Суббота (первая неделя)

 

Нора открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где находится. Потом вспомнила: это её новая спальня.

Она выбрала северную комнату на втором этаже, с видом на море. Тётя Сигне занимала восточную спальню, теперь она принадлежала Адаму. Меньшую комнату с окнами на запад, прежде служившую в основном кладовой, оборудовали для Симона.

Нору привлёк здешний свет, хотя это было самое холодное место во всём доме. Когда ветер дул с севера, стены скрипели, и ледяной воздух всё равно проникал внутрь, сколько ни топи красивую старинную изразцовую печь.

Зато вид был потрясающим. Нора любила просыпаться на вилле Бранд и смотреть на воду. На окне висела выцветшая тёмно-синяя рулонная штора, но она никогда не опускала её до конца: не хотела лишаться великолепного утреннего зрелища.

Через выпуклые стёкла переплётных окон было видно далеко за Харё; к востоку едва угадывалась башня на острове Корсё. Острова и шхеры тянулись вдаль, постепенно превращаясь в тёмные тени на фоне бледной неподвижной воды.

На всякий случай Нора купила самое тёплое одеяло, какое смогла найти, и установила под окном дополнительный радиатор. В летнюю жару всё это казалось излишним, но она знала: зима приближается.

Они с мальчиками не стали сильно менять дом. Спальни отделали в цветах, которые выбрали сыновья, кухню слегка освежили, не лишив старомодного очарования. Нора позволила себе посудомоечную машину, а слой белой краски на обшитых панелями стенах сотворил чудо.

Просторную столовую с изящными мягкими стульями она не тронула. Часы из Муры всё так же тикали в углу, а застеклённая веранда, где тётя Сигне любила сидеть со своей собакой Кайсой, выглядела совершенно по-прежнему. Даже старый клетчатый плед тёти лежал на месте.

Нора могла не спешить: ничего страшного, если всё не будет закончено сразу. Переезд в новую квартиру в Сальтшёбадене и без того дался тяжело; ещё один проект ей пока был не по силам.

Она повернулась на бок, чтобы смотреть в окно.

Почти религиозное переживание — видеть рождение дня, — подумала Нора. Светило солнце, обещая прекрасную погоду, словно осень ещё не успела окончательно вступить в права.

Из комнат мальчиков не доносилось ни звука, но было всего половина восьмого. Адам и Вилле, если их не будить, легко проспят до полудня, зато Симон вставал рано. Если повезёт, он прибежит к ней босиком, чтобы обняться. Но и он взрослеет; скоро начнёт вырываться из её объятий.

Кого тогда ей обнимать?

Нора сжала губы и покачала головой. Если она не сумеет насладиться этим чудесным субботним утром, винить будет некого. Отбросила одеяло — пора вставать.

Нора схватила парусную куртку, сбежала по лестнице, выбежала из дома и за калитку. Посмотрела на море: к Сандхамну тянулась жемчужная нить белых яхт.

Хорошая погода, похоже, побудила многих в последний раз выйти под парусом перед концом сезона. Стройная старая «Мелар-30» скользила по проливу, ветер наполнял паруса, полированный корпус из красного дерева сиял на солнце.

Неподалёку на причале сосед чистил сети. Олле Гранлунду было почти семьдесят, он вырос на острове. Нора знала его всю жизнь и помахала рукой.

Если рыба не клевала или не было времени поставить собственные сети, всегда можно было постучаться к Олле и выпросить пару сигов, а если повезёт — несколько восхитительных филе окуня.

Олле охотно помогал и по хозяйству, что Нора особенно ценила теперь, когда рядом не было Хенрика. Она понимала, что пора самой научиться обращаться с молотком и гвоздями, не говоря уже о капризных радиаторах и котлах, но это оставалось в списке дел на когда-нибудь потом.

В глубине души ей было стыдно: прежде она всегда выбирала лёгкий путь и предоставляла подобные заботы Хенрику. Ещё один признак безнадёжно старомодного разделения обязанностей, царившего в их браке.

Она прошла мимо старого Миссионерского дома с зелёным эркером и направилась к южной части острова.

В сосновом лесу было тихо, слышался только шелест высоких деревьев. Во все стороны разрослись вереск и низкие кустики черники; на них ещё виднелись набухшие от воды ягоды. Нора остановилась и сорвала несколько, хотя вкус давно пропал. Чернику надо есть в июле, а не в сентябре; сейчас она была совсем неважной. Зато брусники вокруг хватало. Нора подумала, не привести ли сюда мальчиков после обеда. Даже помешавшегося на компьютерах сына можно соблазнить миской ярко-красных ягод с густым молоком.

Она вышла из леса с другой стороны и пошла вдоль южного берега, где на прохладном ветру качался песчаный колосняк. Казалось, у южной и северной частей острова собственный микроклимат. Когда на севере дули сильные ледяные ветры, на другом берегу было тихо и мягко — и наоборот. Всегда находилось место, где можно укрыться.

— Эй! — раздался сзади голос. — Подождите!

Нора обернулась и увидела Йонаса Шёльда. В шортах и чёрных солнечных очках он торопился к ней. Когда он подошёл ближе, Нора заметила ещё и палубные туфли — будто стояла середина лета.

— Доброе утро. Гуляете? — спросил он.

Нора улыбнулась нелепому вопросу.

— Как вы догадались?

— Можно присоединиться? — не обращая внимания на сарказм, спросил Йонас.

Он зашагал рядом. Несколько минут они молча шли вдоль берега.

— Каково это — работать пилотом? — нарушила тишину Нора.

Ей было любопытно узнать нового соседа. О жене или спутнице речи не заходило, упоминалась только дочь-подросток.

— Да как сказать… Неудобные часы, постоянно новые коллеги, зато между сменами долгие перерывы.

— Куда вы летаете?

— До сих пор в основном по Швеции и Европе. Несколько лет курсировал между Стокгольмом, Гётеборгом и Мальмё. Недавно начал выполнять дальние рейсы. Дочь живёт у меня каждую вторую неделю, поэтому я подстраивал расписание под неё. Но теперь она достаточно взрослая, чтобы я мог уезжать надолго.

— Как её зовут?

— Вильма. — Йонас невольно улыбнулся. — Ей тринадцать. — Он достал из кармана телефон, и вскоре экран заполнило весёлое лицо. Загорелая тринадцатилетняя девочка с прямыми светлыми волосами и чуть более щедрым слоем туши, чем следовало.

— Очень милая.

— Да.

Гордость в голосе Йонаса невозможно было не услышать.

— Она на вас похожа, — сказала Нора.

— Возможно, глазами. А цвет волос от матери.

Мимо прошла женщина с большим лабрадором. Нора кивнула ей. Лицо казалось знакомым, но вспомнить его не удалось. Зато собака была прекрасна.

— Мне очень нравится дом, в который вы переехали, — сказал Йонас. — Сколько ему лет?

— Вилла Бранд? Её построили в конце девятнадцатого века; это один из старейших домов на острове. Старший лоцман Карл Вильгельм Бранд возвёл её, когда перенесли старую мельницу.

— Поэтому место называется Кварнбергет? Ведь кварн значит «мельница»?

— Именно. Карл Вильгельм воспользовался тем, что она исчезла.

— Дом — настоящая достопримечательность. Первое, что видишь, приближаясь к входу в Сандхамн.

— В своё время о нём много судачили. Бранд ни в чём себе не отказывал — даже установил ванну на львиных лапах. Представляете, какие сплетни ходили по деревне.

Йонас улыбнулся.

— Место потрясающее.

— Я его обожаю, но дом требует много ухода. Не понимаю, как тётя Сигне справлялась одна.

— Тётя Сигне?

— Прежняя хозяйка, внучка Карла Вильгельма.

Нора замолчала. Она не была готова объяснять всю историю: Сигне с детства была ей почти приёмной бабушкой, потом покончила с собой и завещала дом Норе. Хенрик хотел продать виллу, но Нора отказалась. Они жестоко поссорились, и теперь она понимала: с этого начался конец их брака.

— Можно сказать, она доверила дом мне, — произнесла Нора через мгновение.

— Понимаю. — Йонас прочистил горло. Похоже, он заметил перемену в её настроении, потому что остановился, посмотрел на сверкающее море и сменил тему: — Какой всё-таки чудесный день.

Клин гусей резко выделялся на чистом голубом небе.

Нора украдкой посмотрела на жильца. Сколько ему лет? Дочь — ровесница Адама, значит, отцом он стал довольно молодым. На вид не больше тридцати пяти. Ростом невысок — всего на несколько сантиметров выше Норы. Хенрик был почти одного роста с Томасом, который без обуви достигал метра девяноста трёх. Идти рядом с человеком, не возвышавшимся над ней, оказалось непривычно.

Она невольно задумалась: считает ли Йонас её старой? Знает ли, что несколько месяцев назад ей исполнилось сорок?

— А вы юрист? — Йонас прервал её мысли. — Кажется, так говорили ваши родители.

— Да, я юридический консультант в банке.

— Вам нравится?

Нора задумалась. Нравится ли?

Два года назад ей предложили интересную должность регионального советника с работой в Мальмё. Она отказалась, потому что Хенрик не хотел уезжать из Стокгольма. Поэтому Нора всё ещё оставалась на прежней должности и с тем же начальником, которого не особенно любила. Но сейчас, в разгар хаоса, сопутствующего разводу, было не время искать новое место; к тому же ей нравились коллеги и сама работа.

— Нормально. Я там много лет. Наверное, пора двигаться дальше, но руки пока не дошли.

— Уверен, появятся другие возможности.

Вместо ответа Нора присела, чтобы завязать развязавшийся шнурок. На глаза навернулись слёзы. Другие возможности — какие? Она боялась, что мальчикам будет лучше с Хенриком, чем с ней, и ненавидела, что Мари поселилась в их старом доме. Развод казался огромным поражением. Сейчас Нора не видела никаких возможностей.

— Я вас расстроил? Простите, я правда не хотел, — искренне сказал Йонас.

Нора быстро выпрямилась. Он выглядел таким огорчённым, что она улыбнулась, моргая и сдерживая слёзы.

— Всё хорошо. Я просто немного устала. В последнее время было трудно.

Она порылась в кармане куртки в поисках платка и нашла смятую салфетку — сойдёт.

Йонас отвернулся и поднял плоский камень. Размахнулся и пустил его по гладкой поверхности воды. Камень подпрыгнул трижды и утонул. Второй бросок удался лучше — пять касаний.

— Вот. — Он протянул Норе тёмно-серую гальку. Она почувствовала на ладони нагретую солнцем поверхность.

Нора помедлила, затем лёгким движением кисти послала камень вперёд. Четыре прыжка.

— Браво! — воскликнул Йонас. — Ещё раз!

Он подал ей другую гальку, которая сразу утонула, но третья подпрыгнула пять раз, и Нора рассмеялась.

— Ничего себе! Давно у меня не получалось сделать столько прыжков.

Тёплые глаза Йонаса встретились с её глазами.

— Полегчало?

На мгновение он обнял её за плечи, и Нора кивнула. Ей и правда стало лучше.

По дороге назад через сосновый лес и мимо Миссионерского дома они болтали обо всём на свете. Впереди уже показался её дом — нет, бывший дом, поправила себя Нора.

— Не хотите сегодня поужинать вместе, если у вас нет других планов? — не замедляя шага, спросил Йонас. — Всё-таки суббота.

Нора остановилась.

— Простите?

— Я подумал, может, поужинаем? В благодарность за то, что вы сдали мне дом.

— Не знаю… — замялась Нора. — Со мной мальчики и друг Адама.

Йонаса это не смутило.

— Можно сходить в «Дайверс-бар». По-моему, вам не помешает немного побаловать себя.

Нора задумалась. Она целую вечность не была в ресторане — не хватало ни времени, ни сил. Мальчики могли поесть в гриль-баре; от перспективы бургеров с картошкой фри они будут в восторге.

Почему бы и нет?

Отправить