Они прошли полукругом и теперь снова приближались к причалу. На обратном пути Олле показал Норе несколько запечатанных входов и проёмов, большинство из которых она сама не заметила бы. Их искусно скрыли, и они совершенно сливались с местностью.

В нескольких сотнях метров от причала они подошли к холму, где вход в бункер окружала сеть колючей проволоки. За долгие годы сорняки и трава переплелись с металлом, почти полностью скрыв дверь.

— Сколько ночей я здесь провёл, — сказал Олле. — Идёшь вот так, и воспоминания возвращаются.

Его слова напомнили Норе вопрос Томаса о старых слухах. Осторожно она спросила:

— Ты когда-нибудь слышал о странностях, происходивших здесь?

— Что значит «странностях»?

Нора пожала плечами.

— Ну, истории, сплетни и тому подобное. Наверняка рассказывали много всякого о том, через что приходилось проходить новобранцам.

Ледяной порыв ударил её по щеке.

— Не знаю… Да, историй хватало, но… — По его лицу словно скользнула тень. — Не хочу их пересказывать.

Он сделал несколько шагов, затем остановился.

— Ты должна понимать: мужчины, приезжавшие сюда, готовились стать бойцами элитного подразделения. Их способность выдерживать стресс нужно было испытывать до предела. Требовалось пробудить управляемую агрессию, создать солдат, которые никогда и ни за что не позволят помешать им достичь цели.

Слова сорвались с губ Норы раньше, чем она успела остановиться.

— По-моему, это чистый фашизм.

Олле моргнул.

— Никогда не думал об этом с такой стороны.

В подлеске что-то зашуршало, вдали послышался мотор старого катера. Нора закрыла глаза и попыталась представить остров в те годы, когда здесь размещались сотни солдат. Молодые парни с коротко остриженными волосами, вымуштрованные настолько, что мгновенно выполняли любой приказ, не задавая вопросов. Безжалостные и не знающие границ — если она правильно поняла слова соседа.

Она представила сыновей: гладкие щёки, худые тела. Можно ли в такой обстановке довести их до полного надлома?

Нора подошла и коснулась колючей проволоки. Её охватило чувство клаустрофобии. Невозможно представить, каково сидеть в крошечной сырой комнате внутри бункера, среди оружия и молчаливых солдат с мрачными лицами.

И у всех одна цель: остановить врага любой ценой.

Как жить дальше после такой суровой подготовки? Она наверняка оставляет след на всю жизнь. Каким человеком он станет?

Отправить