружбе Томаса и Норы, начавшейся ещё тогда, когда они оказались в одной группе на подготовке к конфирмации.

— Вы придёте сегодня на ужин? — спросила Нора.

— Боюсь, нет. Томас звонил некоторое время назад. Он всё ещё на работе. Сегодня на остров уже не успеем.

Ещё один одинокий вечер. Нора не хотела признаваться даже самой себе, как сильно ждала компании.

— Как жаль, — сказала она, стараясь говорить ровно и скрыть разочарование.

— Знаю, но сейчас у Томаса невероятно много работы. Ты справишься?

— Конечно. Могу сходить в ресторан или что-нибудь съесть перед телевизором.

Даже ей самой это прозвучало жалко.

— Теперь я чувствую себя виноватой, — сказала Пернилла.

Нора постаралась говорить веселее.

— Правда, всё нормально. В любом случае увидимся во вторник на дне рождения Симона, да? Я недавно говорила Томасу.

— Да, разумеется, мы придём поздравить Симона. — Нора могла поклясться, что Пернилла понятия не имела о приглашении. Похоже, Томас забыл передать.

— Что ему подарить? Он хочет что-нибудь особенное?

Нора представила сына на полу среди деталей конструктора.

— Всё, что связано с «Лего». Он может часами что-нибудь собирать.

— Отлично.

В окно Нора увидела двух японских туристов, фотографировавших её дом. Такое случалось время от времени: люди останавливались полюбоваться красивым зданием.

— Хенрик будет во вторник? — осторожно спросила Пернилла.

— Боюсь, да. Не могу же я запретить ему приходить на день рождения собственного сына.

— А Мари? — Пернилла спросила так, словно едва решалась произнести это вслух.

— Ни в коем случае. Она здесь ни при чём. Симон не её сын.

Нора поняла, что не способна даже упомянуть Мари, не переходя на воинственный тон.

— Конечно, будет торт «Принцесса», — продолжила она, вновь заставляя себя говорить весело. — Любимый у Симона.

Пернилла с благодарностью ухватилась за смену темы.

— Прекрасно. Томас тоже обожает торт «Принцесса». До вторника.

Раздался щелчок — Пернилла отключилась. Нора осталась сидеть с телефоном в руке. Чем заняться вечером? Ей не хотелось оставаться наедине со своими мыслями. Слишком легко снова погрузиться в жалость к себе и бесконечно перебирать всё, что произошло между ней и Хенриком.

Будь причиной развода обоюдное признание того, что любовь закончилась, всё было бы проще. Не так больно. Но они расстались потому, что Нора узнала об измене; она почувствовала себя преданной вдвойне.

К тому же предмет его любви поселился в их доме. Нора ненавидела мысль, что новая женщина Хенрика завтракает на том самом месте, где она прежде сидела с первой утренней чашкой кофе, и засыпает в той же двуспальной кровати, которую они делили с мужем.

Если Симон проснётся среди ночи и босиком придёт в спальню за утешением, рядом с его папой будет лежать другая женщина.

Это ранило сильнее всего.

В минуту ясности Нора понимала: дело не в желании повернуть время вспять. Она больше не хотела быть женой Хенрика и сама настояла на разводе.

Но всё было бы гораздо легче, если бы он не привёл Мари в их дом немедленно. Как можно было так быстро жить дальше? После четырнадцати лет брака и двух детей он, наверное, должен был хоть немного оплакивать такой конец? Они не выполнили главного обязательства — не сумели вырастить сыновей в счастливой, любящей семье.

Её снова охватило знакомое чувство поражения, глаза наполнились слезами. Нора поднялась и пошла на кухню сварить кофе. Может быть, поможет.

Она посмотрела в окно и увидела свой старый дом. Йонас говорил, что в эти выходные тоже один. Может, теперь самой пригласить его? Ужин с ним казался гораздо привлекательнее вечера перед телевизором.

Словно прочитав её мысли, входная дверь открылась и появился Йонас. Нора помахала ему из окна, а прежде чем успела передумать, вышла и направилась к его калитке. Йонас пошёл навстречу.

Нора замялась. Теперь, когда оказалась рядом, она не знала, как пригласить его на ужин.

— Привет. Чудесный день, — сказала она вместо этого.

Не слишком оригинально, но Йонас, похоже, не возражал.

— И правда.

— Здесь часто хорошая погода, даже когда в городе дождь. Иногда над материком прямо видно облака, а у нас светит солнце.

Теперь она тараторила. Нервно сунув руки в карманы, Нора размышляла, как перейти к делу.

Волосы Йонаса были влажными, словно он только что вышел из душа, а под ухом осталось маленькое пятнышко пены для бритья.

— Я как раз собирался пойти куда-нибудь поесть, — сказал он.

Нора не могла решиться. Хватит ли смелости предложить пойти вместе? Смелость подвела.

— Хорошая мысль. Приятного вечера.

Она повернулась к дому, молча ругая себя. Почему ничего не сказала? Теперь вечер точно придётся провести одной.

Позади раздался его голос:

— Не хочешь пойти со мной? Я как раз собирался постучать к тебе.

Нора остановилась и обернулась. Внезапно всё стало гораздо лучше.

— Да. Конечно. С удовольствием. — Она глубоко вдохнула. — Вообще-то я хотела пригласить тебя на ужин в благодарность за прошлые выходные.

Йонас улыбнулся; предложение явно не вызвало возражений.

— Только заберу сумочку, — сказала Нора.

— Не нужно. У меня есть бумажник.

Она подошла совсем близко. Каждый раз, глядя ему в глаза, Нора одинаково удивлялась.

— Я хотела тебя угостить.

— Всё в порядке.

— Нет, теперь моя очередь. Я быстро.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Нора побежала к дому. Стремительно поднялась наверх, переоделась в более нарядный топ и расчесала волосы. После поездки на Корсё щёки слегка разрумянились; немного блеска для губ — и готово.

Результат показался ей вполне приличным. Нора улыбнулась своему отражению.

Отправить